Глава 14

Лев

Сажусь в машину и прикуриваю сигарету, параллельно листая список контактов. Нахожу нужный, нажимаю кнопку вызова и жду ответа, глубоко затягиваясь.

— Захаров! — резко отвечает мой друг детства Матвей. Наверно, он единственный, кто перешел из моего счастливого прошлого в суровое и циничное настоящее. Да, мы не общаемся настолько близко, как хотелось бы ввиду плотного графика у обоих: у меня — бесконечные операции, у Матвея — бизнес. Я никогда не лезу в дела друга, как и он в мои, но в одном мы похожи: мы оба так или иначе увязли в криминале. Нет, Матвей не занимается чем-то противозаконным, в его бизнесе все прилично (на первый взгляд), но каким-то образом он близко знаком практически со всеми моими «клиентами».

Как бы там ни было, Матвей — единственный, на кого я могу положиться, и я знаю, что от него точно не будет утечки информации[4]. Да, я мог бы обратиться практически к любому пациенту, кого я оперировал, но не уверен, что после меня он не наберет Мурата Алиева и не доложит о том, что я им интересовался. А это плохо отразится на безопасности Мадины. Я не могу так рисковать.

— Привет, Матвей. Я не вовремя?

— Здорово. Все нормально. Я за рулем, не посмотрел, кто звонит. Говори, ты же явно не просто так звонишь мне с утра пораньше, — усмехается Матвей.

— Мне нужна твоя помощь. И в этом вопросе я могу доверять только тебе.

— Даже так, — удивленно протягивает Матвей. — Слушаю внимательно.

— Мне нужен адрес Ани.

— А конкретнее можно? А то я не всесильный, знаешь ли, и какая Аня тебе нужна, не смогу угадать. Или погоди…Что, та самая?!

— Да, — коротко отвечаю, кивая головой, хоть Матвей и не видит моего жеста. — Она сейчас замужем, наверняка сменила фамилию, ее я не знаю. Девичья — Смирнова. Мужа зовут Аркадий.

— Дело, конечно, твое, но…До меня доходили слухи, что она далеко не такая чистая и непорочная девочка, какой ты ее себе представлял. Да в принципе, она никогда такой и не была. Сдалась тебе эта шалава, Лев?

— Она мне нужна не за этим. У меня должок перед ней, хочу вернуть. С доставкой на дом, так сказать, — зло бросаю я. Вспоминаю испуганный взгляд Мадины и злюсь еще сильнее, до побелевших костяшек пальцев сжимая телефон в руке. Еще чуть-чуть и чудо техники с откусанным яблоком треснет пополам.

— Ого. До сих пор не отпустило? — удивленно бормочет Матвей, но тут же спохватывается: — Извини, дело твое. Сам разберешься, не маленький. Будет тебе адрес, к вечеру постараюсь скинуть.

— Спасибо, Матвей. Она живет в одном жилом комплексе вместе со мной. Надеюсь, это облегчит тебе поиски.

— Оху… — на полуслове осекается пораженный Матвей. Откашливается. — Сочувствую. Адрес достану, жди.

- У меня еще одна просьба, — быстро произношу я, пока Матвей не отключился.

— Говори.

— Мне нужна информация на Мурата Алиева. Все, что сможешь найти. Где обедает, с кем имеет дело, какие сделки проворачивает, кого трахает. Все. До последней гребаной мелочи. Даже если тебе это покажется неважным, я должен знать.

На другом конце воцаряется тишина. Я понимаю, что моя просьба звучит дерзко, и Матвей имеет право меня послать, но я готов заплатить ему любую сумму, пообещать что угодно, потому что Матвей — моя единственная надежда.

— Зачем тебе Алиев, Лев? Это лютый человек. Я как-то пересекся с Муратом. До сих пор мороз по коже. А я не из пугливых, сам знаешь. Так что держись от него подальше.

— Не могу, Матвей. Это уже не от меня зависит. Поэтому я и пришел за помощью к тебе.

Друг молчит еще какое-то время, тяжело вздыхает и потом выдает:

— Хорошо, будет тебе информация. Но это займет какое-то время. Сам понимаешь, надо интересоваться аккуратно, чтобы объект ничего не заподозрил и не просек.

— Я твой должник, Матвей. Спасибо.

— Рано благодаришь. Свои люди, сочтемся, Лев. До связи.

Я завожу мотор и резко стартую со стоянки, направляясь на работу. Весь день я нервничал, постоянно проверял телефон, нет ли там пропущенных звонков или сообщений.

