3.24 Медальон как он есть

* 69 *

На лестнице послышались шаркающие, неуверенные шаги — кто-то поднялся и вошел в зал. Группа захвата затаилась. Карло взглянул на экран, куда транслировались данные с камеры, увидел только спину человека в костюме. Человек стоял посреди залы и оглядывался. Но в его руке был пистолет.

— Черт, сейчас как потеряет последний разум да как начнет стрелять, — буркнул он.

— Сейчас прикинем, если выйти с трех сторон… — начал на самом деле прикидывать Лодовико, но его перебила Элоиза.

— Скажите, сколько времени вам нужно, чтобы без потерь его взять?

— То есть?

— Если он на некоторое время отвлечется, вам это поможет?

— Конечно.

— И вы готовы начинать?

— Безусловно, но что вы предлагаете?

— Я не предлагаю, я сейчас сделаю. Я же приехала сюда с ним разговаривать, или об этом все уже позабыли? Начинайте, как только он опустит руку.

Элоиза жестко полоснула взглядом по всем пятерым и скользнула за колонну.

— Нет, стойте, держи ее! — Марни попытался схватить ее, но не успел. — Все готовы?

— Да, но дай ей хотя бы несколько секунд, — пробормотал Лодовико.

Элоиза неслышно подошла к стоящему посреди зала мужчине и только в шаге от него позволила себя заметить.

Он обернулся. Очень удивился. Но пистолет не опустил, поднял дулом кверху.

— Госпожа де Шатийон? А вы-то что здесь делаете?

— Здравствуйте, господин Моллини. Не поверите, но это я беседовала с вами на форуме. Я на самом деле знаю про медальон всё. Ну, или почти всё. Вы заставили нас побегать, поискать и мобилизовать очень удивительные ресурсы, но в итоге сейчас можно восстановить историю этого предмета. Скажите, почему вы взяли именно его? Он ведь не лежал на видном месте?

Он как будто задумался.

— Я не знаю, на самом деле. Я шел по чердаку и заглядывал в коробки, под чехлы… и заглянул под один такой чехол, там была статуя. У нее на шее был медальон. Когда я увидел его, я понял, что это самая совершенная вещь из тех, что я видел в жизни, а мне было с чем сравнить! И я взял его.

— И он начал сводить вас с ума, — закончила Элоиза.

— Нет! Нет, это клевета. Прекрасный предмет не может быть опасным! И он должен открыть мне путь ко всем благам мира!

— К сожалению, может, — покачала головой Элоиза. — Вы зря не приняли во внимание те тексты, которые пытались читать. И вы ведь раньше не убивали никого?

— Я и сейчас не убивал! Я только просил решать вопросы. Всё получалось само собой. И все остались живы! И я тоже хочу остаться в живых, ясно вам? — вдруг заорал он и стал медленно опускать пистолет.

— Зря вы взяли оружие, — мило улыбнулась она, тем временем осторожно обездвиживая ему кончики пальцев правой руки. Рука распрямилась и опустилась, он, видимо, что-то почувствовал и тряханул ей… и в этот момент Альберто и Франко уже висели у него на плечах.

Далее Лодовико забирал пистолет, Карло обшаривал карманы, а Марни схватил Элоизу за обе руки и чувствительно встряхнул.

— Никогда, понимаете — никогда больше так не делайте! — глаза его метали молнии, изо рта вырывался какой-то рычащий звук. — Не смейте больше никогда!

Элоиза уставилась на него, как оглушенная — она ничего не понимала.

— Монсеньор? — неуверенно произнесла она. — Что-то не так?

— Просто — никогда-больше-так-не-делайте! Ясно вам? — прорычал он.

— Эй, Себастьяно, не пугай девушку, а то она сбежит сейчас, и ты больше никогда ее не увидишь! — Карло на мгновение отвлекся от изучения содержимого телефона Моллини.

— Нет, не сбегайте, пожалуйста, — Марни сбавил тон.

