Глава четырнадцатая: Долгие проводы…

Как и говорила Кати, на кухне я застала настоящий кавардак. Насупленная Берта покрикивала на помощников, те испуганно жались по углам, на столе в углу стояли брошенные кружки и миска с вчерашним хлебом — завтрак для слуг.

— Доброго всем утра! — Поздоровалась я, стараясь сделать вид, что ничего не случилось.

— Доброго, госпожа Агата! — Слуги поклонились мне, продолжая исподлобья поглядывать на начальство.

— Доброго, госпожа Гота, доброго! — Поприветствовала меня Берта. И тут же добавила ворчливо. — Может, хоть у тебя, девочка, оно сегодня доброе!

— Что случилось, Берта? — Не стала ходить вокруг да около я.

— Да ничего не случилось, госпожа Гота. Совсем ничего.

— А чего ж ты такая расстроенная? — Не унималась я, желая докопаться до истины. Не выдавая болтушку Кати.

— Так ведь, госпожа Гота, ничего же не случилось. — особенно выделила голосов слово «ничего» кухарка. — Ни свежего мяса на кухню не доставили, ни кореньев. Одни яйца вон девки пособирали. А управляющий этих ваших ведуний приезжих закрыл в подвале с запасами! Он бы их еще в погребе с копченостями закрыл! — Берта всплеснула руками, показывая всю силу своего отчаяния.

— Так а в чем беда? — Не поняла я. — Там же стояли гвардейцы на карауле? Пусть откроют и покараулят, чтобы ничего не случилось, пока слуги войдут и наберут чего и столько надо.

— Так не открывают же, дармоеды! — В голосе Берты послышались слезы. — Говорят, без магов — не велено. Мало ли, говорят, чего те бабы там ночью начаровали. Может, еще и запасы уничтожать придется… Мне-то что, пусть бы сидели, дармоеды, голодными, только мне ж еще и их Милостей кормить. И принцев…

— А что, папа-барон тоже еще не завтракал? Совсем ничего не готово?

— Почему не готово? — Похоже, теперь Берта обиделась уже на меня. — Хлеба-вон осталось две корзины. Непочатый еще. Я хотела Их Милости яичницу подать, с гренками, а управляющий не позволяет.

— Управляющий? Тебе?

— Да, негоже, говорит, тестю их Высочества вчерашним хлебом питаться… тем более, когда чужие в замке. А разве ж я их звала, чужих этих? Взяли моду, ни свет, ни заря по гостям ездить.

Я едва сдержала улыбку. Все было не так страшно, как казалось на первый взгляд. Вот только с запасами нехорошо получилось. Надо будет извиниться перед управляющим за глупую идею, принесшую ему столько хлопот. И как-нибудь успокоить Берту. А с кореньями мы дело уладим. Например… Да, я уже знаю, что делать.

— Берта, миленькая, — обратилась я к кухарке, — не сердись на управляющего. Мы все вчера устали и испугались, когда эти дамы скандал устроили, а маме плохо стало. Заперли их, куда пришлось, чтобы спать побыстрее пойти. Никто даже не подумал, что на сегодня кореньев набрать надо.

— Да ты-то тут причем, госпожа Гота. — Потихоньку оттаивала Берта.

— Так ведь это я про то погреб вспомнила. — Повинилась я. — Так что зовите сюда управляющего. И быстро! — скомандовала я кухонным мальчишкам. — А ты, Берта, пожалуйста, не ругай его сильно. Не при других слугах.

— Всех-то тебе жалко, деточка… — Уже более миролюбиво покачала головой кухарка.

— Не всех. — Возразила я. — Но наших — жалко. Папа-барон с утра голодный из-за этой кутерьмы. Сооруди ему, пожалуйста, кофе, яичницу и гренки. И гостям тоже пусть подадут. А то неудобно.

— Неудобно с утра по гостям ездить… — Стояла на своем Берта, но сама уже проворно орудовала ножом, аккуратными кусками нарезая хлеб.

— Что ты сегодня планировала подать на обед?

— Госпожа баронин велела подавать суп из бараньих ребрышек. Птица еще должна была быть, овощи…

— Отлично! Значит. Ставь варить ребрышки на суп. К нему подашь кашу. Крупы, надеюсь, не заперты?

— Нет, кто ж их с капустой хранить-то будет. Только, госпожа Гота, а не простовато ли будет, для их Высочеств, и каша?

— Нет, не простовато. — Уверено возразила я. — Их Высочества, когда по стране ездят, тоже не одними соловьиными язычками питаются. Господин кронпринц, говорят, вообще с солдатами из одного котла ест. А уж там точно не готовят так, как ты.

— И то правда. — Польщенно согласилась Берта. И уже через миг на кухне все кипело, бурлило и вообще, все шло своим чередом.

Управляющему, которого ухитрились наконец-то где-то найти, я велела послать толкового мужика к фон Ласбекам — это самое ближнее из поместий — с просьбой продать по корзине капусты, брюквы и чего там еще надо. По моему разумению, этого должно было хватить если не до тех пор пока Эрик разберется со своими попутчицами, то уж до ближайшего торга в городке — точно.

Подумав, велела также передать с возницей корзинку с горшочком лучшего весеннего меда и бутылочкой облепихового ликера для госпожи фон Ласбек в благодарность за вчерашнюю помощь.

— Госпожа Гота, а ты сама чего бы на завтрак хотела? — Кухарка, справившись с утренней растерянностью, снова взяла бразды правления в свои руки.

— Ой, Берта, не знаю. Сделай мне пока чаю и гренок. Посмотрим, когда гости встанут, тогда подашь мне то же, что и им.

— Так их Высочества еще и не ложились. — Удивил меня управляющий. — Закрылись с магами в покоях у Его Высочества кронпринца и секретничают.

— То есть, — медленно соображала я, — маги тоже еще никуда не уезжали? Берта! И принцам с магами кофе и яичницу приготовь. Если горничной не откроют, я сама отнесу.

— Сделаем, госпожа Гота! — Отсалютовала мне поварешкой Берта. — А тебе куда завтрак подавать? Как обычно или в парадной гостиной?

— Куда? — Я задумалась. Папа — барон занят с родителями Эммы и Хедвиг, принцы и маги расследуют, скорее всего, вчерашнее происшествие, маме господин целитель запретил вставать… — А прямо тут меня и покорми. Можно подумать, в первый раз.

И Берта, строго цыкнув на нахмурившего было брови управляющего, тут же захлопотала вокруг меня. Вот еще один человек, которого мне будет очень не хватать во дворце. Поймала себя на мысли, что еще не назначена дата отъезда, а я уже почти прощаюсь с замком и его обитателями. Ох, Эрик, как же ты все быстро закрутил… Я очень надеюсь, что мы с тобой позже не пожалеем об этом.

Эрик Люнборгский

Эрик в который раз потер красные от недосыпа глаза. Как же хотелось спать! Особенно, учитывая, что добрую половину предыдущей ночи он тоже провел не в своей постели. Но Эрик не жалел, прекрасно понимая, что поступил бы так снова ради возможности немножко побыть с Синичкой безо всего этого официоза. Даже если бы заранее знал, что и следующую ночь поспать ему не придется.

— Итак, — принц Генрих тоже выглядел устало, но упорно не желал сдаваться. — Что ответили из столицы?

— Что дамы не соврали. — Ответил старший из магов, разглаживая полученную маговестником записку. — Лавочка действительно нашлась по указанному адресу, обыск обнаружил пару интересных вещиц, но все маломощные. Ваш артефактор утверждает, что первую булавку делал явно другой мастер, хотя заклинание похоже.

— Понятно. — А не сказано, какое из заклинаний послужило основой? — Эрику удалось снова настроиться на рабочий лад.

— Нет. — Ответил за мага принц Генрих. — Но я бы сказал, судя по уровню, что в случае с Гуннаром настоящий мастер вдохновлялся именно этими поделками.

— Ладно, подведем итоги. — Эрик сделал вид, что не заметил вопросительных взглядов магов. Подробности истории с Гуннаром он им сообщать не собирался, но вот Генриху точно надо поспать, раз перестает следить за словами. — У нас есть баронин, которая услышала от знакомой, что есть возможность без особых хлопот найти дочке приличного жениха. Но осуществить свой план в столице они не успевают, барона переводят в провинцию. По дороге они с дочкой решают, что надо во что бы то ни стало воспользоваться шансом зацепиться за столичного жениха, раз уж едут в нашем сопровождении. У меня возникает только один вопрос: почему я?

— Кроме того, что ты — принц? — маги, хотя и старались делать вид, что взаимные подначки их Высочеств им не интересны, в который раз не смогли сдержать улыбки.

— Вот именно, принц. Я обвешан различными амулетами. Я передвигаюсь по стране в компании вооруженной охраны. И все это говорит о том, что за меня есть кому постоять, даже если я сам, почему-то, этого сделать не смогу. Почему не кто-то из ребят? Все — рыцари, все из хороших семей, все на достойной службе… Зачем такой риск?

— Потому что дура. — Веско приложил старший маг, выискивая в кипе бумаг протокол допроса. — Вот, посмотрите сами. Маменька с дочкой решили, что простой рыцарь баронессе не по чину, нужен титул. И потом, вы этой паршивке просто понравились.

— Ну, хвала Творцу! — В голосе Эрика зазвучал откровенный сарказм. — А я уже боялся, что то был бы настоящий брак по расчету. Прямо польщен. И что с ними теперь делать?

