История третья. Мадонна Фьора, или Медальон кардинала делла Ровере. 3.1 В начале был латинский текст

…но найти маленький медальон

в этой куче хлама представлялось

невыполнимой задачей.

(«Мистические истории» на ТВ-3)

* 1 *

Все начиналось безобидно — однажды мартовским днем в кабинет Элоизы зашел кардинал д’Эпиналь и принес ей папку с документами.

— Госпожа де Шатийон, вы же не откажетесь поупражняться в латыни?

— С удовольствием. Нужно что-то прочитать?

— Да. Мне тут в папке с обычными договорами о покупке оборудования в музей принесли вот это. Причем юрист Джанни Моллини — знаете такого? — который представляет продавца и передал договоры, клянется, что не представляет, что это такое и откуда взялось. Но я любопытен и прочитал текст. А теперь хочу, чтобы вы тоже его прочитали и сказали, что вы об этом думаете.

И положил перед ней пластиковую папку, в которой лежало несколько листов старинной бумаги, исписанных каллиграфическим почерком.

Элоиза открыла папку, аккуратно достала листы и села читать. Более того, очень скоро она так втянулась в процесс, что даже велела брату Франциску никого к ней не пускать, потому как у нее важное задание от его преосвященства.

История, рассказанная на пожелтевших страницах, была типична, но занимательна. Через витиеватый слог приходилось продираться, подробностей приводилось очень много, но вкратце — это была нормальная такая история о человеческой жадности.

Ей случалось и раньше читать про несметные богатства кардиналов прошлого, и это был как раз подобный сюжет. Конечно же, богатства были нажиты неправедным путем, их отнимали у людей доверчивых или не очень доверчивых, но не имеющих возможности отказать могущественному вельможе, ну и просто убийства и отравления с целью унаследовать сокровища тоже случались. В итоге некий кардинал, имя которого не упоминалось, собрал в своих руках изрядное количество драгоценностей, картин, золотых слитков и просто денег. Жил он да поживал, пользовался богатством, но вдруг начал чахнуть и сохнуть. Самые знаменитые врачи пытались понять, что с ним случилось, но не могли найти ответа. А однажды ночью ему привиделся дух нечистый, который насмехался над ним и говорил, что все золото мира не способно излечить его, и оттого бесполезно для владельца. Измученный недугом кардинал спросил — что же делать-то, раз золото бессильно? И дух нечистый, недолго думая, сказал — отдать все ему, причем очень точно рассказал, что именно следует сделать с золотом, камнями и картинами.

Кардинал выполнил инструкцию — богатство было помещено в некое таинственное место, которое указал нечистый дух. Всё, кроме одного медальона с крупным, чистейшим рубином на крышке, а внутри того медальона был образ Пречистой, написанный неизвестным, но очень талантливым художником. Так прекрасен был медальон, что кардинал не нашел в себе сил расстаться с ним. Но спрятал, носить перестал и духу нечистому сказал, что отдал все. Да и зачем духу нечистому Пречистая дева?

Стал кардинал жить в аскезе. И показалось ему, что отступает болезнь — стали шаги его тверже, дыхание увереннее, а мысли — яснее. Редко-редко доставал он из пустой сокровищницы медальон и любовался на него. Но однажды, поздно ночью, когда сидел он в своем кабинете и держал в руках сокровище, снова явился нечистый дух. Обвинил он кардинала в том, что жаден тот и нечестен, не только паству свою обманывал, но и его тоже, и за что покарают его страшной карой. Наутро нашли кардинала бездыханным, а в руках у него был тот самый медальон. Молодой священник, из бывших при особе кардинала, так прельстился медальоном, что не устоял и взял его себе. Жизнь его после того тоже была коротка и не очень хороша — его настигла тяжкая болезнь, от которой тот вскоре и скончался, сжимая медальон в руках.

Медальон еще некоторое время переходил из рук в руки, и всякий раз его владельцев ожидала печальная судьба и неминуемая скорая кончина. Пока однажды очередной владелец, а был он тоже кардиналом, не задумался, в чем же причина, и не обратился к Господу с молитвой, чтобы тот наставил на ум и подсказал, что делать. И было ему видение — ангел в свете сияющем явился и повелел — сложить медальон на алтарь в домовой церкви кардинала и там оставить не меньше, чем на трижды три дня, а после надеть на шею статуе Пречистой, что стоит возле алтаря, и никогда более им не пользоваться.

Кардинал исполнил все, что от него потребовали, и некоторое время медальон украшал дивной работы мраморную статую, стоявшую близ алтаря. Но однажды ночью, после сильной бури, статуя исчезла, и медальон вместе с ней. И никто не знал, куда она подевалась. Ни ангелы, ни духи нечистые более никого по этому вопросу не тревожили, из чего стало ясно, что не людского ума это дело, и заниматься им более не следует.

* 2 *

И это всё? Интересно, почему вдруг всплыла эта старая история, и кто подсунул ее кардиналу д’Эпиналю? Элоиза сложила листы обратно в папку и пошла в кабинет его высокопреосвященства. Он с улыбкой поднялся ей навстречу и предложил располагаться и пить кофе.

— Ну как? Вам понравилось? — спросил кардинал.

— О да, давно не читала исторических нравоучительных новелл. Вы не узнали, кто это вам подсунул и для чего?