— Дон Карло, может быть, вы объясните мне, что случилось, если ваш монсеньор не в состоянии? — Марни все еще держал ее, но она демонстративно смотрела мимо.

— Так вы не поняли? — рассмеялся Карло. — Тогда перевожу на человеческий язык — он за вас очень испугался. Ну и он не привык, что девушка делает ту работу, которую он либо делает сам, либо поручает специально подготовленным людям.

— Это правда? — она перевела дух и спросила, глядя ему прямо в глаза.

— Да, Элоиза, это чистая правда, — кивнул Марни. — Поэтому никогда больше не кидайтесь под пули, ясно вам?

— Но если я владею ситуацией? — пробормотала она скорее себе под нос, чем для него.

Еще не хватало объяснять, как именно она совладала с Моллини.

— Вы прелестно самоуверенны, — он ослабил хватку, а потом выдохнул и просто обнял ее. — Нет, вы, конечно, молодец, и все сделали идеально, но в следующий раз пусть под пули лезут вооруженные парни в броне, хорошо?

— Мы обсудим это при подготовке следующей операции, хорошо? — тихо сказала она.

Воли не осталось, как и разума, адреналин к тому моменту уже выплеснулся, да еще и откат после концентрации догнал. Чтобы остаться на ногах, она обхватила его за шею. Его запах парализовывал, его голос мягко обволакивал. Поцелуй вдохнул в нее немного жизни, она чуть тверже встала на ноги, но сил оторваться от него по-прежнему не было.

— Себастьяно, донна Эла, глядите, он существует! — голос Карло вернул их с небес на землю.

Они отодвинулись друг от друга, но Марни придерживал ее за талию и, похоже, выпускать не собирался. Карло протянул на ладони медальон — золотую безделушку на тонкой цепочке. Элоиза взяла его в руки.

— Смотрите, и правда с рубином, — отметил Марни.

В крышке сиял крупный рубин, обсаженный мелким ровным жемчугом.

— Открываю, — сказала зачем-то она.

Подцепила крышку, под ней что-то высвободилось, и медальон открылся. Внутри, как и описывали, оказалась дивной красоты миниатюра с изображением Пречистой. То есть с портретом Мадонны Фьоры. Несомненно, то самое лицо, что и у статуи. Она вправду была красавицей, эта умершая от оспы Фьора.

— Вы позволите? — Марни с улыбкой взял у нее медальон свободной рукой.

— Он совершенен, правда? — она бестрепетно отдала драгоценность.

Все золото мира не сможет помочь ей решить ее внутреннюю проблему, поэтому оно не властно над ней ни капельки. Впрочем, кажется, Марни тоже как-то иначе представлял себе блага мира. Он рассмотрел миниатюру, закрыл крышку и вернул драгоценность Элоизе.

— Спрячьте, отдадим Шарлю, пусть порадуется, — и обернулся к остальным. — Поехали докладывать и праздновать?

— Поехали, — согласилась она.

* 70 *

Когда две машины остановились в дворцовом гараже, дежурный сотрудник службы безопасности сообщил Марни, что его преосвященство распорядился всем по возвращению немедленно идти к нему.

Марни набрал номер.

— Шарль, мы вернулись. Удачно. Вы уверены? А как же привести себя в подобающий вид, среди нас есть желающие? А если через полчасика? Ну, как скажете.

— Неужели вот прямо к нему? — Лодовико поднял бровь.

— Да, всем, как есть. Пойдемте, госпожа де Шатийон, вас тоже ждут.

— Меня-то зачем? — Элоиза как раз вышла из машины и собиралась отдать кому-нибудь медальон, потихоньку улизнуть к себе и обдумать всё случившееся.

— Представления не имею. Пойдемте, спросим.

Он взял ее за руку и увлек к лифту.

— Монсеньор, а Моллини тоже к его высокопреосвященству? — спросил Альберто.

— Видимо, да, — пожал плечами Марни.

Они поднялись наверх и направились в крыло его высокопреосвященства. В приемной сидел отец Варфоломей с очень строгим видом, он молча кивнул и указал на дверь внутрь.