— Ничего. — Принц Генрих тоже решил, что пора подводить итоги. — Если бы эти дуры не устроили публичное представление, я бы пожалел отца и младшую сестру и попытался бы втихую пристроить баронессу замуж за надежного человека, а маменьку, так же тихо, отправил бы в какой-нибудь женский Орден. Но они просто не оставили нам выбора. Уверен, вся округа уже гудит от новостей. Поэтому, подшиваем к результатам допроса отчеты экспертов из столицы, исследовавших артефакты. И передаем дело в суд по обвинению в ведовстве. Думаю, баронессу сильно не накажут, в конце концов, она булавку не покупала, и след ауры на колечке подделывала точно не она. Единственный огневик в этой семье — баронин, и я уверен, что именно ее следы на колечке и найдут уважаемые маги-следователи. Я, со своей стороны, даже благодарен им в некоторой степени, что помогли найти эту лавочку, торгующую из-под полы запрещенными артефактами. Тайная Служба и храмовники сейчас копают там вовсю.

— Ты благодарен, а я — не очень. Мне еще с невестой объясняться.

— Объяснишься. — Принц Генрих был непреклонен. — Твоя невеста — неглупая девочка. Поговорите и все выясните.

— Поговорить. — Эрик недовольно фыркнул. — Из-за этого…. - он на миг запнулся, подбирая приличное слово, но так и не подобрал, — заговора, я несколько месяцев не видел Агату. Я даже написать ей не мог, потому что боялся подвести ее под удар! А теперь, когда мы встретились, я не могу с ней даже поговорить, потому что занят то допросами всяких идиоток, то еще непонятно чем. Поэтому, господа, давайте заканчивать! Суд, значит, пусть будет суд. Если кронпринц считает, что показания дам чем-то помогли Короне, его письмо наверняка смягчит приговор. Я надеюсь, мы можем доверить вам проследить за ходом этого дела? — Обратился он уже к магам. Рыцари серьезно кивнули. Понятно, что дело мерзкое. Но оказать услугу Короне — дорогого стоит, такое не забывают. Не представители Люнборгской династии, во всяком случае.

Когда Эрик уже упаковывал все протоколы и улики в большой пакет из вощеной бумаги, в дверь постучали.

— Я же сказал, не беспокоить! — Весьма раздраженно ответил Генрих, который был очень недоволен тем. Что его отвлекают от работы. Особенно сейчас, когда долгожданный отдых был так близок.

— А я сказала, что в этом доме гости от голода умирать не будут! — Раздался из-за двери голос новоиспеченной невесты. — Открывайте, ваши Высочества!

— Я открою? — Подскочил со стула Эрик.

— Открывай. — Проворчал кронпринц. — И объясни ей, заодно, что нам просто необходимо упаковать все улики. Мы здесь не шутки шутим.

Эрик открыл дверь, ожидая увидеть Агату в сопровождении слуг. Но обнаружил только свою невесту, держащую в руках огромный понос с горой еды. Поспешив перехватить тяжелый поднос, Эрик ногой открыл дверь пошире, приглашая Агату войти.

— Доброе утро, дорогая!

— Доброе. — Девушка кивнула, как Эрику показалось, немного раздраженно. — Я не буду мешать вам работать, господа. — Обратилась она к присутствующим, поприветствовав всех как положено. — Но, все-таки, настоятельно прошу позавтракать. И, ваше Высочество, — это уже к Эрику, — когда наши люди получат доступ к подвалу? Я понимаю, конечно, что сама предложила его использовать, но там наши запасы овощей, а я не могу вечно побираться по соседям.

Эрик задумался, потом взглянул на старшего мага.

— Есть ли поблизости резиденция какого-нибудь женского ордена, где наши пленницы могут дождаться суда, не причиняя больше хлопот моей невесте?

— Есть, но не в баронстве. В городке, примерно в двух днях пути отсюда.

— Отлично. Тогда я сегодня же вышлю сестрам маговестника и, если они согласятся нам помочь, то, самое позднее, через пару дней ваш подвал снова будет только вашим.

— Спасибо! — Агата коротко кивнула, давая понять, что принимает ситуацию. Присмотревшись к невесте, Эрик почувствовал, как сжимается сердце. Ему уже доводилось видеть Агату уставшей, но сегодня на ее лице читалась не та усталость, которая запросто лечится лишним часом сна.

— Что случилось, Синичка? — Шепотом спросил принц, стараясь стать так, чтобы прикрыть Агату от взглядов со стороны коллег — На тебе лица нет.

— Да ничего особенного не случилось. — Пожала плечами Агата. — Поздно уснула, переволновалась за маму… А тут с самого утра небо падает на землю, потому что ваши бравые гвардейцы не позволяют набрать капусты, а в замке, ты представляешь, Эрик, в замке — принцы.

Последнюю фразу Агата произнесла все так же шепотом, но уже со слабой улыбкой. Эрик тоже невольно улыбнулся, так удачно у нее получилось передать панику, в которой, несомненно, пребывали многие из слуг. Но улыбку тут же сменило серьезное выражение лица.

— Мне жаль, Синичка. Я не хотел доставлять тебе столько хлопот.

— Ну ты же не специально. — Тон Агаты не оставлял сомнения, что иного она и не предполагает.

— Не специально. — Подтвердил Эрик, хотя необходимости в этом не было. — Гота, ты позавтракаешь с нами?

— Прости, Эрик. — Агата покачала головой. — Я не знала, будет ли то удобно, поэтому уже позавтракала.

— Тогда, просто посиди с нами.

— Мне еще надо кое что проверить. — Она снова мягко отклонила его предложение, всем своим видом пытаясь показать, как ей жаль. — Когда освободишься здесь, спроси слуг, они меня найдут.

— Эрик, иди сюда! — Позвал брата кронпринц. — Чем скорее закончим, тем скорее позавтракаем.

Эрик с сожалением оторвался от невесты, а Агата, вежливо пожелав всем доброго дня, ушла заниматься своими делами. Свои дела предстояло закончить и Эрику. Принцы и маги упаковали доказательства и бумаги в два пакета: оригиналы для суда и копии для Тайной канцелярии в столице, опечатали каждый четырьмя личными печатями и, наконец-то, позавтракали. Только после этого Генрих отпустил изрядно уставших магов, договорившись об очередной встрече и пообещав, что Корона не забудет их услуг. Собственно, в этом никто и не сомневался.

— Надо бы еще с бароном поговорить. — сказал Эрик, тоскливо поглядывая на дверь, за которой скрылись маги. — И поспать бы не мешало, хоть часок. И я подарок Готе вчера так и не отдал.

— Иди уже. — Генрих махнул рукой. — В конце концов, мы твою помолвку празднуем, а не чью-нибудь. С бароном я сам поговорю, переоденусь только. Тебе, кстати тоже советую. И не отвлекай девочку долго, ей бы тоже отдохнуть не помешало.

Агата фон Блитерстерп

Время уже было ближе к обеду, когда слуги сообщили, что меня хотел видеть Его Высочество. Услышав это, я искренне обрадовалась и без зазрения совести переложила решение нескольких вопросов на плечи экономки. Собственно, большая часть дел, что мне сегодня пришлось разбирать, в моем вмешательстве вовсе не нуждалась. Но слуги, взбудораженные долгой подготовкой и выбитые из колеи вчерашней кутерьмой, непременно хотели получить хозяйское одобрение по поводу каждой мелочи. Поэтому, если не считать утренней истории с продуктами, моя работа сегодня сводилась, в основном, к выслушать, вникнуть и одобрить. Пробегая мимо зеркала, на ходу заправила под чепчик пару выбившихся локонов.

Интересно, как столичные дамы целыми днями выдерживают в свои модных нарядах? Вот та же графиня, она всегда приезжала к нам очень нарядной, даже слишком, для простого визита к родне. Но графиня у нас ничего не делала, только сидела в гостиной или в салоне и беседовала с Лили. Иногда, правда, чинно прохаживалась по замку. Но не более того. А как сохранить прическу, если бегать из кухни в кабинет, из кабинета в столовую, из столовой в прачечную и еще куда-нибудь? За последние недели я честно пыталась прислушаться к маминым советам, отучаясь бегать по замку и пытаясь вести себя по-взрослому. Но получалось это только до тех пор, пока я не увлекалась каким-нибудь делом. Так же, как и до нашего знакомства с Эриком. Отчаявшись придать своему виду хоть немного шика, поспешила туда. Где уже ждал меня Эрик.

— Прогуляемся? — Спросил он меня, и ничуть не скрываясь, взял за руку. Поймав мой взгляд улыбнулся. — Мы почти женаты. Теперь можно.

— Охотно. В парк?

— Да. На наше любимое место.

— Опять Кати будет ругаться, что я платье измазала мхом. Знаешь, мне будет ее не хватать там, в столице.

— А почему ты не хочешь взять ее с собой? — Мы как раз проходили через холл, когда Эрик даже остановился от неожиданности. — Мне казалось, что вы почти подруги.

— Мы не почти, мы и правда подруги, несмотря на разницу в положении. Конечно, я хочу, чтобы Кати была рядом, но я не знала, могу ли я.

— Конечно, можешь. С чего бы такие сомнения? — Ну, ты же сказал, можно взять с собой Эмму и Хедвиг…

— Я сказал, что можно взять Эмму и Хедвиг. Но я же не сказал, что можно взять только их. Должен же кто-то помогать тебе в дороге? Я, тоже могу, конечно, но предупреждаю сразу, опыта в шнуровке корсетов у меня немного.

— Но он есть? — спросила я, зацепившись за последнюю фразу. — Есть. — Не стал отпираться Эрик. — Но, думаю, твоя Кати справится с этим намного лучше. Хотя, если хочешь… — тут я не выдержала и шутливо шлепнула его по руке. Эрик отскочил смеясь, для виду потирая ушибленное место. — Во-от! — Торжествующе воскликнул он. — Наконец-то я снова вижу мою практичную и добропорядочную Готу, а не ее испуганную тень. Синичка, запомни, если ты не согласна с тем, что я сказал, просто скажи. Мы попробуем договориться. Тем более, в дороге тебе действительно понадобится помощь.

