Глава 28. Максим

Дом я все же купил. Отчасти назло самому себе. А ещё потому что понимал — до свадьбы все ближе, а в мою квартиру весь этот табор…ну, нет. Одна только рыжая зверина чего стоит. Сделку провели быстро. Ремонт в доме был отличный, я только дизайнера дёрнул обставить детскую и заменить кое какую мебель. В том числе кровать, которую я так и не сумел обновить. Может на новой кровати повезёт…

Вечером приехал. На улице тихонько вьются комары. В доме — тихо. Большие светлые комнаты с высоким потолком. Мебели мало, поэтому от моих шагов лёгкое эхо. Мне это нравится — раньше нужно было дом купить. Хотя бы потому, что земля здесь, отличное вложение капитала. Обошёл все свои владения. Сходил даже в баню, которая стоит на участке, вдохнул крепкий запах свежего дерева и резюмировал:

— Красота.

Красотой хотелось делиться. Поэтому, когда позвонил Пашка я пригласил его оглядеть свое новое приобретение. К счастью, он был один. Ходил, прицокивал языком — одобрял.

— Кучеряво живёшь, — протянул он. — до свадьбы сколько?

— Неделя.

Пашка повернулся ко мне. Взгляд его мне не нравится — я его сто лет знаю, своего друга. Сейчас в нем явно горит зов приключений.

— Нет, — категорически ответил я на невысказанный вопрос.

— Да, — возразил Пашка. — Если уж решил жениться, будь добр, соблюдай все положенные традиции. Мальчишник это святое! Да и дом обновить нужно.

Я согласился, отчасти потому, что сидеть в одиночестве было непривычно. Я привык уже к тому, что рядом моё большое и шумное семейство. Так хоть какое-то движение будет.

Первой приехала Юлька, прихватив с собой стайку подруг. Заморачиваться с готовкой не стали, заказали из ресторана, привезли уже через час. На столе появился алкоголь. Я подумал, когда я последний раз пил? Наверное тогда же, когда был близок с женщиной. Сто лет назад, спасибо Алисе.

И я наполнил свой бокал. А потом снова. А потом приехали танцовщицы — Пашка расстарался. Залезли на дубовый стол и лихо отплясывали, нисколько не стыдясь. Все орали, кто-то из парней даже купюры бросал. Наверное, таким и должен был мальчишник. Но мне — скучно.

— На пару слов? — отозвала меня Юлька.

Я бросил последний взгляд на пиршество, кивнул, вышел за ней в сад. Ночь зябкая, по сравнению с южными, к которым я тоже успел привыкнуть. Снял с себя ветровку, накинул на голые плечи Юли.

— Всё же женишься, — вздохнула она.

— Так будет правильно.

Юля затушила сигарету в горшке с петуниями, чем вызвала во мне немалое раздражение. На часы посмотрел — лучше уж дальше напиваться, коли начал.

— А ведь я могла бы быть замечательной мамой твоим детям, — горько усмехнулась она. — Я бы их любила. И новых бы нарожала, мама все давит, что пора…

— Юль, — прервал я. — Не стоит.

Она шагнула ближе ко мне, повела плечом роняя куртку. Я подумал — лучше бы уж тогда мне вернула, не май месяц. А то ни себе, ни людям.

— Нет, ты меня не понял, — улыбнулась. Цену этим улыбкам я тоже знал. — Это просто сожаление о том, что могло бы случиться, не больше. Я ничего не пытаюсь изменить.

— Тогда что?

Ещё ближе ко мне. Просторная веранда кажется вдруг ужасно тесной.

— Это, — платье расстегивается одним движением и падает к её ногам. Белье на Юльке чисто условное, которое больше показывает, чем скрывает. — Просто напоследок. В память о старых былых временах, когда мы были вместе. Нам же хорошо было, правда?

Я киваю — хорошо. Грех спорить. Но было и прошло. Юлька прижимается ко мне, пятиться от невысокой девушки в страхе было бы смешно. И грешно скрывать — хочется. Можно даже себя оправдать — Алиса мне упрямо отказывает. Да и вообще, мы ещё не женаты. Да и брак у нас договорной. Миллион причин сделать это!