Внутри, кроме кардинала д’Эпиналя, обнаружился еще и государственный секретарь Ватикана. Все пришедшие почтительно поприветствовали кардиналов, Альберто и Франко умудрились сделать это, не ослабевая хватки и крепко держа Моллини.

— Ваше высокопреосвященство, мы решили задачу, — Марни улыбнулся Элоизе, выпустил её руку, и она положила на стол медальон. — Вот этот предмет, из-за которого случилось столько удивительных событий. Инициировал этот процесс господин Моллини, который хотел убедиться в подлинности медальона и заработать на нем немного денег. Сейчас судьбу реликвии решать вам. Но мне, да и не только мне, кажется, что её стоит вернуть на то самое место, откуда её изъяли.

— Себастьен, вы сейчас знаете об этом предмете намного больше моего, так что поступайте, как считаете правильным, — кивнул кардинал.

— Госпожа де Шатийон, мне кажется, что это стоит сделать вам, — негромко сказал Марни.

Элоиза взяла медальон, вышла с ним в приёмную и под одобрительным взглядом отца Варфоломея застегнула цепочку на шее донны Фьоры, после чего вернулась в кабинет.

— Вот видите, Тарчизио, мои сотрудники умеют решать самые запутанные вопросы, — улыбнулся кардинал д’Эпиналь.

— А прекрасная дама — сотрудник службы безопасности? — удивился кардинал Бертоне.

— Госпожа де Шатийон — мой ведущий аналитик. Полагаю, она тоже способствовала решению вопроса.

— Так и было, ваше высокопреосвященство, — быстро сказал Марни, сжав руку прекрасной дамы.

Дама наклонила голову с самым серьезным видом.

— Я думаю, нам стоит отпустить их отдыхать. А с господином Моллини решим позже, поместите его пока в подходящее место, — кивнул кардинал д’Эпиналь.

— Благодарим вас, ваше высокопреосвященство, — ответил за всех Марни, и они быстро покинули кабинет и плотно закрыли за собой дверь.

— Что это было? — шепотом спросил Лодовико у Варфоломея.

— А кто ж его знает, вдруг явился и стал спрашивать про Моллини и про Себастьяно, — так же шепотом ответил секретарь. — Вот вас всех и дернули с порога, можно сказать.

— Ничего, пусть утешаются медальоном, он настоящий и он существует, — усмехнулся Марни. — Приходи в «сигму», как сможешь, хорошо?

— Непременно, — откликнулся Варфоломей.

— Берто и Франко запирают Моллини в подходящем для этого месте, а мы все идем праздновать, — распорядился Марни.

Элоиза попробовала протестовать. Она и без того чуть голову не потеряла, когда он ее держал и ругал, что дальше-то будет?

— Монсеньор, я…

— Ничего не желаю слушать. Сейчас и в «сигму». Еще не ночь. Не обсуждается, — он так и не выпустил ее руки.

В «сигме» он усадил ее рядом с собой на диван, а тем временем на большом столе появились закуски и напитки. И люди — все, кто был в курсе истории с медальоном. Вскоре появился и отец Варфоломей, поздравил всех и сообщил, что кардинал Бертоне с любопытством выслушал историю мадонны Фьоры, и под большим впечатлением отбыл восвояси.

— Дон Лодовико, а фотки-то будут? — Франко появился одним из последних, отчитался о водворении Моллини под замок и схватил бокал с вином.

— Выложу, — коротко ответил Лодовико.

— Что за фотки и куда господин Сан-Пьетро их выложит? — поинтересовалась Элоиза.

Пока Марни собирался с мыслями, рядом возник Карло.

— Себастьяно, а ведь на самом деле, дай донне Эле пароль, пусть тоже у нее будет доступ!

— Куда? — мгновенно заинтересовалась она.

— Туда, куда Лодовико выложит фотки, — пожал плечами Карло. — Пришли ей контакты и пароль.

— Я сделаю лучше, я пришлю ей завтра Ланцо, и он всё настроит, — хмыкнул Марни.