— Эрик, а ты это заранее спланировал? — Спросила я, когда мы уже подошли к валунам.

— Что? — Удивился Эрик. — Если ты про этих скандалисток, то, Гота, я тебе поклясться могу, что никто этого не планировал. Генрих действительно хотел лишь помочь барону благополучно добраться до места. Насколько я понял, барон — неплохой служака, но… как бы тебе это объяснить, без искры что ли. Спокойное место в провинции, чтобы без особых потрясений — это вершина его способностей. И он это прекрасно понимает.

— Да нет, я не про скандал. — Решительно отмела я его подозрения. — Мне и в голову не пришло бы, что подобную гадость можно спланировать. Хотя, я думала, что барона отправляют в ссылку. Баронесса что-то говорила про обыски и прочее.

— Ах, это. — Эрик пренебрежительно махнул рукой. — Нет, не то чтобы в ссылку… Хотя и тут он должен быть благодарен своей дорогой супруге. Мы проверили всех, кто был замечен в особо доверительных отношения с кем-либо из заговорщиков, а баронин частенько мелькала в тех кругах. Но, видимо, оказалась настолько мелкой сошкой, что ее не стали ни к чему привлекать. Да и должность барона тоже не давала им особых преимуществ. Но если ты не про скандал, что про что?

— Я говорю про отъезд. Ты собираешься через несколько дней увезти меня в столицу, но я-то думала, что у меня есть еще время до свадьбы.

— А, ты про это. — Эрик сидел на камне, опустив руку в воду и, казалось бы, бездумно ею болтал, создавая маленькие водовороты. — Генрих уже объяснил мне, где я допустил ошибку. Я думал, что приеду сейчас, мы уладим формальности, побудем немного вдвоем, уже не прячась. Потом ты начнешь спокойно собираться, а я, примерно через месяц, пришлю за тобой отряд доверенных людей, которые и сопроводят тебя в столицу. Но, столкнувшись со вчерашним скандалом, я понял, что тебя надо забирать с собой прямо сейчас. Потому что заговор-то мы раскрыли, но каждого встречного сумасшедшего я предусмотреть не могу.

— Понятно. — Тут я с Эриком вполне соглашалась. Возразить было нечего. — Так а что не понравилось Его Высочеству? В чем была ошибка?

— Да то и не понравилось. Генрих сказал, что тебя здесь любопытные разорвут на маленькие кусочки за этот месяц, и что я должен был об этом подумать заранее. Тогда бы тебе не пришлось собираться впопыхах.

— Да мне и собирать особо нечего. — Пожала плечами я. — Если бы мы были сейчас у моей бабушки в Горнборге, то тебе бы вручили за мной целый шкаф всякого добра: рубашки, юбки, кружева, постельное белье с вышивкой… А так, скорее всего, папа-барон просто отдаст тебе поручение знакомому столичному купцу, чтобы выплатил мое приданое. А мои вещи прекрасно поместятся в один или два сундука.

— Что?! И никакого шкафа? И никаких кружев? И никаких вышитых подушек? — Притворно заламывая руки возопил Эрик. — Как же мы жить-то будем, будущая жена?!

— Скромно, как и положено честным подданным Его Величества, — отшучивалась я.

Мы смеялись и шутили, наслаждаясь солнцем. Осень в этом году выдалась на удивление теплая и сухая. Я ожидала, что к моему балу уже вовсю будет дождить.

— Прогуляемся? — Спросил неожиданно Эрик.

— А мы разве не гуляем? — Удивилась я неожиданному предложению. Сидеть на камнях, подставив лицо солнышку, и слушать шум воды и шутки Эрика было приятно, не хотелось никуда идти.

— Гуляем. Но если мы прогуляемся чуть дальше от замка, чтобы строгая госпожа баронин не увидела нас случайно из окон, то я смогу наконец-то поцеловать свою невесту. А иначе, мне снова придется красться коридорами ночного замка. И нас снова могут застигнуть при компрометирующих обстоятельствах.

— Никто нас не застигнет. — Ответила я, не подумав. — Господин целитель прописал маме постельный режим. Да и вообще, она не ходит ко мне по вечерам с тех пор, как я выросла. Не знаю, что в тот раз на нее нашло.

— Это приглашение? — Голос Эрика звучал серьезно.

— Прости? — Не совсем поняла я. — Ты так уверено говоришь, что никто не застанет нас в твоей спальне. Это значит, я могу прийти?

— Эрик! — Возмутилась я. Ну почему он всегда так быстро перескакивает с шуток к серьезным вещам и обратно? Я за ним порой просто не успеваю. — Ты и так приходишь, когда хочешь.

— Тогда я приду. — Довольно кивнул Эрик. А я снова почувствовала себя деревенской глупышкой. Вроде, сама же и разрешила, но так и не поняла, когда.

— А теперь пойдем гулять.

Мне ничего не оставалось, как принять протянутую руку, и отправиться в глубину парка вслед за Его невозможным Высочеством. Забредя чуть дальше, мы спрятались среди разросшихся за лето рододендронов и целовались, словно не виделись сто лет. А потом Эрик подарил мне брошь. Оказывается, он все время переживал, что со мной что-нибудь может случится и мне снова придется черпать больше магии, чем я могу контролировать. Поэтому заказал у своего знакомого артефактора брошь, которая будет служить накопителем. Она позволит мне в следующий раз обойтись без траты собственных сил.

— Я подумал, — сказал Эрик, притворяясь беспечным, — что раз эти накопители теперь носят все, кому не лень, то и моя невеста не должна отставать от моды.

— Эрик! Но это же безумно дорого! — Восхищенно прошептала я. — И неприлично.

— Да? Что тут неприличного? — Эрик держал брошь в руках, недоуменно ее рассматривая.

Надо сказать, брошь была великолепной. Искусный мастер сделал ее в виде венка из листьев и цветов, вплетя в венок крохотные эмалевые медальоны: герб Люнборгов в центре, как символ моей будущей принадлежности к правящему дому. А вокруг — гербы Дюрингов, Роде и Блитерстерпов. Кончиками пальцев потерла я изображение герба, который был моим по праву рождения, но который я видела только на рисунках в Хрониках. Серебряные копья на фоне неба, герб рода, забывшего свою дочь.

— Неприлично фройляйн носить такие дорогие вещи. — Пояснила я Эрику, поборов искушение. — Возможно, у вас в столице и забыли старые обычаи, но у нас так нельзя.

— Синичка, ты — принцесса. Тебе можно многое.

— Принцессой я стану после свадьбы, а пока — всего лишь фройляйн фон Блитерстерп.

Но на этот раз Эрик не стал слушать моих возражений, просто приколов брошь к вороту платья. Эмаль и золото странно смотрелись на скромном синем полотне, но когда я потянулась, чтобы снять подарок, Эрик не позволил, накрыв мою руку своей.

— Носи ее, Синичка. Поверь, никто не посмеет сказать что-либо против.

А потом мы медленно шли в сторону замка. Всячески оттягивая момент, когда нам снова придется каждому играть свою роль. Мы намеренно не держались тропинок, слушая, как сухая листва шуршит под ногами.

— Знаешь, Гота, — мечтательно сказал Эрик. — Когда осень приходит в дворцовый парк, там становится необычайно красиво. И из окна нашего дома ты сможешь каждый день любоваться на парк и замок за ним. Я слушала и представляла себе, как это все будет: столица, королевский дворец, новый дом.

— Эрик, расскажи мне об их Величествах. — Попросила я. — Какие они?

— Папа с мамой? — Эрик улыбнулся. — Они замечательные. Думаю, вы поладите с мамой, она у нас такая же практичная, как и ты. Знаешь, мама ведь не всегда жила во дворце. Прошлым королем Фразии был не мой дед, а его старший брат. Только брак короля с вотанской принцессой так и остался бездетным, поэтому после него престол занял мой дядя. Говорят, бедная королева так хотела детей, что под конец жизни совсем сошла с ума и закончила свои дни в одном из приютов женского Ордена. А до тех пор маме с братьями категорически запрещалось даже приближаться ко дворцу, чтобы не огорчать Ее Величество.

— Какая грустная история. — Покачала головой я. — Бедная женщина!

— Кто, старая королева? — Эрик задумался, явно подбирая слова. — Ей, конечно, не позавидуешь. Но дядя рассказывал, что на их семью неоднократно покушались. И подозревали, что за всеми попытками стоит именно королева. Что она не могла перенести мысль, что трон достанется дедовым детям, тогда как ее дети умирали в младенчестве.

— И всё равно — это страшно. — Вздохнула я. — И чем это делает нас с твоей мамой похожими?

— Вы обе воспитывались в строгости, в достатке, но не в роскоши. — Начал перечислять Эрик. — И, прости, но мне кажется порой, что твоя мама тоже не знает, что ей с тобой делать.

— Папа-барон говорит. Я просто слишком быстро выросла. — Пожала плечами я.

— Да, наверное. — Согласился Эрик и замолчал.

— А Его Величество? — напомнила я ему о теме нашей беседы.

— Папа — он тебе тоже понравится. За глаза его называют «Его трудолюбивым Величеством»

— И он не обижается?

— Нет. — Эрик рассмеялся. — Он даже гордится этим, Синичка. Я мог бы рассказать тебе. Что они любят есть на завтрак и какие цветы предпочитает мама в парадной гостиной… Но разве это так важно? Это все ты еще неоднократно услышишь во дворце. А мне бы хотелось, чтобы ты видела в них просто людей. Поверь, когда вечером за придворными закрываются двери, их Величества превращаются просто в наших маму с папой. И это все, что ты должна о них знать.