— Макс, ты же хочешь…

Маленькая ладошка ложится на мой живот. Я смотрю поверх её головы на дом. Дом в котором будут расти мои дети. Хочу ли я так запятнать новую страницу своей жизни? Нет. И не хочу гораздо больше, чем хочу сейчас Юльку. В конце концов, от воздержания ещё никто не умирал.

— Знаешь, чего я хочу? — заговорщически спрашиваю я.

— Ну?

Дышит в мою шею, касается губами небритой щеки.

— Напиться! — восклицаю я. — Мальчишник же!

Сказано — сделано. Алкоголь был горьким и казался отвратительным. Я глотал его, зная, что завтра точно буду болеть. Но решил вдруг — провести мальчишник и правда гениальная идея! И Пашка такой замечательный. Тоже гениальный! И все его друзья — чудесные люди. А купаться ночью в ледяном озере — высший пилотаж. И чего это мне недавно казалось, что вода тут грязная? Шикарная вода!

К середине ночи мне стало плохо. Пашка забрал своих друзей и увёз в ночной клуб. Юлька порывалась остаться, но Паша мой взгляд поймал и утащил её силком. В огромном доме я остался один. И вдруг понял, что пока он не дом мне. Дом — это там где вредная Алиса, выводок детей и рыжий кот. А они — не здесь!

И я вызвал такси. Идея казалась вполне себе гениальной. Поехал. По дороге раз останавливался — тошнило. Добросовестно полоскал рот и жевал жвачку — вдруг целоваться буду. Потом долго поднимался по ступенькам, позабыв про лифт. Зато то, что детей перебужу вспомнил и в дверь звонить не стал. Тихонько постучал. Впрочем, Алиса услышала, открыла, удивленная.

— Ты с ума сошёл? — возмутилась она. — Четвертый час! Ты что, пьян?

— Да, — покаянно согласился я. — У меня был мальчишник.

Она уперла руки в бока, халат чуть разъехался в стороны, но к моему огорчению под ним была пижама. Подумал вдруг — она будет так гневно на меня смотреть после каждой моей пьянки до конца моих дней. И мысль эта нисколько не напугала.

— Какая гадость! Какой пример ты подаёшь своим детям?

— Ужасно негативный, — снова поддакнул я. — Пожалей меня, мне так плохо.

Полез обниматься. Уткнулся лицом в её плечо, неудобно, согнуться пришлось — Алиса меня ниже. Но все равно стоим, она меня по спине гладит, как маленького.

— У тебя что, штаны мокрые?

— Это потому, что мокрые трусы, я в них в озере купался, — обьяснил я куда-то в её халат. — Целоваться будем?

— Нет.

Так категорично ответила, что я вздохнул печально.

— А мы магазин со жвачкой с таксистом искали по всему району… Эх.

Рассмеялась тихонько. Смеётся — это хорошо. Наукой доказано, что женщины любят смешных мужчин.

— Идиот, — резюмировала Алиса.

— Обзываешься… А я между прочим мог тебе изменить, но не изменил. А знаешь, почему?

Алиса напряглась, но все же переспросила.

— Почему?

— Потому что я хороший… Пусти меня уже в квартиру, меня тошнит. Я тихонько блевать буду.

Я старался делать это настолько тихо, насколько мог. Алиса хлопотала с холодным мокрым полотенцем. Поила какой то кисло-солёной гадостью. Я глотал её, обещал больше не пить. Никогда.

А утром проснулся на полу. Подо мной какое-то тонкое одеяло и спина болит ужасно. И голова. И вообще все болит. Прямо перед моим лицом задница рыжего кота. Комната маленькая и потому с одной стороны, с кровати, висит пятка Алисы, а с другой стороны, с матраса, свисает маленькая пятка, Сонькина.

И мне так плохо, просто словами не передать. И одновременно хорошо, но словами тоже — не передаваемо.