Глава 30. Максим

День свадьбы наступил нежданно. Хотя вроде и знал об этом, и готовился, но все же — удивился. Костюм сидел идеально. Волосы, к счастью, уже немного отросли, и я больше не походил на жертву парикмахера-психопата.

— Сегодня, — сказал я, в последний раз глянув в зеркало.

Хотелось выглядеть хорошо. Сначала Алиса чужой казалась, и дети, пусть и родные, тоже. А теперь все иначе. Теперь её немного было жаль. Надеюсь, она догадается, хотя бы светлый костюм надеть, не будет в джинсах. Звонить говорить ничего не стал — так просто психанет. Иногда все проще положить на волю случая.

— Забери детей, — велела мама, которая ни на шутку увлеклась происходящим. — А мы с Алисой приедем вдвоём.

— Время, — напомнил я.

— Успеем.

Наверное, ещё и глаза закатила. Дети, под руководством няни стояли у подъезда в одну линеечку, как маленькая армия. Соня в платьице с миллионом воланов, Мишка в костюме, Ангелина в драных джинсах.

— Готовы?

В машину загружались добрых десять минут, ругаясь на ровном месте и вынуждая меня поглядывать на часы. Иногда задирал голову, смотрел на окна Алисы — вот глупости, проще было всем сразу ехать. У ЗАГСа сегодня выходной, очереди нет, нас распишут одних, но все же, я терпеть не мог опаздывать.

— Невестам положено, — многозначительно сказала Сонька.

А Мишка вовсе врать не успел и взгляд его мне совсем не понравился, но я это просто из головы выбросил. Гораздо больше меня беспокоило то, что если мама с Алисой не поспешат, то точно попадут в волну пробок.

— Всё будет хорошо, — сказала няня так ласково, словно я один из её подопечных.12727c

— Девочкам положено опаздывать, — порадовала Соня, после того, как мы продали у здания ЗАГСа десять минут.

На одиннадцатой минуте решил посетить цветочный магазин, который радовал изобилием букетов. Я ломался ещё пару минут, потом все же решился купить букет. Нет, дело не в том, что мне жалко, просто я же сам запретил всю эту свадебную ерунду. Букет был милым, ландыши, зелёные ветки и ещё какие-то неопознанные мной цветы. Флорист удивлённо косилась на меня с детьми но вслух комментировать ничего не стала.

А потом….первым приехал Пашка. Вылез из очередной понтовой тачки, весь с иголочки одетый, а самое главное — на нем наискосок красная лента свидетель.

— Какого черта? — выругался я.

— Нужно соблюдать традиции, — назидательно возразил друг. — У меня ещё лента свидетельницы есть, уверен, твоя притащит какую нибудь хорошенькую подружку.

Затем приехали Зизи и Клёпа — мамины подружки. Не представляю, как их зовут на самом деле, и как мама всю жизнь их терпит. Налитые силиконом груди призывно торчали из впечатляющих декольте, алые губы хищно улыбались, что впрочем никак не отражалось на утянутых, исколотым ботоксом лицах.

— Максик! — воскликнула одна из них. — Как вырос! Вот и замуж выдаём!

Я не стал поправлять, что женюсь. А Клёпа подошла и потрепала меня по бритому подбородку. Затем они закружили вокруг детей, которые к такому были явно не готовы, у Мишки такой взгляд растерянный. Не удивлюсь, если Клёпа ему приснится и он описается.

— А симпатичные мальчики будут? — спросила Зизи. — О, свидетель!

Пашка попятился за мою спину. Я призвал себя к терпению — убивать своих родителей никак нельзя. Блин, вообще не нужно было ничего ей рассказывать!

А потом…потом я выпал в осадок. Потому, что приехал лимузин. С ленточками и шариками. И даже с какими-то консервными банками сзади, как в штатах. Я нервно оглянулся назад — конечно, ЗАГС сегодня закрыт, но мало ли, если сделали исключение для меня, то могли и для ещё кого нибудь.

— Я тоже хочу на таком кататься! — закричала Соня.

Потому что из лимузина, лучась довольством, вышла моя мама. Зизи и Клёпа призывно заверещали. Я застонал. Обещал себе — буду убивать. Просто потому, что нельзя превращать все в фарс, а именно это сейчас делают моя невеста и моя же мать. Я даже кулаки стиснул, зубами скрипнул, да так и остался стоять.

Сначала показалась ножка. Гладкая изящная ножка, которая на мгновение показалась из под белой ткани платья. Не растерявшийся Пашка метнулся и подал моей будущей жене руку. Алиса… Я потерял дар речи и злость всю растерял тоже. Она была прекрасна. И взгляд на меня кинула немного напуганный и одновременно — гордый. Она знала, что красива, гордилась собой, и платьем этим своим, что едва показывало ложбинку груди. Шагнула ко мне, платье зашелестело обтекая, обрисовывая ноги. И я осознал несколько истин. Первая — Алиса прекрасна. Вторая — я идиот, что мне было сложно догадаться, что любой девочке хочется вот такого платья, которое делает из неё воздушную принцессу? Третья — убивать буду, но сначала зацелую. А потом последняя, самая щекотная и невероятная — сегодня это все будет моё. И Алиса, и все, что прячется под её платьем. Сегодня. Я сглотнул. Оттеснил Пашку, подал руку своей женщине.

— Ты выглядишь великолепно, — смог сказать я.

— Спасибо…

Короткий взгляд из под пушистых ресниц. Ладонь в моей ладони и чувствую, как бьётся её пульс. Волнуется. Ночью он станет биться ещё сильнее… В данный момент меня очень бесило то, что не только я новыми глазами смотрел на Алису. Пашка тоже.

— А я? — почти жалобно спросил он.

— А тебе свидетельница, — ответил я.

И даже не разозлился, когда следом из машины выкатилась баба Нина. И да, она тоже поражала лишая дара речи. На её голову присобачен высокий шиньон изображающий богатую причёску — где-то под ним та самая седая косичка. Красное платье в белый горох поражает шириной накладных плеч и обилием воланов. Мочки ушей оттягивают тяжёлые серьги.

— Баба Нина! — воскликнул я. — Вы неподражаемы! Вот вам!

Отобрал у Пашки ленту свидетельницы, которую он тискал в руках и повесил на грудь старушки. Она сразу приосанилась и гордо поплыла к зданию ЗАГСа уцепив опешившего Пашку под локоток.

— Готова? — шёпотом спросил я Алису.

— Не знаю, — так же тихо сказала она. — Наверное. Хотя, разве это имеет значение? Пошли уже.

И мы пошли. Я вручил Алисе букет, про который только сейчас вспомнил. Дети сделали попытку оттеснить меня от своей тёти и бущуей мачехи заодно, но я не позволил им это сделать — не сегодня.

— Какая чудесная пара! — воскликнула Зизи.

— Абы кого не берём, — откликнулась мама.

Шёпот, шорох, писки что-то делящих между собой детей, тонкий аромат цветов, лёгких духов Алисы, все — так остро чувствуется, что даже жутко немного.

— Абы что мы и сами прочь погоним, — громко сказала волочащая Пашку баба Нина. — Поганой метлой.