3.27 О том, что лучше всего умеешь делать

* 76 *

Более того, она в итоге вернулась домой только под вечер воскресенья. В субботу проводили в аэропорт Полину и Валентина, потом съездили в помянутую ночью обитель Санта-Магдалена пообщаться с юной Анной, вечер провели в болтовне о каких-то повседневных мелочах и общих знакомых, потом нужно было выспаться, а прямо оттуда Элоиза отправилась в свой косметический салон. Нет, ей хотелось расспросить сестру и узнать подробности о том, как Линни общалась с графом Барберини, но это было непросто сделать, не говоря о своей истории и о Себастьене, а говорить о нем она не хотела совершенно. То есть нет, на самом деле она, конечно же, хотела. Но голова Лианны соображала ничуть не хуже её собственной, и вытащить из Элоизы всю историю ей было бы легко. И глядишь, ещё убедила бы её в чем-нибудь! Поэтому не срослось.

Когда же она оказалась в своих комнатах дворца, то там тоже нашлись дела — помыть голову и поухаживать за волосами, высушить их — а это занимало очень много времени! Ещё просмотреть, что писали и выкладывали «под крылом» за двое суток — то ещё занятие, но затягивает.

А когда уже стало поздно, и можно было двигаться в сторону спальни, Элоиза вспомнила про рыбу.

Рыбу привез Валентин, и её нужно было есть быстро, она плохо хранилась. Привез вечером в четверг, они почти всю съели в пятницу. Четыре последних хвоста поделили по-родственному — два остались Лианне, а два Элоиза забрала с собой. По запаху они были еще ничего себе, но нужно было съедать сегодня. Или уже не есть вовсе. Когда Элоиза приехала во дворец, то по дороге к себе заскочила в заветную комнату возле кухни и забросила пакет в холодильник. Она понадеялась, что никого там не застанет, и отправилась за сокровищем.

Ей повезло — в целом во дворце было тихо и пустынно, то есть как обычно в выходные вечером. Все те, кто разъезжался в пятницу, обычно возвращались утром в понедельник. Элоиза заварила себе чаю с горными травками от того же Валентина и достала рыбу. Рыба была вкусна необыкновенно, но непроста в использовании — её разве что почистили от внутренностей, а голова, хвост и множественные мелкие кости все ещё оставались на местах. Надо ли говорить, что такая операция, как чистка рыбы, никаких добрых чувств у Элоизы не вызывала? Но очень уж хотелось деликатеса, поэтому пришлось сделать глубокий вдох и взяться за дело, не думая о свежем маникюре. В конце концов, её же никто не увидит с этой рыбой!

Она почти успела. Дверь отворилась, когда она выбирала кости из последнего кусочка и облизывала пальцы. И конечно же, в комнату зашел именно Себастьен Марни, как бы его там на самом деле не называли.

— Добрый вечер, Элоиза. Наконец-то мы встретились, ура, — он был очень рад и не скрывал этого, подошел, взял ее руку и хотел поцеловать…

— Монсеньор… — она сдавленно пискнула. — Добрый вечер, но…

Он, однако, поднес ее пальцы к губам.

— Что это вы делаете? Какой чудный запах, право, — смеялся он. — За чем это я вас поймал? Вы, подобно Барберини, хотите приготовить какое-то адское зелье?

— Нет, — почти простонала она, — я чищу рыбу.

— Что? — он не поверил. — Вы же, как говорят, не знаете, с какой стороны у рыбы хвост, а с какой голова?

— Почему же, знаю. У меня недостаток практики, а не образования, — возразила она.

— Что же это за рыба, которую не могут почистить на нашей кухне?

— Родственник привёз, — пробурчала она, — если хотите — попробуйте, — кивнула на тарелку, где уже лежали почищенные кусочки.

Он попробовал, ему понравилось. Тем временем она выбрала последние кости, выбросила мусор и стала тщательно мыть руки. Бесполезно — руки не отмывались.

— Да бросьте уже, — он подошел и с улыбкой смотрел на ее старания.

— Как же, а запах? — возразила она.