И лишь к концу рабочего дня пришло скупое смс от Матвея с номером дома и квартирой Ани. Я быстро собираюсь и чуть ли не бегом кидаюсь на стоянку, даже ни с кем не прощаясь по пути. Я полон решимости поставить суку на место.

Я до упора нажимаю дверной звонок Аниной квартиры. Слышу, как за дверью раздается мелодичная трель, но никто не спешит открывать. Черт, неужели не дома?!

Неожиданно дверь распахивается и передо мной предстает Аня во всей красе: яркий макияж, укладка и коротенький атласный халат, который не оставляет простора для фантазии.

Ее глаза в испуге распахиваются. Еще бы, ведь я не бросаю слов на ветер и сейчас намерен наказать Аню. Поэтому я отодвигаю ее в сторону, уверенно прохожу внутрь и захлопываю за собой дверь.

— Что ты себе позволяешь?! — приходит в себя сучка, начиная возмущаться.

— А ты хочешь, чтобы все соседи были в курсе, какая ты на самом деле, и доложили все твоему мужу? Где он, кстати? У меня к нему разговор.

— Пошел вон отсюда! — вопит Аня, изображая праведный гнев, но в ее глазах я вижу неподдельный испуг, который ей не удается скрыть.

— Не ори. Я предупреждал тебя, если ты сунешься в мою жизнь? Предупреждал. Какие ко мне претензии? Аркадий! — ору уже вглубь квартиры.

Аня замахивается на меня рукой, но в последний момент я перехватываю ее руку и толкаю к стене, слегка сжав предплечье.

— Повезло тебе, что мужа дома нет. Значит так, Анечка, — выделяю ее имя, как будто это ругательство. — Если ты еще раз побеспокоишь меня или мою женщину, или хоть как-то мелькнешь на нашем горизонте, поверь мне, ты крепко об этом пожалеешь. И только из уважения к прошлому и к тому, что я когда-то, кажется, любил такую тварь, как ты, я не буду в подробностях описывать то, что с тобой сделают. Ты поняла?

— Да пошел ты! — шипит Аня, но в ее глазах мелькает страх. Чистый, неподдельный. Значит, поняла. Но мне все же надо сделать ей внушение.

— Я тебя спрашиваю: ты меня поняла?! — и встряхиваю ее, как тряпичную куклу. Аня дергается и ударяется затылком о стену. Выплевывает ругательство, но все же бормочет:

— Поняла…

— Громче!

— Поняла! Поняла!! Доволен?! Псих!

Я отпускаю Аню и молча выхожу из квартиры. Останавливаюсь на крыльце возле подъезда. Мне нельзя в таком состоянии идти домой, я не хочу пачкать свою нежную девочку этой грязью.

Я закуриваю и чувствую вибрацию телефона в кармане. Матвей! Поспешно отвечаю на звонок.

— Да, Матвей.

— Есть информация по твоему вопросу. И всплыли очень интересные факты. Надо обсудить. Но не по телефону, — серьезно произносит друг. Я напрягаюсь, предчувствуя неладное.

— Завтра в семь в «Тоскане» удобно?

— Буду, — и снова отключается.

Я выбрасываю окурок в урну и медленно выдыхаю. Отбрасываю в сторону все дурные мысли и скорее спешу в свою тихую и спокойную гавань — к моей Мадине.

«Тоскана» — ресторан в центре города. Он довольно большой и светлый, но мне в принципе плевать на интерьер, главная причина и несомненное преимущество этого места в том, что каждый столик огорожен, и все они находятся далеко друг от друга. Так что подслушать, о чем говорят твои соседи просто невозможно. То, что нужно в моем случае.

Я приехал раньше. Знаю, что Матвей — пунктуальный и ответственный человек, и у него еще есть время в запасе, но не могу удержаться — постоянно проверяю время на часах.

Но вот администратор проводит Матвея к моему столу. Мы пожимаем друг другу руки.

— Выпьешь что-нибудь?

— Нет, спасибо, я за рулем, — качает головой Матвей. — Не буду отнимать много времени, держи, — и протягивает мне черную папку.

Я беру ее и кручу в руках, не решаясь открыть. Я столько дерьма повидал в жизни, столько раз ходил, да и продолжаю ходить по краю, а боюсь простого текста. Оно и понятно — от содержимого этой папки зависит наше с Мадиной будущее.