Так разговаривая, мы дошли до беседки с плющом, которая располагалась неподалеку от нашего любимого места. Внезапно Эрик придержал меня за руку, призывая остановиться. Я и сама уже заметила, что в беседке кто-то есть. Ничего странного, если учесть что в замке гости. Мало ли кому там вздумалось погулять в теплый осенний день. Но, прислушавшись, поняла, что насторожило Эрика. За пологом плюща раздавались тихие всхлипывания, а ведь из гостей у нас — почти одни рыцари.

Первым порывом было скорее бежать туда, выяснить, что случилось и с кем беда, но Эрик снова придержал меня, знаком показывая, чтобы не шумела. Решив, что не случится ничего плохого, если я заранее выясню в чем дело, я тоже прислушалась. Над ли описывать мои удивление и тревогу, когда я узнала голос своей горничной? Кати, всхлипывая, сердито выговаривала кому-то. А мужчина, чей силуэт был едва виден в просветах павильона, тихо оправдывался, пытаясь ее успокоить. По крайней мере, так показалось мне, поскольку в тихом гуле мужского голоса явно слышались виноватые нотки.

— Вот даже как? Интересно-о-о… — Протянул Эрик, который понял явно больше, чем я.

— Что? — Одними губами спросила его я.

— Потом. — Так же тихо ответил он и показал мне, что мы уходим.

Я пыталась, не создавая шума, объяснить ему, что там же Кати. Что я не могу ее просто взять и бросить с каким-то незнакомым мужчиной. В итоге, наша молчаливая перепалка не осталась незамеченной. Мужчина в беседке насторожился и одним резким движением отдернул в сторону плети плюща, другой рукой отталкивая девушку к себе за спину.

— Доброго дня, господин целитель! — невозмутимо поприветствовал его Эрик.

— И вам доброго, Ваше Высочество! — Господин целитель отступил от проема и с явным облегчением склонился в вежливом поклоне.

— Ну вот, Синичка, — укоризненно шепнул мне Эрик. — Нашумели, теперь придется влезать в чужие дела. Я только пожала плечами. Во-первых, речь шла о моей Кати, а не о чужом человеке. Если ей понадобился целитель, значит, дело серьезное и, возможно, ей нужна моя помощь. Во-вторых, что бы там не происходило, это происходило в нашем парке, значит, что бы ни случилось, наша семья за это в ответе.

Пока я думала, как объяснить все то Эрику, мы обошли беседку и прошли в нее через входную арку. Кати, стоя за плечом у господина целителя, хмурила брови и старательно отводила глаза. Ее лицо было заплаканным. Но, в целом, больной она не выглядела, скорее расстроенно и сердитой. Господин целитель, которого я уже привыкла видеть невозмутимым, очень надежным и здравомыслящим мужчиной, выглядел виноватым, словно нашкодивший подросток.

— Ну, докладывайте, что у вас тут за скандал. — Таким сухим и будничным голосом предложил Эрик, словно не мы случайно наткнулись на этих двоих, а они сами по какому-то делу пришли к нему в кабинет.

— Да нет никакого скандала… — Все в порядке, Ваше Высочество… — В один голос попытались уйти от ответа они.

— Не хотите — не рассказывайте. — Почти равнодушно пожал плечами Эрик. — Только тогда не надо ссориться там, где вас на полпарка слышно. Тем более, рано или поздно правда все равно выйдет наружу, а я мог бы помочь.

— Эрик, а что происходит? — Шепотом спросила я, пока те двое переглядывались между собой. — Ты знаешь, в чем дело?

— Догадываюсь. — Так же шепотом ответил мой принц. Первой не выдержала Кати, что меня совсем не удивило. Уж ее-то характер я, надеюсь, неплохо выучила за все эти годы.

— Госпожа Гота! — Кати почему-то решила обратиться ко мне, а не к принцу. Хотя, правильно, наверное. Ведь это я — ее хозяйка, а не приезжий господин, хоть и Его Высочество. — Я не специально! Я же думала, раз он целитеь, то… — Кати замолчала, сердито поглядывая на мага.

— То что? — Нетерпеливо уточнила я. — То непременно женюсь на Катарине. — Ответил на мой вопрос господин целитель, заставив меня, буквально, застыть с открытым ртом. Ай да Кати! А ведь я давно замечала, что она то и дело крутится возле господина целителя.

— Вы хорошо подумали, господин целитель? — Спросил Эрик, слегка нахмурив брови. — Я понимаю, вы — человек взрослый. Но что скажет ваша семья?

— Да если бы он подумал, Ваше Высочество, — снова взвилась Кати, — Мы б сейчас тут не спорили! Я…

— Цыц! Дома будешь шуметь. — Строго цыкнул на нее маг и снова задвинул мою горничную за спину. И уже вполне спокойно обратился к Эрику.

— Родня рада будет, Ваше Высочество, что я хоть на старости лет остепенился. Я же из простых, из горожан. Это мне уже ваш батюшка дворянство пожаловал, за верную службу и магический дар. Так что я за благородными фроляйн никогда не гонялся, мне бы кого попроще…

— Да уж… — Покачал головой Эрик. — Прости, Синичка, похоже, наша прогулка только что закончилась. С этими словами принц, совершенно не стесняясь свидетелей, крепко поцеловал меня. А пока я стояла, пытаясь сообразить как реагировать на такой прилюдный жест, Эрик обратился уже к Кати.

— Проводи свою госпожу до ее комнаты. Заодно, расскажешь по дороге, что и почему. А мы тут с твоим женихом побеседуем. — Кати, то ли не посмев ослушаться принца. То ли радуясь возможности сбежать, тут же схватила меня за локоть и потащила в сторону замка. Последнее, что я успела услышать, выходя из беседки, были слова Эрика:

— Только не говорите, что вы не нарочно…

Кати упрямо тащила меня дальше, пока я не вспомнила, кто тут вообще кто. Понимая, что в замке нам, скорее всего нормально поговорить не дадут (тут Эрик, как обычно, оказался прав), я свернула в сторону ручья, откуда сегодня начиналась наша прогулка.

— Ладно, Кати, рассказывай. — Потребовала я, нетерпеливо оглядываясь. Куда бы присесть, чтобы не снова не измазаться мхом.

— Да что тут рассказывать, госпожа Гота. — Кати совсем не выглядела счастливой невестой. Хотя, если так подумать, а что я знаю о невестах? Только то, что сама несколько месяцев притворялась, что ничего нет и не было.

— Маг, да еще и целитель. Их знаете как все уважают? Собой не противный. Не жадный. Язык хорошо подвешен…

— То есть, он тебе понравился? — Сделала выводы я. — Значит. Не зря мне тогда показалось, что вы много времени проводите вместе.

— Так то ж время проводить. — Обижено протянула Кати. — Он же умный, столько всего интересного рассказывал. — Тут я согласно кивнула.

Собеседником господин целитель был замечательным.

— И благородный. А то — жениться. Да еще и так… Я ведь думала, что целители так умеют, чтобы не попадаться! Понимаете?

— Так, Кати, я уже ничего не понимаю. Нравится тебе господин целитель или нет? Кому он не должен был попадаться? И что вообще происходит?

— Госпожа Гота, — Кати, плюнув на приличия, присела рядом со мной и вздохнула, — А еще невеста! Я было думала, что Вам Его Высочество уже все рассказал и показал, а вы, выходит, все книжки с ним по ночам читаете.

— Кати! — Не на шутку возмутилась я.

— Да что, Кати. Это вам, благородным, того нельзя, этого нельзя… А нам, простым, за хорошее приданое мелкие грешки-то прощаются. Надо только, чтоб не со своими, деревенскими, и чтоб без следа. Вот я и смотрю, мужик, вроде, неплохой. Думала, что уж целитель-то точно должен уметь так, чтобы без следа. А получилось, что срочно замуж надо. Я думала, он мне кого попроще найти поможет. А он уперся: «Мое дитя — мне и жениться».

Я смотрела на Кати широко открытыми глазами и понятия не имела, что ей сказать. Во-первых, я была шокирована тем, как просто, оказывается, люди относятся к таким вещам. Получается, дети бывают и просто так, без свадьбы? Просто потому, что кому-то нужно приданое, а кто-то — «мужик, вроде, неплохой»? Во-вторых, я не понимала, почему Кати так огорчилась. Разве это плохо, что господин целитель хочет на ней жениться? Ну да, он пожилой уже, конечно, почти как папа-барон. Мне бы и в голову не пришло, что с ним можно… ну, как с Эриком. Но если Кати ждет его ребенка, то, выходит, можно. Кати, истолковав мое молчание на свой лад, подытожила.

— Посудите сами, госпожа Гота, какая из меня благородная?.

— И это все, что тебя тревожит? — Мне стало немного смешно. — Знаешь, Кати, за эти месяцы я поняла одно: прежде чем начинать тревожиться, спроси своего жениха, стоит ли оно того. Ты лучше скажи, он тебе нравится?

— Ну-у… — Кати задумалась, смешно наморщив лоб. — Вообще, он ничего так. Староват правда, но по нему и не скажешь. Целитель, опять же. Нравится!

— Тогда чего ты ревешь?

— А кто ж его знает. — Моя горничная пожала плечами. — Как-то все странно выходит. Кати заметно успокоилась. Я подумала, что нам пора бы уже и вернуться в замок, но один вопрос не давал мне покоя. Я понимала, что вернувшись в покои, уже ни за что не решусь его задать.

— Кати, скажи, — мой голос предательски сел, — а как это бывает? Я уже хотела уточнить вопрос, боясь, что не сумела объяснить толком, что я хочу услышать, когда Кати ответила.

— Так сразу и не скажешь. Давайте-ка, госпожа Гота, я сперва у вашего жениха спрошу, что можно рассказывать, а что нет. А то кто их, принцев, знает, обидится еще потом.

Наверное, в чем-то Кати была права. Но мне все равно стало обидно, что мне опять рассказывают только половину правды. Поэтому я встала и, напомнив, что у нас обеих еще на сегодня много дел, пошла в сторону замка. Подумаешь! Могу и у Эрика спросить. Обидится или нет, но он, в отличие от остальных, мне еще ни разу не соврал.