— Вы же можете есть эту рыбу? Значит, и запах переживёте, да и нет его уже, — он взял ее ладони в свои и тщательно обнюхал. — Мой вердикт — всё в порядке. Рассказывайте, откуда рыба.

— Говорю же — родственник привез.

— А что за родственник?

— Вы его не знаете.

— А вы расскажите?

Она задумалась. У неё не было никакого желания рассказывать семейную историю Лианны. И без того вокруг неё хватает всякого ненормального.

— О, я придумала значимую характеристику. Это человек, который в свое время отбил девушку у известного вам графа Барберини. Женился на ней и… в общем, их браку уже почти сорок лет.

— Молодец родственник, — одобрил Марни. — И господин граф не пытался ничем его напоить?

— Валентин пьет преимущественно водку, — хмыкнула Элоиза. — Сами понимаете, граф таким не питается. И, как я представляю, он один раз поговорил с господином графом, и с тех пор господин граф старается с ним не встречаться, и в доме моей тетки бывает только тогда, когда её муж не здесь.

— Но бывает? — поднял бровь Марни.

— Да, — пожала плечами Элоиза. — Как говорит Полина — когда граф не пристает, он прекрасный друг и интересный собеседник. А вопрос с приставаниями был закрыт давным-давно. Кстати, я встречалась с господином графом, и он попросил передать вам его извинения.

— Конечно, спасибо на добром слове, но — почему вдруг? Он опасается, что я тоже с ним поговорю? Подобно тому вашему родственнику?

— Да, я думаю, что если вы станете говорить с графом, то это будет разговор как раз в стиле Валентина. Тот тоже предпочитает действовать, а не строить теории. Я сказала Барберини, что если он ещё станет вам пакостить, то вы его убьёте, и я вас держать за руки не буду.

— Правильно сказали, — он улыбнулся.

— И знаете, Полина рассказала, что ему какой-то добрый человек изгадил весь дом вонючей краской.

— Граф — личность яркая, он, полагаю, привлекает к себе много досужего внимания, — пожал плечами Марни, но в глазах его стояла какая-то усмешка, которую Элоиза не сразу разгадала.

— Постойте… вы знаете, да?

— Кое-что знаю, — кивнул он. — Охрана у него ленивая, сигнализация дрянная, а камер внутри вовсе нет. Как только не боится за свои сокровища, — снова усмехнулся Марни.

— Вы… отомстили ему?

— Что вы, разве это месть? Это просто пакость за пакость. Я остался жив, его дом остался цел и коллекция не пострадала. Он меня несколько расстроил, ну и я его — тоже. Да и всё.

— Доменика сказала, он съездил домой, увидел всё это и снова чуть не помер.

— Чуть не считается, — подмигнул он.

— Вы залезли к нему в дом?

— Да, это несложно, если не ломиться в парадную дверь. Слуги ночью спят, охрана тоже. Весь вопрос был в четверти часа времени и баллончике краски. Пусть задумается о мерах безопасности, а то считает, что никому он не по зубам, и нарвётся уже серьёзнее, — улыбнулся Марни с удивительно мальчишеским видом. — Мы ведь так, пошутили. Могли вообще взорвать всё к чертям.

— Мы? И кто вас… сопровождал?

— Лодовико караулил снаружи и был на связи, а мы с Карло залезли внутрь через окно чердака. Ну и предварительно я навёл кое-какие справки и выяснил про его систему охраны. Мне это несложно, поверьте.

— Верю, — она тоже рассмеялась. — Знаете, на мой взгляд, вы в своём праве. В итоге действительно все живы и почти здоровы, а ремонт — вопрос решаемый.

Но всё равно она удивилась.

— Вы… не оставили там никакого знака, надеюсь? Что-нибудь из серии «я тут был»?

— А зачем ему знать, что это был я? Думаю, по городу ходит немало людей, которые поняли бы меня и присоединились бы к нашему ночному развлечению. А сейчас ну его, я хочу напроситься — давайте съедим вашу рыбу вместе, возьмём к ней что-нибудь ещё, а граф пусть остаётся там, где он есть, хорошо?

