Глава 15

— Фабрику? — тут же встрепенулась я.

— Вы тоже его дочь, хоть и непутевая, но дочь, — добавил, мрачнея, Анатолий. — Это, конечно же, слова вашего батюшки, Мария, не мои.

— Ясно, — с энтузиазмом закивала я. — А что за фабрика? Батюшка действительно хочет подарить ее мне?

— Да. Я мельком видел у поверенного завещание, которое приказал составить многоуважаемый Иван Матвеевич. Все состояние, как я и сказал, делится поровну между младшей вашей сестрой и мачехой, а вам достается фабрика. Но вы только не делитесь ни с кем о том, что я сейчас вам рассказал. Батюшка ваш запретил мне это разглашать. Я поведал вам только чтобы немного успокоить вас.

— Благодарю, Анатолий, вы очень добры, конечно, я буду молчать, — ответила я, довольно кивая.

В моей голове тут же закрутилось множество мыслей. Фабрика вообще-то тоже немаленькое наследство. Если она работает и приносит доход, то… я даже радостно выдохнула. Ладно, зря я плохо думала о папочке.

— Мария, однако мой долг вас уведомить о том, что эта сахарная фабрика уже лет двадцать не работает. Там изношены все механизмы и конвейеры, оттого она и простаивает. Да и само здание все обветшало. Понимаете?

— Что вы хотите сказать?

— Если ее запускать, то туда надобно вкладывать денежные средства, и немалые. В ремонт, в новое оборудование, да и рабочих нанимать. А у вас совсем нет денег. И батюшка вряд ли оставит вам наличные средства: у него все вложено в производство.

— Понятно, — кивнула я, думая о том, можно ли в этом мире взять кредит.

Словно прочитав мои мысли, Муранов продолжал:

— Если брать взаймы у ростовщиков, вы никогда не запустите фабрику в нормальный оборот. И будете работать в убыток не один десяток лет. У них такие жуткие проценты.

— Вы к чему все это говорите, сударь? Хотите расстроить меня или что? — уже нервно возмутилась я.

— Нет, Мария, что вы. Я, наоборот, хочу помочь вам, — заверил меня Муранов и как-то по-дружески улыбнулся.

— Как же?

— Я куплю у вас эту фабрику. Ну, после того как ваш батюшка завещает её вам.

— В смысле: купите? У вас есть столько денег?

— Нет, не у меня. У вашей мачехи точно будут, она же главная наследница. А я служу у нее управляющим. Вернее, буду служить, как и при вашем отце. Она меня заверила в этом. Оттого я и говорю, что она купит вашу фабрику, а я просто прослежу за сделкой, — объяснил он. — И вам это выгодно, Мария. Дадим вам хорошую цену за эту фабрику. На эти деньги вы сможете купить небольшой дом, даже особнячок с садом. И жить там с дочкой. Положите остальные деньги к ростовщикам под проценты и будете жить на это. Я думаю, весьма безбедно.

— А вам зачем эта неработающая фабрика? — подозрительно спросила я.

— Понимаете, Мария. Все сахарное производство, каким владеет ваш батюшка, устроено наподобие конвейера. Только все состоит из предприятий, фабрик и производств. И в этой цепочке нет лишних частей, лишних предприятий. Эта фабрика когда-то работала наравне с тремя другими. А сейчас без нее четверть других заготовительных производств цикла простаивает. Потому что три другие фабрики не справляются со всем объемом сырья. Потому как главный управляющий, я хочу восстановить ее и запустить. Это выйдет дешевле, чем строить новую. Понимаете?

— Да, — кивнула я, прищурившись.

Вот для чего он так лебезил передо мной, покупал наряды и делал комплименты. Чтобы я после продала ему эту фабрику, которую хотел мне завещать отец. А ведь я чувствовала, что эта его лесть и соблазнительные речи, платья с ужинами — всё не просто так. Ведь видела чертовщинку в его красивых глазах. Сразу было ясно, что не по доброте душевной он за мной сам сюда поехал. А чтобы сразу на берегу застолбить сделку — продажу этой фабрики.

— Хорошо, Анатолий, я подумаю.

— Что тут думать, Мария? — удивился он и начал уже убеждать меня: — У вас все равно нет денег на восстановление фабрики. А я вам предлагаю выгодную сделку. Получите деньги и будете жить безбедно. Что вам еще? Зачем вам разрушенная фабрика? Вот скажите? А мне она как раз в производстве необходима.

— Я сказала, подумаю, — твердо ответила я. — И не давите на меня.

Как этот молодчик начинал без зазрения совести прямо продавливать своё желание, если я была с чем-то не согласна. И мне это не нравилось. Такие решения, даже если они выгодные, надо было принимать не спеша, всё обдумав.

— Хорошо, Мария. До России у вас ещё есть две недели пути, — улыбнулся он.

В тот вечер мы остановились на постоялом дворе в Лионе. Трактирчик, где мы ужинали, был небольшой, но очень уютный. Элиза с удовольствием поглощала сначала суп, потом жаркое и десерт. Всё, что мы хотели, Муранов заказал нам, как и накануне. И я, тоже сытая и довольная, решила поговорить с ним.

— Скажите, Анатолий, вы что-нибудь знаете о магии?

— Про магию? — удивился он, заканчивая со своим фрикасе из кролика.

— Да. Вы сказали, что все данные обо мне узнали из некоей Книги Судеб. Она магическая? Вы по ней нашли меня.

— Понял вас. Но это не магия, сударыня, — улыбнулся мне Анатолий. — А наука! Прелюбопытная, скажу вам, вещь! Вы разве не знаете, что Книга Судеб — это последнее изобретение Леонардо да Винчи. Единственное, что уцелело после его смерти. Это такая большая кладовка, где хранятся данные о тысячах людей.

— Как интересно! – ответила я.

Про да Винчи, конечно, я знала, но не ведала, что он изобретал такую штуковину. Но, видимо, в этом мире она существовала.

Я доела свой кусок торта и посмотрела на Элизу. Она так же наелась и, откинувшись на сиденье, довольно смотрела по сторонам.

Меня же мучил еще один вопрос, который я хотела озвучить. Вдруг Анатолий знал на него ответ?

— Скажите, а отчего вокруг совсем нет полных дам? — спросила я.

Этот вопрос был для меня прямо на первом месте.

— Вы имеете в виду, что все худые?

— Да. Девицы, монахини в монастыре, дамы и все женщины, — закивала я.

— Как же? Вы разве не знаете, что они все пьют уксус, чтобы их кожа была бела как снег? Это же так модно! А большинство женщин от мала до велика помешаны на белой коже, — ответил мне Муранов и тут же, пройдясь по моему лицу взглядом, добавил: — Хотя зачем вам это знать? Ваша кожа и так идеальна. Это я отметил еще в тот день, когда мы встретились там, у стен аббатства.

Как неожиданно! Вот почему они все худые.

— А эта дрянь, уксус имею в виду, отравляет весь кишечник, — продолжал он, пригубив из бокала. — Вот они и худы без меры.

— Понятно.

— Да. Мне тоже нравится белая кожа, но не такой ценой! — возразил Муранов. — У вас же идеальная кожа, как я сказал, белая и шелковистая. И уксус вы не пьете.

— Именно так, сударь, — кивнула я.

— Я и не сомневался. Вы совершенство, Мария.

Эта фраза так понравилась мне, что последующую ночь на шумном постоялом дворе я мечтала о том, чтобы этот соблазнительный капитан обратил на меня внимание. И проявлял интерес ко мне, как к девушке. Он мне уже очень и очень нравился. Если не сказать больше.

И мои мечты слишком быстро стали реальностью…