В замке, как я и ожидала, меня снова закрутила круговерть дел. И далеко не всегда приятных. Во-первых, первым человеком, на которого я наткнулась, вернувшись в замок, была местная модистка. Оказывается, мама еще с утра послала за ней, чтобы срочно заказать у нее для меня полный гардероб. Бедная женщина только что вышла от мамы с листком, на котром перечислялось все необходимое, и смотрела на меня глазами, полными ужаса.

— Фройляйн Агата, я не успею сделать все за три дня! — трагическим шепотом сообщила мне, едва поздоровавшись. Не знаю, как бы я реагировала на это, не будь у нас перед этим разговора с Эриком о девочках и нарядах. Наверное, тоже впала бы в панику. Но сейчас я знала, что обо принцы всем позаботятся в столице, так что могла рассуждать вполне трезво. Пригласив модистку в малую гостиную, я велела подать нам чай и что-нибудь перекусить. Хотя до обеда оставалось не так много времени, но чашечка хорошего травяного чая — это было то, в чем мы обе сейчас нуждались.

— Итак, давайте еще раз посмотрим, что мама у вас заказала. А потом посмотрим, что вы успеваете.

— Фройляйн Агата… — Модистка замялась. — Я очень ценю ваши заказы, не подумайте ничего плохого… но даже если я сейчас отставлю все заказы, которые я взяла за последние дни, я все равно не успею. Одна вышивка чего стоит!

— Вышивка? — Я удивилась.

— Ну да, ваша матушка заказала для вас платья с отделкой: кружева, вышивка и прочее. Вот образцы. — Я рассматривала образцы и мне было обидно. Платье для моего первого большого выхода. Платья, для моего знакомства с семьей будущего мужа. Мама позаботилась обо всем, но без меня. Впрочем, формально я только на этой неделе перестала считаться ребенком, так что ничего удивительного. Да и всем известно, что я никогда не отличалась особым воодушевлением, если речь шла об одежде, предпочитая простоту и удобство вычурным фасонам.

— Хорошо. — Я взяла себя в руки. С мамой можно поговорить и потом. — Давайте сюда список.

Просмотрела список. Ну да, мама постаралась на славу. И, пожалуй, за три месяца до свадьбы все бы всё прекрасно успели. Мама же не виновата, что ей никто не сказал о помолвке. Но и у нас тоже не было особого выхода, как однажды сказал папа-барон: «Чем больше людей знает твой секрет, тем меньше времени ему осталось быть секретом». Но все эти рассуждения сейчас ничего не стоят, надо думать, что делать. Итак, без чего я точно не смогу обойтись?

— Белье.

— Что, простите?

— Белье. — Повторила я уже чуть более нетерпеливо. — Я могу войти во дворец в однажды надеванном платье, но я не могу приехать с одной сменой белья. Поэтому, белье можете начинать шить уже сейчас. Не двадцать смен, но, скажем, семь — должно быть непременно. Мои мерки у вас есть. Остальным заказчикам скажете… не мне вас учить.

— Да, госпожа баронесса. — Модистка заметно успокоилась и начала что-то быстро черкать в своей книжице. Как обычно. С тех пор, как после бегства Лили мне пришлось однажды принять на себя ответственность за замок, я неоднократно замечала одну вещь. Люди перестают паниковать и начинают намного лучше работать, если есть кто-то, кто отдает им простые и понятные распоряжения.

— Дальше… — Я задумалась. Какие мне могут понадобится платья? Хотя бы, на первое время должно быть что-то нарядное. У меня есть пара платьев на выход. Они, конечно. Очень скромные, их шили, когда мне еще не было шестнадцати. Наверное, эти платья далеки от столичной моды, но лучше быть скромно одетой, чем в чужом платье. И новое платье для бала, которое мне очень нравится. А сколько и всего нужно?

— Нужно еще одно утреннее платье. Вот это. — Я указала на картинку. — Вышивку давайте сделаем попроще, но платье мне нужно непременно. — По поводу остального мне нужно уточнить у Его Высочества, какие приемы ждут нас во дворце. Заедьте, пожалуйста, завтра, тогда я уточню заказ.

— Да, госпожа баронесса. — Модистка смотрела на меня такими глазами, словно я была существом из другого мира. Неужели сплетни о вчерашнем дошли до нее только сейчас? Ни за что не поверю. Или она ожидала, что в этой истории мне отводится роль тихого и милого ребенка? Проводив модистку, поспешила на кухню к Берте. К счастью, там уже прекрасно обходились без меня. Госпожа фон Ласбек, не иначе, как осознав пользу дружбы с королевскими родственниками, прислала целую повозку овощей и кореньев, даже больше, чем нам было нужно. Деньги возница привез обратно. Раньше мама бы долго волновалась, удобно ли это и не будем ли мы потом слишком обязаны соседям, но мне сейчас было просто не до того. Прислали продукты — да благословит их Творец! Не взяли денег — прекрасно, они нам еще пригодятся. А в столице их Высочества, уверена, не останутся в долгу, когда дело дойдет до устройства судьбы Хедвиг.

Убедившись, что голодными мы сегодня не останемся, я поспешила к папе-барону. Его я нашла, как обычно, в кабинете за кучей бумаг Господина Рихара, секретаря, сегодня на месте не было, видимо, папа-барон услал его куда-то с поручениями.

— Много работы? — участливо спросила я, заходя.

— Как обычно. — Несмотря на внешнюю браваду, было видно, что и папе-барону последние дни дались нелегко.

— Присаживайся, Гота, рассказывай, что еще случилось.

— Про переполох на кухне тебе уже доложили?

— Доложили. — Папа-барон недовольно нахмурил брови. — Совсем все с ума посходили с этими высокими гостями. Можно подумать, для слуг на кухне что-то изменится от того, что приготовленный ими суп будет есть не простой барон, а целый принц. Ладно, ты отлично справилась. Что-то еще?

— Да, Берта сказала, что назавтра приказано подать оленину. Но в кладовой нет оленины, я проверяла. Ты собираешься на охоту?

— Да, завтра с принцами погоняем зверье на северной окраине поместья. Это там, где олени сильно попортили урожай. Мяса добудем, заодно и гостей развлечем, а то заскучают совсем в замке. Так что оленина будет.

— Это хорошо. — Я улыбнулась. — Я люблю оленину. Папа-барон, как там мама? У меня сегодня не было ни минутки, чтобы зайти к ней.

— Все в порядке. — Папа-барон грустно покачал головой. — Знаешь, Гота, я очень рад, что у вас с Его Высочеством все сложилось. Вы — прекрасная пара. Только все эти потрясения, так все не вовремя. Может, оно и к лучшему, что твоей маме целитель запретил вставать. Так она только переживает и тормошит экономку. А так бы бегала по всему замку, пытаясь все проверить самолично, и неизвестно, чем бы все закончилось.

— Мне жаль. — Ничего умнее сказать на это я не могла.

— Да ты-то тут при чем? — Отмахнулся папа-барон. — Вот с их Высочествами я еще поговорю.

Как только речь зашла о целителе, я вспомнила, что есть еще один вопрос. Который придется обсуждать с папой-бароном.

— Папа-барон, ты ведь большинство слуг в замке, и многих деревенских, с детства знаешь, правда?

— Правда. — Тут же насторожился папа-барон. — А что не так со слугами?

— Все так. — Вздохнула я. — Но мне срочно нужна новая горничная, которую можно взять с собой в столицу. Кто-нибудь из своих, кто не станет сплетничать за спиной.

— Твоя Кати чем-то провинилась?

— Кати выходит замуж. Я сегодня узнала.

— А-а, понятно. — папа-барон заметно успокоился. — Семнадцать лет девице, почему бы и нет. Видно, парень оказался ревнивый и настойчивый, забеспокоился, что уведут его Катарину в столице. Не переживай, скажи, пусть спокойно объявляют помолвку, да хоть и женятся, если уж так невтерпеж. А я поговорю с твоим принцем, чтобы нашел для Катиного парня местечко в своем доме. Будет у тебя двое своих людей в столице. Кто жених, знаешь уже?

— Знаю. — Я вздохнула, думая, стоит ли раскрывать тайну или лучше промолчать. — Папа-барон, она не за слугу замуж выходит, а за господина целителя. Так что Кати теперь будет женой рыцаря, а ей, наверное, горничной быть зазорно.

— Во-от даже как? — Папа-барон задумчиво потер подбородок. — С целителем я сам поговорю.

— С ним уже Эрик разговаривает. Правда, я не знаю о чем.

— Ну, о чем с ним разговаривает твой Эрик — это дело Его Высочества. А у меня к господину целителю тоже есть пара вопросов. — Папа-барон задумался ненадолго, потом махнул рукой, словно отметая все лишнее.

— Не волнуйся, Гота, найдем кого-нибудь. Там у Берты, вроде, внучка подрастает, надо посмотреть. Если умом в бабку пошла, то будет тебе горничная. Может, не самая умела, зато расторопная.

— Хорошо, папа-барон, поговори с Бертой. Кстати. С Хедвиг и Эммой все уладилось?

— Да что там улаживать. — Немного небрежно отмахнулся папа-барон. — Сама ведь понимаешь, что такой шанс девочкам выпадает раз в жизни. Что Ласбек, что Хюгель — приличные семьи, но не настолько богаты, чтобы выводить дочерей в свет в столице. Тем более, под покровительством Ее Величества. Так что говорили мы тут, в основном, о том, как вас получше снарядить.