В итоге они взяли корзинку, сложили в нее еду, чайник с Элоизиными травками, посуду и вино, и отправились в Элоизину же гостиную. Там Элоиза расставила тарелки и бокалы, предложила Марни сесть в кресло и села сама с другой стороны столика.

— Скажите, Элоиза, зачем вы встречались с Барберини?

— Я хотела понять, что произошло на том приёме у Монтоне.

— А разве там остались какие-то невыясненные моменты?

— Конечно, — она подняла на него глаза, чего до того старалась не делать. — Мне не было до конца понятно, почему он вообще взялся кого-то травить. Ну не хочешь делиться информацией — не делись, но травить-то зачем? Кстати, я обсудила с Бруно содержимое бокала, доставшегося графу. Бруно подтвердил то, что сказала Доменика — компоненты не были предназначены для прекращения жизнедеятельности организма, а только лишь для возникновения сильного болевого синдрома. Кроме того, Бруно еще восхитился талантом составителя — это же надо было, сказал он, додуматься смешать исходные компоненты таким образом, чтобы получить такую гадость!

— Я думаю, дело во мне, — Себастьен криво усмехнулся.

— На самом деле, граф примерно так и сказал, что дело в вас. Он, оказывается, строил на этот вечер какие-то планы с учетом меня. Хотел ни много ни мало душевной близости и откровенности. Думал, вы будете тихо страдать, а я поеду с ним. Вероятно, откровенничать, — она тоже усмехнулась и тоже как-то криво.

— Но получилось-то неплохо, — его улыбка выправилась и потеплела. — Скажите, как вы поняли, который бокал отравлен?

— Почувствовала. Но это была только догадка, не более. Я, конечно, порадовалась, что она оказалась верной, но могла ведь и ошибиться, так? А получилось, что ему достался бокал, который он предназначил вам, вы выпили то, что он приготовил мне, а я то, что он планировал себе. Мы думали, что в наших бокалах было просто вино, но ничего подобного, он ведь знал, что я так просто его слушать не стану, поэтому, видимо, мне и удалось удержать вас от… не знаю, от чего, но вид у вас был страшноватый. А я, в свою очередь, не боялась держать и звать вас… ну, как могла.

— Уф, — он помотал головой. — Честно, слишком много непонятного. Вы думаете, если бы не то вино, нам было бы нечего сказать друг другу?

— Наверное, уж нашли бы что-нибудь, — улыбнулась она.

— Вот и я так думаю, — он поднялся с кресла, взял Элоизу за руку, сел на диван и посадил её рядом. — Скажите, вам понравилось работать с нами? Вы согласны продолжать?

— Да, — она снова подняла на него глаза, как ни в чем не бывало. — Было интересно. Никогда в моей жизни не было столько приключений. И поскольку мы в итоге победили — то всё отлично, и я готова продолжать. Но кстати, мы ведь могли и не победить?

— Ерунда, — ответил он. — Такой командой мы просто не могли не победить. Всё же нашлось, сложилось, получилось! Знаете, я впервые взял в команду девушку, мне раньше такая мысль вообще никак в голову не приходила. Лодовико мне удивлялся, я сам себе удивлялся. А оказалось — всё правильно. Честно, я сначала просто думал, что нашел беспроигрышный предлог общаться с вами в любой момент, когда захочется.

— А потом оказалось, что от меня есть реальная польза? — подняла бровь она.

— Ну да, — откровенно согласился он. — Оказывается, вы столько всего умеете!

— Если честно, я сама об этом мало что знала. Правда, раньше я никогда не попадала ни в какие авантюры… почти, моя жизнь была размеренной и спокойной. А сейчас мне кажется, как будто я и не жила вовсе. Я спала, а теперь проснулась. Поэтому да, я готова продолжать что-нибудь делать для вас. Зовите, — она улыбнулась, сначала несмело, а потом открыто.

— Обязательно.

— Буду заниматься тем, что лучше всего умею делать с мужчинами, — хмыкнула она.

— Это, простите, что делать? — рассмеялся он.

