56. Андрей

Мы уже полчаса стоим во дворе большого храма, где должно состояться венчание моего друга с его помощницей. Хотел бы сказать – с бывшей помощницей, но эти чокнутые трудоголики решили, что и после свадьбы Аня будет работать в офисе на своей старой должности. Я был удивлен, узнав сегодня об их решении, – как-то несолидно это: жена гендиректора холдинга работает «на подхвате» у мужа. Но Сергей сказал, что Аня настояла на этом, да и ему самому хотелось, чтобы жена всегда была рядом и помогала во всём. Странные, однако. Ну да ладно.

Где невеста?

Этот вопрос нам уже трижды задавал священник, который выглядывая из алтаря, всякий раз недоверчиво поднимая бровь – мол, она точно не передумала?

Рокотов маршировал из одного конца двора в другой, постоянно смотря на часы. Его нервное состояние было настолько ощутимо, что нервничать начали все, кто приехал с женихом.

Эти двое решили сломать все стереотипы на своей свадьбе. Во-первых, они отказались от выкупа, договорившись встретиться сразу в храме. Во-вторых, свадьбу приурочили не к регистрации в ЗАГСе, которая у них прошла накануне, тихо и сромно без свидетелей, а к венчанию. Ну и самое главное, чем Рокотов меня просто шокировал, они с Аней, оказывается, решили до брака ни-ни. Конечно же, последний факт он рассказал мне не для того, чтобы похвастаться, просто так вышло, что он сам проговорился, когда мы в его квартире собирались уже выезжать.

– Серега, кольца у меня. Букет привезет Антоха, я с ним уже созвонился. Кстати, невеста-то будет его бросать? Или вы решили и тут нарушить традиции? – я уточнял некоторые моменты на всякий случай, чтобы быть немного в курсе того, в чем буду принимать участие.

– Да, букет Аня бросает, а подвязок никаких не жди даже, – Рокотов метался по комнатам в поисках своих запонок, которые лежали прямо перед ним на столе, но из-за переживаний он их в упор не видел. – Еще чего не хватало, подвергать её такому позору – лезть под юбку у всех на виду! Оставим это для первой ночи… – он задумался и на секунду оставил поиски. Счастливо улыбнулся, а потом, наткнувшись на мой вопросительный взгляд, ничего не поясняя, просто кивнул, подтверждая мои догадки.

Вот такая вот парочка… Но я всё равно рад за друга. Его глаза сияют, когда он смотрит на неё. Этот вечно угрюмый бука рядом со своей Анечкой становится пушистым котенком, которого хочется погладить. Милота просто зашкаливает. Тьфу!

Я вспомнил Алину. Пригласили ли её на свадьбу? Вроде бы они с Аней сдружились…

А если она придет с Кириллом? Это будет огромное испытание для меня.

Вот, наконец, пышно украшенный белый автомобиль подъезжает к воротам церкви. Его сразу окружают гости и мы с Рокотовым тоже спешим встретить невесту.

Аня в белом платье смотрится очень нежно, её лицо светится счастьем, когда к ней подходит жених и берет её за руку. Честно говоря, я ждал, что Сергей устроит ей разнос, за то, что на сорок минут опоздала и заморозила его и всех гостей. Но конечно же ничего он ей не говорит. Увидев свою красавицу, мужик поплыл. Лыбится, как не от мира сего… Так и простояли эти двое влюбленных голубков с коронами на головах всё венчание, радуясь тому, что отныне будут всегда вместе. Чего это меня так злит? Не знаю. Может завидую?..

Алина в храм не приехала. Я и расстроился и обрадовался одновременно. Конечно, мне до ужаса хотелось её увидеть, но я также понимал, что смотреть на неё и не подходить, не разговаривать, не касаться её мне будет безумно трудно. Поэтому я перестал нервничать и к кафе подъезжал хоть и грустный, но спокойный.

Каково же было моё удивление, когда сидя за своим столом, я вдруг увидел входящую в зал Хлопушку. Она была одета ровно так же, как сутки назад, когда я был у неё в квартире. Шикарная девушка. Самая красивая здесь. Даже невеста выглядела не так эффектно, как эта невероятная рыжая нимфа. Я понимал, что неприлично так долго и откровенно смотреть на человека, знал, что должен отвести взгляд, но никак не мог этого сделать. Как загипнотизированный следил за каждым её шагом, ловил каждое движение.

Она пришла одна и трижды танцевала с разными мужчинами. Я чтобы уравновесить наше положение тоже пригашал разных девиц. Они что-то мурлыкали мне на ухо, пока я сталкерил Хлопушку. Это было то еще испытание – видеть, как чужие руки ложатся на её спину, гладят ладонь, якобы случайно в танце. А как же хотелось набить морду тем, кто раздевал её глазами. Как может она выносить такое похабное отношение к себе?!