— Что-то проходит мимо меня? — попробовала удивиться Элоиза.

— Уже нет, — улыбнулся ей Марни. — Что будете пить?

— Вероятно, коньяк, — серьезно сказала она.

И дальше они уже просто праздновали.

* 71 *

Ночью с Элоизой случилось престранное. К ней постучались в двери, причем не как нормальные люди стучат, а как будто человек в принципе не понимал, почему ночью дверь в чье-то жилище может быть заперта. Элоиза услышала сквозь сон, проснулась, подождала некоторое время — вдруг само прекратится? — поняла, что само не прекратится, и встала. Заглянула в гардеробную, нашла и набросила на себя пеньюар — мало ли, кто там вообще! И уже только потом пошла открывать.

За дверью стояла юная барышня. Да какая! В длинном многослойном платье, верх из узорчатого бархата, низ из шелка, в прорезях расшитого золотой нитью и камнями рукава сверкает снежно-белая нижняя сорочка, на рыжих кудрях сверху жемчужная сеточка, на шее жемчужины в три ряда… и до боли знакомый медальон. Тут Элоиза внимательно посмотрела на лицо. Да-да, то самое.

— Вас зовут Фьора? — только и смогла она вымолвить.

— Да, я Фьора! Это из-за меня всё, но видит Господь, я не виновата, совсем не виновата! — заявила она громко и эмоционально.

— Проходите, — посторонилась Элоиза и пропустила внутрь свою странную гостью. — Располагайтесь. Вы что-то хотели мне сказать?

— Да! — чуть не плача, сказала барышня.

Молоденькая, лет шестнадцати. Наверное, замуж ее выдали рано, а замужняя жизнь оказалась недолгой.

— Я слушаю вас.

— Скажите им. Им всем. Что — видит Господь — я не хотела. Не хотела всех этих смертей, сумасшествий, грехов и пороков. Я не виновата! Я не должна была говорить, что останусь с тем, чья работа окажется прекраснее, мне нужно было честно сказать, что я просватана и, как послушная дочь, выхожу за того, кого мне сговорили родители. Но я же не знала, что всё получится именно так! Я хотела сказать это и монаху, в рабочую келью к которому меня принесли, и кардиналу, который что-то делает в покоях по соседству, и тому несчастному, который украл с моей шеи медальон! Но я смогла найти только вас. Я не знаю вас, госпожа, но вы-то меня знаете!

— Да уж, знаю. И чувство вины заставляет вас бродить по ночам?

— Мне показалось, что я должна была прийти к кому-нибудь и сказать. Вы же расскажете остальным, правда? Я могу на вас положиться?

— Непременно расскажу, — кивнула Элоиза.

— Благодарю вас, госпожа, — Фьора встала, поклонилась и направилась к двери. — Прощайте. Если можете — вспоминайте меня иногда в своих молитвах.

— Я скажу отцу Варфоломею и кардиналу, их молитвы будут сильнее моих, я думаю, — усмехнулась Элоиза. — Прощайте.

Она открыла дверь и выпустила ночную гостью.

И через секунду звонок будильника сообщил, что это был сон.

* 72 *

После завтрака Элоиза первым делом заглянула в приёмную кардинала и рассказала о своём примечательном сне. Кардинал вместе с отцом Варфоломеем выслушали её и заверили, что непременно помолятся о душе означенной Фьоры, тем более что она сама об этом просила.

А когда она добралась до своего кабинета, туда почти сразу же явился Ланцо и в самом деле настроил ей доступ на некий сайт, о существовании которого она до того не имела понятия. Сайт назывался «Под крылом у кардинала», и представлял собой неофициальную корпоративную социальную сеть для службы безопасности, компьютерщиков, юристов, финансового отдела и разных прочих сотрудников палаццо д’Эпиналь. В принципе, внутри все было устроено по образцу обычной социальной сети, фишка, как сказал Ланцо, была в том, что только по внешней ссылке попасть на сайт невозможно. Нужно было настроить доступ определенным образом, что для нее Ланцо и сделал. Похихикал, что, скорее всего, она сегодня потеряна для работы и для общества, и откланялся.