— Работать, — пожала она плечами.

— Да ладно! — возмутился он. — Вы зачем-то на себя наговариваете. Я, например, помню один вечер в миланской опере, это было, конечно, как будто в прошлой жизни и вообще уже непонятно, было ли, но уверяю вас, вы с мужчинами умеете не только работать!

Она пожала плечами и не смотрела на него. Помолчала, потом решилась.

— Знаете, у меня нет опыта долгих близких отношений с мужчинами. Положительного опыта, — хмыкнула она. — По разным причинам. И замуж я тоже ни разу не ходила. Даже ненадолго, подобно сестрице Марго. Поэтому — работать.

Он снова рассмеялся, обнял её за плечи и притянул к себе.

— Элоиза, милая, так и что, не жить теперь, что ли? Если я вам скажу, что знал в жизни не так много личного счастья, вы поверите? А у меня ведь и жена была, между прочим, и дети есть.

— Была? А что с ней стало? — нет, Элоиза отлично помнила рассказ Полины, но хотела знать, что он сам об этом скажет.

— Умерла, — он остался спокоен, но чувствовалось, что эта тема ему неприятна.

— Простите меня, пожалуйста, я сожалею, что заговорила об этом.

— Ничего страшного, это не тайна и не запретная тема. Не болит.

— А что с ней случилось? Болезнь?

— Если так можно назвать передозировку наркотиков, — хмыкнул он. — Вы удивлены? Увы, в моей семье много такого, от чего хочется держаться подальше.

— И… ваши дети вас совсем не радуют?

— Это грустная тема, Элоиза. Вы в самом деле хотите об этом говорить?

— Эй, вас снова нужно хватать и держать? — она услышала в его голосе какие-то нотки, заставившие её поднять голову.

— Нет, — грустно улыбнулся он, — не нужно.

— Но Себастьен, в любой жизни, конечно, достаточно печали, и это вовсе не повод проводить в ней всё время!

— Отличные слова, я их запомню.

— А работа приносит намного меньше печалей, уверяю вас. Особенно та работа, которая нравится, и которую делаешь хорошо.

— А у вас на всё есть ответ.

— Конечно, — улыбнулась она.

— И всё-таки, та ночь в «сигме» была немного волшебная. Лучше я буду вспоминать её, и ещё кое-что, а вовсе не печали прошлого, — улыбнулся он в ответ.

— Никакого волшебства, просто химия организма, — пожала она плечами.

— Да, я всё понимаю про химию, но её недостаточно для такого ошеломительного эффекта, — он, кажется, опять почувствовал почву под ногами и принялся осторожно гладить ее по голове.

Подушечки пальцев доходили до узла волос, начинали снова… кажется, сейчас кто-то вытащит шпильку… Она уже собралась было сказать какую-нибудь колкость, но у него зазвонил телефон.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил Себастьен. — Кто? Сейчас? А сколько времени? И что, никто не может с ним поговорить? Ладно, ладно, приду. Да вот сейчас прямо и приду, так и скажи!

Он опустил руку с телефоном и посмотрел на нее с какой-то грустной улыбкой.

— Неужели дела? — она удивилась, времени-то уже…

— Именно, — усмехнулся он. — Некий важный человек, который имел дело только со мной, и больше ни с кем говорить не станет.

— Тогда придется идти и говорить. Как ни крути, а всё равно изо всех щелей вылезает работа.

— Да, но мы не закончили разговор, ясно вам? Доброй ночи, ложитесь спать и ни о чем плохом не думайте. И не беспокойтесь про грязную посуду, мы её принесли сюда вместе, и сейчас я вызвоню кого-нибудь, чтобы забрали.

Себастьен тут же позвонил и скомандовал кому-то «быстро в гостиную госпожи де Шатийон и уберите тут всё», потом поцеловал её на прощание и скрылся.

Через пару минут появились двое дежурных сотрудников службы безопасности, вежливо поздоровались, забрали всё, что осталось от ужина, и исчезли.

Оставалось только и вправду ложиться спать и думать о хорошем.