Я держался изо всех сил, чтобы не подойти к ней. Когда в очередной раз начался медленный танец и мужики ломанули к дамам, я видел, как она отказала ангажирующему её кавалеру. Мне стало легче. Я наверное впервые за этот вечер улыбнулся. Вот что мне это дает? Да, она отказала кому-то сейчас, но она собирается выйти замуж за другого. Он будет с ней не только танцевать. Они будут делить постель, она будет каждый день засыпать и просыпаться в чужих объятиях…

Зачем я себя мучаю этими мыслями? Надо отвлечься. Я решил немного погрузить своего друга, который скоро похоже станет обычным каблуком…

– Каково это, друг? – спрашиваю, подсаживаясь к Рокотову за стол новобрачных.

– Что? Распрощаться со свободой и заковать себя в оковы семейного счастья? – восприняв мой вопрос как шутку, смеясь уточняет Сергей.

– Нет. Каково это – влюбиться в женщину так, что ты никого не видишь вокруг? – я стараюсь не выдать себя, но мне так нужно сейчас услышать что-то мудрое из уст своего друга.

– С чего ты решил, что я никого вокруг не замечаю?

– Вижу. Ты не смотришь на других девушек, точнее смотришь на них, как на кукол в витрине, без интереса, – на самом деле, я говорил не столько о Сергее, а скорее о себе. После нашей ночи с Алиной я вообще не могу смотреть ни на кого.

– А ты что же, каждой интересуешься? – удивленно спрашивает Рокотов.

– Нет, не каждой, конечно, – быстро спохватываюсь, вдруг он соотнесет мой вопрос с Хлопушкой. – Но симпатичную девушку не пропущу. У вас на свадьбе их не так много, кстати… Вот даже потанцевать не с кем, всех расхватали…

Я понял, что зря затеял этот разговор. Если я и сам не понимаю, чего хочу, то как мне может помочь человек, который даже не в курсе последних событий в моей жизни.

– А Алина? Смотри, одна сидит, поспеши, а то уведут, – Рокотов попадает в самое яблочко, как говорится. Надо же из всех девушек в зале обращает моё внимание именно на Хлопушкину. Мне нужно срочно опровергнуть его догадки, иначе потом придется объясняться, как и почему так случилось, что у нас была связь.

– Издеваешься? Ты про Хлопушкину? Когда я говорил, ты меня слушал вообще?

Рокотов непонимающе смотрит на меня. Я должен вернуться к своему амплуа циничного мачо, иначе друг раскусит меня на раз-два.

– Я говорил про симпатичных девушек, а не про неуклюжих толстух. Чувствуешь разницу?

– Андрей, ты чего? – Сергей даже улыбаться перестал, смотрит как-то странно. Может в моё отсутствие Алина Ане нажаловалась на меня? – Алина симпатичная девушка. Да и лишний вес – дело поправимое.

– Ага! Пусть сначала поправит, а потом и рвется в калашный ряд. Хотя, даже если она будет с фигурой модели, там еще работы пластическим хирургам, косметологам и стилистам останется до конца жизни. Такое чучело не изменить просто так. Тут нужно волшебство, не иначе.

Эти слова говорю будто бы не я. Желая самому себе доказать, что она не должна меня волновать, я стараюсь подобрать самые едкие словечки, чтобы выбить из головы её образ…

Но не получилось. Мне становится так гадко, будто не её сейчас говном облил, а сам нырнул туда по самую макушку.

Поворачиваюсь в сторону, где сидела Алина, чтобы увидеть её глаза и стать самому себе противным от этих слов, но не вижу её там. И всё потому, что Хлопушка стояла сейчас прямо за моей спиной и смотрела на меня. Не знаю, что она сейчас чувствовала, но я сейчас хотел бы в прямом смысле провалиться под землю. Так мерзок сам себе я еще не был.

Алина тем временем развернулась и пошла к своему столу.

Я тоже не мог оставаться здесь. Сергей пытался вправить мне мозги, собирался даже выйти со мной на улицу, но я самоустранился быстрее него.

Запрыгнул в машину и стартанул с места со скрипом покрышек. Я ненавидел себя сейчас больше всех на свете. Больше, чем отца, который скорее всего вынудил мать меня оставить. Больше, чем мать, которая писала мне письма, но ни разу за почти тридцать лет не встретилась со мной. Сейчас я чувствовал себя лишним человеком в этом мире. Зачем я живу? Кому приношу счастье? Кто будет жалеть, если меня не станет? Да всем, похоже, станет только легче.

Я жал на газ всё сильнее, когда выезжал из города, пока нога не уперлась до предела…

И единственная мысль, крутившаяся на повторе в моей голове:

«Мне нечего терять в этой жизни, потому что я ничего не имею»…