— Я, конечно, знал, что бизнес Алиева не чист, да млять, у кого сегодня по-другому?! Но когда мои парни нарыли вот это все, — указывает подбородком на папку в моих руках, — даже я был…в ахуе. Мужик очень опасен, у него руки по локоть в крови, Лев. И с неугодными людьми у него разговор короткий — вывозят в ближайшую лесополосу.

Я все же раскрываю папку. Перед глазами мелькают цифры, отчеты, тут есть даже копии различных договоров и свидетельства о смерти дочери и жены Алиева. Я пока плохо соображаю, каким образом вся эта информация поможет мне вырвать из-под его гнета Мадину. Надо просто все детально изучить, уверен, я смогу найти выход.

— Что-то происходит странное в его семье: не так давно у него пропала единственная дочь, а через пару дней трагически погибла жена, — и Матвей, слегка прищурившись, внимательно смотрит на меня, как будто я имею к происходящему отношение. Хотя…в какой-то мере он прав. — Алиев не обращался в полицию, он ищет Мадину, так кажется, зовут девчонку, через свои каналы. Я случайно узнал, Мурат вышел на меня через общих знакомых.

— Я в курсе, что случилось с его дочерью. Из первых уст, — усмехаюсь я.

— Даже так…

— Да. Потому что Мадина живет у меня.

Между нами повисает напряженная пауза. Матвей смотрит на меня так, будто я террорист-смертник, которому вынесли смертельный приговор.

— Что?!

— Мадина — моя женщина. И я не намерен возвращать ее этому ублюдку, — зло выплевываю я, непроизвольно сжимая кулаки.

— Ты знаешь, что сделает с тобой Алиев? Ты вообще представляешь, во что ввязался, Лев? Зачем тебе это?!

— Я люблю ее.

Вот так просто три главных слова срываются с моих губ и повисают между нами. И это самое правильное, что я произносил в последнее время. Я не привык разбрасываться этим признанием, я даже сейчас не вспомню, говорил ли я эти слова Ане, но в своих чувствах к Мадине я абсолютно уверен.

— Сильно…

— Я встретил ее совершенно случайно. Он избил ее, сломал ребра, исполосовал всю спину, девчонка была в ужасном состоянии. Она на улицу не выходит, потому что боится, что люди отца найдут ее. А ищет ее Мурат только потому, что ему позарез нужны инвестиции в его бизнес от некого Амирхана, — со злостью цежу я.

Матвей кивает:

— Да, я слышал, что у Алиева давно проблемы в бизнесе. Про него вообще много чего болтают. Ребята из его окружения вообще поговаривают, что у него с головой проблемы.

— Не сомневаюсь. Психически здоровый человек не будет продавать собственную дочь садисту и убивать жену.

— Вообще я тебя не за этим позвал. Открой тридцать вторую страницу.

Я выполняю то, что просит Матвей. Передо мной обычный договор купли-продажи шестнадцатилетней давности. Вот только…

— Что-нибудь знакомо? — спрашивает Матвей.

Я понимаю, что друг на что-то намекает, и поэтому начинаю внимательно читать документ, натыкаясь на знакомую фамилию. Шаповалов…

— Партнер моего отца?

Помимо того, что мой отец, как и мать, работал врачом, он очень хотел открыть центр для онкологических больных. Даже землю смог купить вместе со своим товарищем — Шаповаловым Геннадием Алексеевичем — и выбить разрешение на строительство. Но строительство так и не началось, потому что он погиб, а когда я вступал в наследство, оказалось, что земля не принадлежала моему отцу.

— Хорошо, допустим, Шаповалов, имел какие-то дела с Алиевым. Разве это противозаконно? — я все еще не понимаю, в чем дело.

— Ты читай внимательнее.

Я хмурюсь все сильнее, но все же пробегаю ниже по строчкам договора.

— Погоди, погоди, ты хочешь сказать… — в шоке бормочу я.

— Именно. Шаповалов продал именно тот кусок земли, который приобретал твой отец, Лев. А владельцем его он стал через три дня после гибели твоих родителей. Уж каким чудом он заключил сделку с мертвым человеком, для меня до сих пор остается загадкой. И самое интересное, что и спросить затруднительно — Геннадий Алексеевич буквально сразу свалил в Болгарию, да так и остался там жить.

В моей голове нарастает гул. Фрагменты наслаиваются друг на друга, складываясь в одну общую картину. В висках начинает пульсировать, тупая боль расползается по всей голове, но я упорно не хочу признавать очевидное.

— Их …что…из-за сраного куска земли? Мою семью убили из-за земли под строительство?!