— Да? — Удивилась я, насколько оказалось все просто. — А почему тогда господа приехали к нам так рано? Я думала, что-то серьезное, раз вы закрылись в кабинете…

— Ну, пару деталей уточнить нам надо было. И потом, должны же были наши уважаемые соседи убедиться, что все это — не пустые фантазии трех глупеньких девочек. — Папа-барон мне лукаво подмигнул. Я только пожала плечами. Что поделаешь, сама понимаю, что пройдет еще некоторое время, пока в округе меня начнут воспринимать всерьез. Следующее, что мне предстояло сделать, провести ревизию своих вещей. Раз полностью обновить гардероб, как того хотела мама, не получится, надо посмотреть, что можно брать с собой в дорогу, а что- не стоит. Подумав, решила, что столько времени у меня просто нет. Пришлось вызывать экономку и распоряжаться, чтобы прислала мне в помощь пару девушек, а я посмотрю после того, как они справятся с сортировкой.

Сетования экономки на недостачу рабочих рук пришлось пресечь советом вызвать из деревни еще нескольких помощниц. Вспомнив старшую горничную с ее колючим языком, хотела добавить еще, что хорошо помогает приструнить самых болтливых. Но, открыв уже было рот, передумала. Это — мамин замок. Я могу помочь. Но негоже распоряжаться слугами через голову хозяйки.

Уже ближе к вечеру вырвала время, чтобы зайти к маме. Вопреки моим опасениям, мама совершенно не выглядела больной. Она полусидела в постели, обложенная со всех сторон подушками, и что-то выговаривала экономке, поглядывая в свою тетрадку с хозяйственными записями. Увидев меня, мама отпустила экономку и жестом указала мне на кресло у кровати. Присев, я некоторое время не знала, с чего начать разговор. Наверное, стоило бы рассказать, как идут дела в замке, но если экономка только что была здесь, то мама и так уже все знает. Так что я не придумала ничего умнее, чем спросить.

— Мама, с тобой все в порядке?

— Как видишь. — Пожала плечами мама. — Конечно, это ужасный скандал, оставить высоких гостей без внимания, но твой отчим и целитель были непреклонны. — Не волнуйся, мама, я разговаривала сегодня с Эриком. Принцы все понимают.

— Агата! — Мама недовольно поморщилась. — Чему тебя вообще учили на уроках этикета? Дома, когда вы после свадьбы останетесь вдвоем, будешь называть мужа как хочешь, если он позволит. Но на людях необходимо проявлять должное почтение.

— Мама, но мы же не на людях. — мама только махнула рукой. Дескать, не спорь.

— Да, мама, — продолжила я, — Я видела модистку. Она никак не успевает выполнить заказ в срок. Поэтому я немного уменьшила заказ. Эрик, Его Высочество, все равно обещал нам полный гардероб, так что нет смысла тратить лишние деньги. Не скажу, чтобы я ожидала какой-то особенной похвалы, но и подобной реакции от мамы я тоже не ожидала. Мама сердито поджала губы, словно собираясь выдать гневную отповедь. Но, видимо, в последний момент передумала и, устало откинувшись на подушки, сказала.

— Ты, как всегда. Подумаешь обо всех, и пожалеешь всех, кроме себя. Ты подумала о том, как модистка с помощницами не будут спать несколько ночей, чтобы успеть дошить твое приданое. А вот о том, что в столице и через десять лет будут помнить, как ты пришла в королевский дворец в старом платье, ты тоже подумала? И что будут говорить о девушке, чей жених платит за ее наряды? Ты думаешь, что тебе там все будут рады? После того, как ты заполучила одного из самых желанных женихов королевства? Агата, повзрослей ты уже, наконец-то.

Я не знала, что на это ответить. Я понимала, что в чем-то мама была права. И, вместе с тем, я не хотела соглашаться с ней. Сама мысль о том, что кто-то на самом деле будет сплетничать о моем белье, навевала тоску.

— Мама, а что же делать?

— А ничего уже не сделаешь. — С горечью ответила мама. — Если бы вы не скрывали все до последнего момента, я б успела заказать тебе приданое заранее. Но мой муж утверждает, что иначе было нельзя и это был приказ Его Величества. Остается надеяться, что Его Величество тебя и защитит.

— Эрик… Его Высочество сказал, что его родители позаботятся о нас. — Попробовала я успокоить маму. — Зато, представь, когда я буду принцессой, мы пригласим Лиззи в столицу. И у нее будет самый настоящий королевский бал.

— Не надо. — Мама упрямо покачала головой.

— Почему не надо? — Удивилась я.

— Потому, что не надо ничего обещать. Тем более, ты пока еще не принцесса. Да и вообще. Будет лучше, если никто не будет ожидать от тебя чего-нибудь.

— Но почему? — Недоумевала я. — Когда твой отец был еще жив, мои сестры тоже надеялись, что я смогу помочь им с приданым, когда они подрастут. Мне кажется, Ирмгард настолько свыклась с этой мыслью, что даже не допускала мысли, будто может быть иначе. А ведь я ничего им не обещала. — Голос мамы был тихим, в нем звучали какие-то непривычные нотки, то ли нежность, то ли грусть. — Потом, когда оказалось, что я даже себе помочь не в состоянии, Ирмгард чувствовала себя так, словно я ее обманула. Не надо, Агата. Ничего не обещай. Лиззи вырастет и выйдет замуж за достойного мужчину. О ней есть кому позаботиться и есть чем заплатить за приданое. Если тебе повезло, просто попробуй не упустить свою удачу. Мама откинулась на подушки, показывая всем своим видом, как она устала. Я не была с ней согласна, хотя и понимала, что ее слова не совсем лишены смысла. Но спорить с мамой всегда было пустой затеей. А сейчас — тем более. Поэтому, пожелав ей приятного вечера, я ушла к себе.

У меня оставалось еще несколько дел. Которые надо успеть сегодня. И несколько вопросов, которые надо найти, кому задать.

В моей комнате меня ожидали помощницы, сортировавшие вещи, и обиженная Кати, недовольная, что ее работу выполняют посторонние.

— Кати, не дуйся. — Попыталась урезонить я ее. — Шесть рук сделают эту работу быстрее, чем две. — В присутствии девушек горничная со мной не спорила, только обиженно сопела. Ну и ладно! — с досадой подумала я. Это не я бросаю ее тогда, когда она мне так нужна, а совсем даже наоборот. Пересмотрев свои вещи, часть и них я отдала Кати, велев начинать их паковать. Остальное велела сложить обратно в шкаф, пока я не буду знать, сколько вещей мы можем взять с собой в дорогу. Вспомнила, что надо было бы уточнить у Эрика. Какие точно платья мне понадобятся в первую очередь, но сил искать его по замку уже не было. Оставалось только надеяться, что принцы и правда не чувствуют себя покинутыми, как заверяла я матушку. В голове назойливо крутилась мысль, что во всей этой круговерти я забыла что-то важное. Но вспомнить, в чем дело, я так и не смогла.

Пытаясь успеть везде, я, в итоге, чуть не пропустила обед. И только в последний момент вбежав в гостиную, где уже собрались почти все обитатели и гости замка, я поняла, что не давало мне покоя все утро. На кресле углу комнаты маленькой пичужкой ютилась младшая баронесса. Прекрасная Аврора со своей матушкой и дальше занимали наш подвал, барон, изо всех сил пытаясь держаться с достоинством, что-то доказывал кронпринцу, до малышки никому не было дела. Девочка потеряно смотрела перед собой, чинно сложив ручки на коленях.

Это совершенно не напоминало мне ту живую малышку, с которой я сталкивалась в день приезда и перед балом. Сердце защемило от жалости, ведь, если подумать, то девочка — единственный человек в этом семействе, которого не в чем упрекнуть. Захотелось подойти и утешить ребенка, я уже даже сделала шаг в сторону ее убежища, когда осознала, что мне совершенно нечего ей сказать. Сообщить о том, что ее сестру и маму будут держать где-до до суда, который произойдет непонятно когда и закончится непонятно чем? Наверное, это все она и так уже знает от отца. А любые другие утешения казались мне сейчас обычным пустословием. Решив, что непременно подумаю потом, как помочь малышке, прошла к остальным гостям.

Как оказалось, ждали только меня, потому папа-барон пригласил всех к столу. Меня в столовую сопровождал сам кронпринц, так как другие другие дамы за обедом не присутствовали. Только маленькая баронесса, которая по возрасту еще считалась ребенком и была частично свободна от этих условностей. Тем не менее, я с беспокойством заметила, как Эрик подошел к ней и склонился, предлагая руку.

— Не волнуйтесь Вы так, фройляйн Агата, — заметил мое беспокойство принц Генрих.

— Девочка — совсем еще ребенок, ничего она Эрику не сделает.

— Я беспокоилась не за Эрика. — Смутившись пробормотала я.

— А он ей — тем более.

— Да я не о том, — сформулировала я, наконец-то, свою мысль.

— Девочку очень жаль, она выглядит такой потерянной, а я даже не знаю, что ей сказать. Надо, наверное, как-то попытаться помочь, но я не знаю, что я могу сделать.

— Ничего. — Принц Генрих вздохнул. — Я уже говорил с ее отцом и объяснил ему все, остальное он должен сделать сам. К сожалению, фройляйн Агата, мы не всегда можем исправить последствия чужих поступков. Каждый из нашей семьи с детства окружен людьми, которые хотят получить какую-либо помощь. Потому, мы с детства учимся различать: где прекрасно обойдутся без нас, где необходимо срочно вмешаться, а где, увы, мы можем только проявить сочувствие.

Я задумалась, не зная, что сказать. Почему-то вспомнились обитатели Хижин, которые, несомненно, нуждались в помощи, но очень по-разному ее принимали. Склонила голову, признавая правоту собеседника, но легче от этого не стало. К счастью, обед немного отвлек от грустных мыслей. Гости, которые были отлично знакомы друг с другом, вели непринужденные беседы и не нуждались, чтобы их кто-то развлекал. Ели тоже все с большим аппетитом: Берта сегодня расстаралась. Суп получился густой, наваристый, ароматный. Теплый хлеб и овощи дополняли картину простой деревенской трапезы. Возможно, в столице каждый обед был похож на тот праздничный, что готовился ко вчерашнему балу, но у нас не принято было переводить продукты, готовя по нескольку главных блюд.