Элоиза завела себе аккаунт — уж раз так недвусмысленно пригласили, надо пользоваться, и нырнула в глубины этого безбрежного моря. Ее тут же нашли самые разные уже посчитанные там люди и радостно добавляли себе в друзья. Кроме того, сразу же стали появляться личные сообщения — ее приветствовали, поздравляли с присоединением к теплой компании и присылали всяческие ссылки. Также пришло несколько приглашений в приватные группы — например, одна называлась «Эксперименты». Оказалось, что Лодовико, имевший некоторые амбиции фотохудожника, именно туда складывает кое-какие свои фотографии — там были и обитатели дворца, и природа, и городские виды. Она зависла за рассмотрением альбомов примерно до обеда, ибо фотографии были на диво хороши, потом с удивлением осознала, сколько времени, закрыла ноутбук и пошла вниз.

За обедом ей составили компанию Анна и Карло — оба были старожилами этого сайта, Элоиза даже удивилась, что Анна ей ничего раньше не говорила.

— Но я же и про тебя ничего не говорю, если ты просишь, — ответно удивилась та.

После обеда ее поджидало всего одно коротенькое личное сообщение, зато от Марни. «Рад приветствовать, обнимаю». Очень захотелось написать в ответ не то «Обнимаю ответно», не то «Отстань, или укушу», но удалось взять себя в руки и ответить вежливо и бестрепетно.

И приняться уже за работу.

Однако погрузиться полностью в работу было в тот день никак не суждено — ноутбук весело попискивал, выдавая то сообщение, то еще какую важную информацию, вроде того, что кто-то новый добавился в друзья. После одного такого писка Элоиза все же прервалась и заглянула туда, и обомлела. В ленте, в той самой группе с фотками Лодовико висел кадр явно вчерашнего происхождения, на нем Себастьен держал ее за руки, они оба не отводили друг от друга пылающих взглядов, причем он был в ярости, а она в недоумении — как это, решила такую сложную задачу, а её ругают! Подпись заглавными буквами — «НИКОГДА-БОЛЬШЕ-ТАК-НЕ-ДЕЛАЙТЕ!». И уже успело набраться с полсотни лайков.

Когда первое возмущение прошло, она попросила брата Франциска распорядиться про кофе и принялась рассуждать. Ну, во-первых, ее могли сюда и не позвать. Все бы смотрели, а ей бы ни слова не сказали. Даже Анна. Таковы правила. Да и она сама, надо признаться, сильно не обо всём со всеми говорит. Видимо, участие в мероприятиях службы безопасности повысило ее какой-то внутренний дворцовый рейтинг. Во-вторых, висит уже, и черт с ним. Обратно не засунешь. А в-третьих, кадр и вправду редкостный. И когда Лодовико успел их сфотографировать? Впрочем, она не слишком обращала внимание на то, что было вокруг.

А ведь он успел не только это! Элоиза открыла личные сообщения и узрела еще несколько кадров — он обнимает ее, она обнимает его, они целуются. Вдох, выдох. Что поделаешь, это на самом деле видели все, кто участвовал в операции. И Лодовико не дурак, у него хватило ума послать лично ей, впрочем, нет, не только ей, им обоим. Со скупым комментарием «Оригиналы по запросу». И Себастьен уже написал, что да, ему дать, все, что есть, и можно еще чуть-чуть. Фотки хороши, но самый лучший кадр — тот, что в ленте и с подписью.

Написала Лодовико благодарность за деликатность и тоже попросила себе оригиналов. Хоть будет, на что любоваться вечерами. И о чем вспоминать.

Лодовико откликнулся почти сразу же, написав «При первой же встрече». А потом ещё — «Кроме этого, есть и другие, покажу, посмотрите». О как. Впрочем, как жили монархи и их приближенные еще не так давно? Вся жизнь на виду. Они здесь, во дворце, живут ровно так же, удивительно ли, что все имеют про всё свое мнение и все везде суют свои носы?