— Я сам знатно охренел, когда увидел документы. Я могу только предположить. Прямых доказательств у меня нет. Да и Алиев очень умело спрятал концы в воду, а главное действующее лицо сейчас вообще гражданин другой страны. Когда мы столько лет пытались подобраться к разгадке той аварии, мы искали со всех сторон, но и предположить не могли, что в той истории замешан ваш сосед, — словно извиняясь, произносит Матвей.

А я не в силах переварить свалившуюся на меня шокирующую информацию, поэтому подзываю официантку и заказываю виски.

— Бери бутылку, я все же тоже выпью, — бросает Матвей.

Я неожиданно вспоминаю о Мадине. И понимаю, что мне ни в коем случае нельзя к ней в таком состоянии. Она все поймет, девочка очень хорошо научилась меня чувствовать и читать по глазам.

Как бы там ни было, я не намерен рассказывать малышке о том, что вероятнее всего, ее отец убил не только ее мать, но и мою семью. Она достаточно вынесла в этой жизни, и я хочу оградить ее от всего остального негатива. Я пережил уже как-то раз такую шокирующую новость, переживу и сегодня. Тем более у меня есть такая поддержка в виде Матвея. Просто одна ночь, алкоголь, разговоры по душам со старым другом, и я справлюсь.

Набираю Мадине смс: «Не жди меня, ложись спать. Срочная операция. Буду завтра утром».

Я вру ей. Впервые вру. Но эта ложь — она во благо. Не хочу, чтобы Мадина мучилась угрызениями совести за поступки ее отца. А она будет, точно знаю, я тоже ее хорошо изучил.

«Береги себя. Скучаю» — получаю короткий ответ, и окончательно убеждаюсь, что я поступаю правильно.

***

Мадина

В последнее время что-то происходит. Я не могу понять что именно, и меня это очень беспокоит. Лев ходит сам не свой, все чаще уходя глубоко в свои мысли, и не реагируя на окружающую действительность. Что-то явно тяготит его. И мне бы очень хотелось, чтобы он доверился мне, как я ему когда-то, и поделился своими переживаниями. Потому что я не знаю, как вывести Льва на разговор, не ухудшив ситуацию.

Сегодня он вообще не пришел ночевать. Сказал, что у него срочная операция. У меня нет оснований не верить этому мужчине, да и он никогда не врал мне. Но когда Лев пришел домой, его рубашка насквозь пропахла сигаретами и алкоголем. Я не ревную, тем более что мы уже однажды разговаривали с ним на эту тему, и у меня нет поводов думать, что Лев говорит одно, а делает совершенно другое. Меня беспокоит то, что моего мужчину что-то гложет, а он носит это в себе. Как долго он сможет это вынести?

Вот и сегодня вечером он пришел с работы чернее тучи и постоянно бросал на меня странные взгляды. Неужели…неужели это из-за меня? Его стало тяготить мое присутствие, а он не знает, как сказать? Я принимаю решение помочь Льву и все же задаю вопрос за ужином, который крутится у меня на языке уже не первый день:

— Что происходит, Лев? Что тебя беспокоит?

На что мужчина, наконец, отрывает голову от тарелки, смотрит на меня так, будто только что заметил. У него изучающий, тяжелый взгляд, от которого хочется поежиться, но я стойко выдерживаю его и смотрю прямо в глаза мужчине.

— Все нормально, — отвечает он чужим, безжизненным голосом. — У меня голова болит, я не спал почти всю ночь. Извини.

И с этими словами он встает из-за стола и уходит в комнату, даже не взглянув в мою сторону. Я сижу в растерянности, не зная, как себя вести и что делать. В прострации убираю со стола и мою посуду.

Судя по поведению Льва, ему надо побыть одному. И поэтому, как бы тяжело ни было, я ложусь в другую комнату, там, где спала, когда только попала в эту квартиру.

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Меня очень беспокоило поведение Льва. И признаться честно, мне не хватало его большого и теплого тела, его крепких и в то же время нежных объятий.

Вот так, обуреваемая различными мыслями, одна хуже другой я и проворочалась в холодной постели до утра. Я встала за час до будильника Льва, чтобы приготовить ему завтрак и в твердом намерении поговорить. В конце концов, он сам убеждал меня, что мы не чужие люди и нам надо доверять друг другу. Но все пошло совершенно не по плану.

Я жарила блинчики, погруженная в собственные мысли, прокручивая в голове слова, которые намерена сказать Льву, и не заметила, как он вошел на кухню. Лев обнял меня за талию, прижал к своей груди и положил подбородок на мое плечо.