На десерт сегодня подали пудинг в сливово-коричном соусе. Я всегда с удовольствием ела сливы, но вот корицу — не очень любила. А сегодня, как назло, кухарка не пожалела заморской пряности для дорогих гостей. Я охотнее съела бы пудинг с вишневой подливой, но слив в саду было полно, а вишня уже закончилась. Конечно, если бы я попросила, для меня расковыряли бы горшочек из запасов, но это был бы самый обычный каприз. Поэтому я только делала вид, что размазываю сливы по тарелке, предпочитая есть просто пудинг Когда мы дома обедали своей семьей, после обеда мы еще немного сидели, разговаривая друг с другом, а потом расходились по своим делам. Когда приезжали гости, дамы после обеда давали мужчинам возможность спокойно поговорить. Сейчас же получилось, что я — единственная взрослая дама за столом, так что все волей-неволей ждали, пока я приму какое-то решение. Не желая стеснять гостей, я посидела совсем немного и ушла дальше заниматься своими делами.

В холле меня нагнал Эрик.

— Гота, ты куда сбегаешь?

— И совсем я не сбегаю. Просто, не хотела мешать вам планировать охоту на завтра.

— А ты с нами не поедешь? — удивил меня вопросом принц.

— Эрик, я не настолько хорошо держусь в седле. Да и что мне одной там делать среди вас? Не ребенка же тащить за собой для компании. Да и столько всего еще надо успеть… Кстати, хорошо, что ты здесь. Сколько сундуков я могу с собой взять?

— Да сколько надо. — Удивленно пожал плечами Эрик.

— Но… — Я удивилась подобной беспечности. — А как же лошади, телеги, охрана обоза?

— Одной телегой больше, одной телегой меньше — невелика разница. — Отмахнулся принц. — Возьми, что посчитаешь нужным. А остальное тебе просто доставят вдогонку.

— Так просто, — прошептала я. — Представляешь. Я совсем не подумала, что вещи можно перевезти и потом.

— Ничего удивительного. — Эрик утешающе погладил меня по руке. — на тебя столько всего навалилось, что я только удивляюсь, как ты справляешься.

— На самом деле, — я улыбнулась, — с трудом. К счастью, что-то важное случается редко. А чаще всего, слуги прекрасно знают, что и как делать, а ко мне бегут от избытка старания.

— Это хорошо. Старание еще никому не повредило. — Эрик кивнул. И тут же хитро прищурился. — Так, может, если ты не сильно устала, прогуляемся перед ужином? Или после…

— После ужина, не поздновато ли? — Я задумалась, пытаясь вспомнить, что об этом говорит этикет. Скрывать не буду, прогуляться с Эриком очень хотелось.

— Значит, до, — легко согласился принц. — Моя б воля, я бы целыми днями не отходил от тебя, так я соскучился. Но вряд ли твои слуги станут работать спокойнее в моем присутствии.

Представив себе Эрика, сопровождающего меня в прачечную, или в бельевую, где девушки как раз заканчивали сортировать белье, я быстро согласилась. У меня тоже было много вопросов: от насущных, до праздного любопытства.

Остаток дня я провела так же, как и его начало. То носилась по замку, подстегивая лентяев и утихомиривая слишком ретивых. То разбирала в комнате свои вещи. Теперь я лучше понимала своих воспитательниц, которые учили обходиться малым и строго следить за порядком, не полагаясь во всем на горничных. Незаконченное рукоделие, которое надо был аккуратно упаковать, любимые книги, которые надо было велеть отнести обратно в библиотеку, старые платья, слишком детские, чтобы носить, слишком добротные, чтобы выбросить… Мне оставалось лишь удивляться, как все это до сих пор помещалось в моей, не такой уж и большой, комнате. Некстати вспомнилась Лили, которая сбегала в столицу с одним коробом вещей. Интересно, вспоминает ли она о своих любимых платьях или о незаконченной вышивке? Надо поговорить с папой-бароном, спросить, не хочет ли он передать вещи и для Лили? Все равно ведь придется посылать мои вещи, все я с собой увезти не смогу. Так почему бы не сразу для обеих?

Примерно за час до ужина меня снова нашла служанка и сообщила, что Его Высочество ждет. Встретившись в принцем в холле, я обратила внимание, что Эрик держит в руках теплый плед.

— Собрался на пикник? — Пошутила я.

— Хорошо бы. — Эрик улыбнулся. — Но я лишь не хочу, чтобы ты заболела перед дорогой. Я только недавно заметил, что наступила осень.

— Так она только недавно и наступила. — Я была рада, что суматошный день подходил к концу и мне хотелось беззаботно шутить.

— Моя Синичка, как всегда, практична и разумна. — Эрик, похоже, тоже был не прочь пошутить. — В беседку? На нашем месте, я думаю, от воды сейчас будет ощутимо тянуть холодом.

— Можно и в беседку. Только, знаешь, пошли в дальнюю. А то в ближней, что увита плющом, я в последнее время слишком часто случайно подслушиваю чужие тайны.

— Как скажешь, Синичка. Веди!

И я повела Эрика тропинками замкового парка туда, где на границе парка и фруктового сада стояла еще одна беседка. Точнее сказать, небольшой садовый павильон. Здесь было удобно летним вечером устраивать посиделки всей семьей. Сейчас, в сгущающихся сумерках, павильон выглядел покинутым.

— Вот! — Гордо представила я наше убежище. — Тут где-то должен быть фонарь, сейчас зажгу свет.

— Шутишь? — В голосе Эрика звучало искреннее недоумение. — Синичка, ты хочешь, чтобы на свет слетелись все охранники и еще немножко сплетников?

— Охранники? — Теперь пришла моя очередь не понимать.

— Гота, как ты думаешь, если за последние три месяца на двух из четырех принцев совершались покушения, кто оставит одного из нас гулять по парку без присмотра?

— Ой! — Осознала внезапно я. — Ты хочешь сказать, что прямо сейчас за нами кто-то присматривает?

— Не думаю. Но за парком и окрестностями — точно.

Так мы и сидели в полутемной беседке, слушая, как в соседнем саду падают в траву тяжелые сочные яблоки. Когда Эрик заботливо набросил мне на плечи плед, я предложила ему половину. И мы укрылись этим пледом вдвоем, словно это было самое правильное действие на земле. Мы молчали. Никому не хотелось нарушать тишину, снова окуная нас в мир повседневной суеты. И, все же, суета никуда не делась, поэтому мне пришлось прервать молчание.

— Эрик, расскажи не, как все будет происходить после приезда во дворец?

— Что именно?

— Ну… все. Мы приедем, а что дальше?

— Ну, приедем, разместимся. Приведем себя в порядок с дороги. Потом я познакомлю тебя с мамой и папой. Если Гуннар с Рихардом будут на месте, то, наверняка, тоже прибегут с тобой знакомиться. Если нет, значит, прибегут позже. Потом вы с мамой договоритесь, когда придет модистка и обсудите, что вам с подругами надо. Потом мама с папой посмотрят свои расписания и назначат день, кода тебя официально представят ко двору.

— А день свадьбы?

— А я разве не сказал? — Эрик, казалось бы, был искренне удивлен. — Он уже назначен. Как я и обещал. Ровно через три месяца после объявления помолвки.

— Но, Эрик! — Я ужаснулась. — Я думала, через три месяца после приезда. Мы же недели две только до столицы добираться будем!

— Да прямо уж, две недели. — Немного обиженно проворчал Эрик. — Дней десять, не больше. Верхом бы за шесть дней доехали. Я, между прочим, Синичка, на тебе действительно жениться хочу, а не ходить помолвленным десять лет, как Генрих.

— Это хорошо. — Не стала спорить я. — Через десять лет я бы уже, наверное, была совсем старой девой.

Ответом мне был короткий смешок. Эрик прижал меня плотнее к себе и осторожно поправил прядь, выбившуюся из прически.

— А теперь рассказывай, маленькая. Что тревожит тебя на самом деле?

— Сколько платьев мне понадобится во дворце?

— Ой, ну ты и спросила! Откуда мне знать? Это тебе мама лучше расскажет. Думаю, великое множество.

— Нет, ты не понял, — настойчиво требовала ответа я, — сколько понадобится на первое время? Для знакомства с твоими родителями — раз. Для обеда — два. А дальше?

— А дальше не волнуйся. — Эрик небрежно отмахнулся, словно давая понять, что это все совершенно не важно. — Для знакомства с родителями подойдет любое приличное платье. Мама у меня из восточных фразов. А они, знаешь ли, суровые и добропорядочные люди и не любят, когда пускают пыль в глаза. Пока ты не представлена двору, обедать будем в очень узком кругу. Только свои. Тоже, в общем-то, особо можно не волноваться. В общем, возьми пару домашних платьев на смену, и что-нибудь приличное. С остальным разберемся на месте.

На этот раз я не стала спорить. Мне уже было понятно, что Эрик понятия не имеет, как принято одеваться у придворных дам. То ли потому, что по службе много времени проводит вне дворца, то ли ему просто были не интересны подобные детали. Почему-то это знание грело душу, вселяя надежду, что мне не придется потом отстаивать свое прав на мужа перед каждой столичной красавицей. Наверное, зря я боялась, что приедет Лили. С таким настроем Эрик не зря выбрал именно меня. О чем бы он болтал с нашей признанной красавицей? О новой моде на воротнички? О вышивках по подолу: с камнями или без? Видимо, мой принц унаследовал от матери часть фразских черт: надежность, добропорядочность и нелюбовь к показному блеску. Мне ли жаловаться? Я сидела, склонив голову на плечо любимого, и просто наслаждалась этим мигом.