— Доброе утро, малышка. Почему не спишь?

И меня затапливает радостью от того, что я слышу его расслабленный голос, от того, что в нем больше нет вчерашних ноток напряженности и даже обреченности.

— Доброе. Что-то не спится. Я решила приготовить тебе завтрак.

— Именно эти волшебные ароматы заставили меня подняться с постели, — улыбается Лев, целуя меня в скулу.

Неожиданно он разворачивает меня в своих руках, так, что я оказываюсь с мужчиной лицом к лицу.

— Я тебя обидел вчера? Ты поэтому легла спать отдельно? — серьезно спрашивает Лев.

— Нет, — отвечаю тихо, не отводя взгляда. — Я подумала, что ты хочешь побыть один. И тебе нужно время, чтобы обдумать то, что крутится в твоей голове.

— Я действительно просто устал, малышка. А еще я голоден, — и с хитрой улыбкой он вжимает меня в столешницу. Она больно впивается мне в поясницу, и я кривлюсь. Лев замечает мою реакцию и подставляет руки, чтобы мне не было больно. Однако я накрываю его ладони своими:

— Береги руки, Лев. Они у тебя золотые. Многие этим рукам жизнью обязаны. Ты не имеешь права их повредить.

Лев морщится на мои слова, но ничего не отвечает. Он неожиданно подхватывает меня за талию, заставив вскрикнуть, и сажает на стол.

— Лев, завтрак… — бормочу я, смущаясь и покрываясь румянцем.

Он, не глядя, отключает газ под сковородкой, и нежно проводит по щеке кончиками пальцев.

— А я и собирался позавтракать…Тобой.

Я прикрываю глаза, до сих пор не привыкнув к его откровенным разговорам, как ощущаю нежное прикосновение его губ, которое буквально сразу перерастает в голодный страстный поцелуй. Я обвиваю руками плечи мужчины, чтобы не упасть, и отдаюсь полностью во власть его сильных рук. Неожиданно мне становится его мало, я хочу большего: хочу ощущать прикосновение его кожи, хочу касаться его стальных мышц и чувствовать, как они перекатываются под моими ладонями. Хочу чувствовать, как бьется его большое и сильное сердце.

Я крепко зажмуриваю глаза, потому что до сих пор не могу поверить, что я делаю это. Крепко хватаюсь за края футболки Льва и медленно тяну ее вверх. Мое сердце так гулко бьется в груди, кажется, еще чуть-чуть, и оно выскочит. Я чувствую, как Лев немного отстраняется от меня и помогает снять с себя футболку.

— Моя девочка…Посмотри на меня, — мягко произносит Лев, целуя меня в висок и пододвигая меня к краю, поближе к себе и аккуратно разводя мои бедра в стороны.

Я отчаянно трясу головой.

— Если я посмотрю, я умру на месте, — шепчу я, наощупь касаясь груди Льва. Я медленно веду вниз и, наконец, достигаю желанной цели. Под моей ладонью бьется самое доброе и самое сильное сердце в мире. Быстро-быстро. Тук-тук-тук. В унисон с моим.

— Обязательно наступит момент, когда ты будешь наслаждаться такими мгновениями вместе со мной. Я научу тебя, — Лев опаляет мое ухо обещанием, касаясь языком и слегка прикусывая мочку.

Я не могу сдержать стона и откидываю голову, предоставляя Льву больший доступ. Он покрывает мою шею короткими поцелуями и неожиданно нажимает на плечо, заставляя лечь на спину. Я немного напрягаюсь, но Лев, очевидно, почувствовав мое состояние, дарит мне поцелуй.

— Просто доверься мне, — шепчет он, медленно избавляя меня от одежды.

— Я доверяю.

В этот раз все было совсем по-другому. Нет, Лев не был грубым или жестким. Просто чувствовалось, что ему необходима эта близость, чтобы дать выход всему тому, что у него внутри. Таким образом он пытается рассказать мне, что с ним творится. Сегодня этот секс — для него. Сегодня я хочу забрать все переживания себе, чтобы мой мужчина больше никогда не ходил таким удрученным и хмурым. Я обнимаю Льва ногами за торс и притягиваю к себе за шею для поцелуя. Больше всего я хочу, чтобы мы стали единым целым, чтобы мысли о нашей близости вытеснили все дурное из головы Льва.

Так и происходит: Лев кончает с хриплым стоном и моим именем на губах:

— Моя Мадина…