— Гота! Го-ота! Проснись, Синичка! — Голос Эрика вывел меня из забыться.

— Я не сплю! — Возразила я прежде, чем успела осмотреться. Оказывается, сумерки успели сгуститься окончательно. На столе павильона горел фонарь, вокруг стояли столовые приборы. Когда это ужин успели перенести сюда?

— Ты так сладко уснула, — улыбаясь, пояснил Эрик, — что мне стало жалко тебя будить. Вот я и распорядился, чтобы ужин нам принесли сюда.

— И тебя послушались? — Я удивилась. До сих пор семейные ужины были одним из важных правил нашего замка. правил нашего замка.

— А кто мне откажет? Принц я, или не принц? Ешь давай, общий ужин мы всё равно уже пропустили.

— Ой! — Я прижала ладошки к горящим щекам. — Все видели, как мы ушли гулять, и мы не пришли на ужин… Что они теперь подумают?!

— После того, как им доложат, что ты вымоталась настолько, что спишь на ходу? Да пусть думают, что угодно. Мы послезавтра уезжаем, а через три месяца — женимся. Я и так чувствую себя порой. Словно мы уже сотню лет женаты.

— Почему? — Переспросила я заинтересовавшись. Это же хорошо, когда люди давно женаты. Так почему Эрик говорит об этом с такой иронией?

— Судя по вопросу, — Эрик внимательно присмотрелся ко мне, — твоя подружка-горничная все же кое о чем умолчала.

— Да она вообще обо всем умолчала. — Недовольно отозвалась я. — Сказала, спросит тебя сначала. А то еще обидишься.

— Надо же, какая забота! Ну, может, так и лучше. — Иронично пробормотал Эрик. И, уже нормальным тоном, спросил. — Хочешь задать какие-то вопросы?

— Не знаю. Я вообще ничего не поняла. Что у них там случилось. Я рада, конечно, за Кати и господина целителя, но почему у них будет ребенок, если они не женаты?

— Хм, спроси лучше, почему они все еще не женаты, если у них будет ребенок.

— Как раз это-то понятно. Целитель же только приехал, вместе с тобой. Папа-барон сказал, что поженят их завтра. Но я думала, что дети бывают только у женатых.

— Ты серьезно?

— Ну да, люди женятся. А потом у них появляются дети. Я еще никогда не видела, чтобы наоборот.

— Бывает по-всякому. — Эрик философски пожал плечами, старательно выкладывая на куске хлеба ломтики ветчины. — Если не быть осторожным, то появляются дети и у неженатых. Если быть осторожным, то тоже могут появиться, но, все же, больше шансов, что все обойдется. А если забыть обо всем, то будет как у Кати.

— Но ведь у Кати все вышло неплохо? — С надеждой спросила я. Самой мне что-то мешало поверить в безоблачное счастье подруги. Странно все как-то у них вышло, слишком странно.

— Твоей Кати просто повезло. — Эрик смотрел на меня серьезно, тем самым «взрослым» взглядом, при виде которого я сразу вспоминала о его службе. — Понимаешь, Гота, женщин, которые рожают детей без мужа, не считают добропорядочными и стараются не иметь с ними никаких дел. И ребенку, который не знает имени своего отца, тоже приходится несладко. Разве что, действительно, повезет, и отец или кто-то из его родственников найдет ребенка и признает частью семьи. Иначе их удел — самая грязная работа за гроши. А Кати случайно наткнулась на такого мужчину, который не бросит ни ее, ни ребенка. Надеюсь, у нее хватит ума это ценить.

— Эрик! — Я прижала ладошки к щекам, пытаясь осознать услышанное. — Но дети же ни в чем не виноваты. Мама всегда говорила, что детей посылает Творец. Но он же их всех посылает, правда? Получается, все дети — одинаковы?

— Это вопрос не ко мне, а к храмовникам. — Вздохнул Эрик. — Но что есть, то есть.

— И ничего нельзя сделать? Совсем-совсем?

— Не знаю. — Эрик пожал плечами. — Время многое меняет. Помнишь, мы как-то разговаривали о том, почему женщины не учатся магии? И тоже казалось, что так было всегда и ничего нельзя изменить. А сейчас папа с Генрихом думают, как бы сделать пансион для одаренных девочек. Вот станешь принцессой, может, тоже что-то придумаешь. Приют какой-нибудь построишь или что-то еще.

— Построить приют. — Я задумалась, мысленно представляя себе замок, где будет много-много детей. — Эрик, это, наверное, очень дорого?

— Не знаю. — Эрику явно надоело обсуждать чужие беды. — Познакомишься с Рихардом, попроси, чтобы сделал подсчеты. Он у нас будущий министр финансов, если уговоришь, он тебе что хочешь посчитает. Тогда и будешь знать.

Я рассеяно кивнула, пытаясь уложить в голове свалившиеся на меня знания. Теперь я понимала, почему плакала Кати. И что она имела в виду, говоря про «мелкие грешки без последствий». Но теперь я решительно не понимала, зачем ей все это было нужно? Именно это я и спросила.

— Эрик, скажи, если все так сложно, ну… ребенок без отца, и женщине так плохо… зачем тогда это все? Зачем тогда женщины это делают?

Эрик, который, пока я раздумывала, решил отдать должное позднему ужину, чуть не поперхнулся бутербродом. Он посмотрел на меня как-то странно, словно я спросила несусветную чушь, но все равно решил ответить.

— По разным причинам. Иногда просто потому, что мужчина нравится. Иногда еще зачем-то. Понимаешь, Синичка, я как-то никогда не думал, зачем это женщинам. Вот когда поженимся, тогда ты и сама поймешь и мне расскажешь, если захочешь.

Я кивнула, соглашаясь. Эрик и так до сих пор отвечал на все мои вопросы или честно говорил, что отвечать не будет. Не может же он, в самом деле, знать все на свете. Мы еще какое-то время доедали ужин, пока я не вспомнила, сколько всего предстоит переделать завтра. Однако, Эрика, казалось, мои планы только раздосадовали. Во всяком случае, мне так казалось, хотя говорил он подчеркнуто спокойно.

— Агата, скажи, а что случится с замком послезавтра. Когда тебя здесь уже не будет?

— Да ничего. — Не особо задумываясь ответила я. — Может быть, экономка будет чуть чаще забегать к маме. А, может, и нет. Но, раз гости тоже уедут, то все пойдет своим чередом. Папа-барон не особо прихотлив, поэтому обычно у нас дома все по-простому.

— То есть, — дотошно допытывался Эрик, — даже если ты уедешь завтра, в замке ничего не изменится?

— Получается, так. — Пожала плечами я. А ведь правда, пока Лили не сбежала, меня в замке никто за взрослую не считал. И как-то все справлялись. Осознание этого немного задело, но спорить с очевидным было глупо.

— И что же теперь?

— А ничего. — Эрик ласково улыбнулся. — Ничего, Синичка. Просто помни об этом, когда тебя снова начнут тянуть во все стороны. Постарайся завтра отдохнуть, перед нами еще долгая дорога.

Потом мы шли по ночному парку. Слушали, как в темноте шумит ручей, как ночная птица отзывается в кронах деревьев, как шуршит под ногами листва. Мне, стыдно признаться, очень хотелось, чтобы Эрик снова меня поцеловал. Но признаться ему в этом я не решилась. Сам же Эрик сегодня выглядел настоящим принцем: ироничным и немного отстраненным. Эта отстраненность чувствовалась даже сквозь его ставшую уже привычной заботливость. Я не знала, в чем причина: то ли обиделся, что у меня получалось уделять ему так мало времени, то ли история с Кати заставила его что-то для себя решить. Мне не хотелось ни о чем спрашивать, чтобы не разрушить очарование ночи. Разошлись мы уже в холле замка. Тут Эрик сумел меня удивить, обняв и нежно поцеловав, хотя прекрасно знал, что делать это в холле — это то же самое, что у всех на виду. Мне было жаль расходиться, тем более, что короткий сон немного снял усталость. Однако, я понимала, что Эрику завтра предстоит охота. Будет обидно, если во время этой традиционной для мужчин забавы мой жених будет плестись в хвосте, засыпая на ходу. Поэтому, решившись, быстро поцеловала его в щеку и убежала. Пока мы не придумали ещё какую нибудь тему для срочного разговора.

Вопреки сложившейся привычке, Кати сегодня не ворчала, что я совсем себя не берегу и что завтра опять буду выглядеть сонной растрепой. Она терпеливо ждала меня в комнате, чтобы помочь приготовиться ко сну.

— Кати, не надо было. — Постаралась урезонить я ее. — Тебе, наверное, надо больше отдыхать. Тем более, у тебя завтра свадьба, будешь потом стоять в храме сонная.

— Ничего, постою. — Проворчала Кати, растерявшая свою привычную болтливость. — Как ни крути, а я — все еще ваша горничная, госпожа Гота. Я, а не эта проныра — кухаркина внучка.

— Сегодня — да. А завтра ты станешь почтенной замужней фру, а жене рыцаря не пристало прислуживать кому бы то ни было. — Строго отозвалась я. И, уже смягчившись, добавила. — Кати, ты же знаешь, что все эти годы была мне самой близкой подругой. Я очень рада, что у тебя теперь будет свой дом и семья. Хотя, конечно, в столице мне будет тебя не хватать.

Кати расчувствовалась, и дальше помогала мне, совсем не по-дворянски шмыгая носом. Мне не хотелось тревожить ее еще больше, поэтому я не стала ее ни о чем спрашивать, хотя очень хотелось. Когда Кати ушла, я решила, что непременно поищу что-то в своей шкатулке в качестве подарка на свадьбу. Пусть у Кати останется обо мне добрая память.