— Пока нет. Я поговорю об этом с монсеньором Марни или с господином Сан-Пьетро, но у меня есть просьба и к вам. Завтра документы нужно вернуть подписанными, я не буду приглашать господина Моллини сюда к нам, я прошу вас съездить к нему в офис и на его территории спросить его об этой папке. Вдруг он что-то вам расскажет? Я знаю, вы бываете очень убедительны.

— Это так важно? — спросила она.

— Это, скажем так, любопытно. А я вообще любопытен, вы не знали?

— В принципе, вы известны как любитель и ренессансных, и более поздних подобных редкостей, к вам могли обратиться и напрямую. Кстати, вы слышали когда-нибудь об этом медальоне с рубином?

— Нет, не приходилось. Но в тексте не упоминается никаких характерных признаков, кроме этого самого рубина и некоего образа внутри.

— И кстати, вы не проводили экспертизу текста? Когда написан, чем писали, что за бумага?

— Да, я показывал его знакомому специалисту, он не делал подробного заключения, но осмотрел документ и сказал, что ориентировочно записан во второй половине XVI века. На более детальное заключение было нужно больше времени. Если вам удастся узнать подробности, поработаем еще.

— Хорошо, я завтра съезжу к господину Моллини и спрошу его, что он знает об этом документе.

— Не совсем так. На всякий случай я попрошу кого-нибудь из службы безопасности сопроводить вас.

— Зачем?

— А кто его знает? Но мне так спокойнее.

— Хорошо, пусть так. Я съезжу к нему с кем-нибудь из сотрудников монсеньора Марни.

* 3 *

Наутро Элоиза проснулась в прекрасном расположении духа. Предстояла поездка по городу, днем, и абсолютно в рамках работы — это чудесно! Остужать ее прекрасное настроение начали уже за завтраком, когда к ней в столовой подошел Лодовико Сан-Пьетро и сообщил, что она поедет не с кем-то там, а с монсеньором Марни, и не на своей машине, а на его, и с ними будут водитель и еще один человек на всякий случай.

Спорить и ругаться не хотелось. Очень не хотелось.

— Господин Сан-Пьетро, объясните пожалуйста — а для чего так много народу? Его высокопреосвященство полагает, что с вашей стороны достаточно кого-то одного.

— Госпожа де Шатийон, я не вмешиваюсь в ваши аналитические дела, и очень прошу не принимать за нас решений, касающихся нашей работы. Мы с монсеньором Марни решили, что будет так, значит, к тому есть основания.

— Так может быть, он вообще вместо меня сам все сделает?

— Нет, он просто присмотрит, чтобы все было в порядке. Для вашего же блага. Ну и для общего, само собой. Мы ждем вас в гараже через полчаса.

Вот и поспорили, называется.

* 4 *

Через полчаса она спустилась в гараж. Ее там уже ждала целая делегация — помянутый монсеньор Марни, Карло Каэтани — он обычно вел машину, если Марни куда-то официально ехал, и Лука — один из подчиненных Марни, который, наряду с другими, пытался к ней подобраться и был некоторым образом наказан за назойливость и непонятливость. Конечно же, вид этих людей радости ей не доставил, один Марни чего стоит, смотреть на него, приятно, конечно, даже слишком, но садиться с ним рядом и куда-то ехать… А день так хорошо начинался!

— Добрый день, госпожа де Шатийон. Садитесь, пожалуйста, — Марни открыл перед ней дверцу машины и пригласил внутрь, отстраненно и вежливо.

«А ведь был момент, когда он называл меня Элоизой! И я сама все испортила! Дура!»

— Благодарю вас, — она села, поправила жакет, расположила на коленях сумку.

— Скажите, вы раньше встречались с господином Моллини?

— Нет, не доводилось.

— Тогда уж извините и не держите зла, но я пойду с вами.

— Почему это?

— Вам прямо сказать?

— Конечно.

— Вы женщина красивая, он сразу же начнет приставать к вам. А меня он знает и в моем присутствии приставать поостережется.

— Раз так, идите, — пожала плечами Элоиза.

И далее до офиса они молчали.

Офис располагался в мрачного вида старинном здании с толстыми стенами и маленькими окошками. Они оставили машину у входа, Карло и Лука остались в ней на связи, Элоиза и Марни отправились внутрь. Их пригласили в приемную.

В приемной их встретил улыбающийся толстенький господин, представившийся господином Пронтио, помощником господина Моллини. Он сообщил о том, что господина Моллини сейчас нет в офисе, но он скоро появится, рассыпался в извинениях, предложил подождать и выпить кофе.

— Как долго придется подождать? — поинтересовалась Элоиза. — Вообще-то, мы договаривались с господином Моллини на определенное время.

— О да, он предупреждал меня, но совершенно неотложное дело потребовало его присутствия. Он очень просил меня передать вам свои извинения. Но, может быть, я смогу вам помочь? Расскажите мне о своем деле. Я в курсе дел господина Моллини, я с удовольствием помогу красивой даме и сопровождающему ее господину.

— Дама хотела побеседовать непосредственно с господином Моллини, — ледяным тоном сообщила Элоиза.

Ей не нравилось происходящее, и у неё возникло очень определённое ощущение — доверять этому человеку нельзя ни в коем случае.

— Я понимаю, сударыня. Но вы вполне можете довериться мне, — проникновенно говорил господин Пронтио. — Скажите, вы же сотрудница кардинала д’Эпиналя? И вы, господин? Я правильно понял? Господин Моллини говорил, что ему должны привезти документы из палаццо д’Эпиналь, вы можете оставить их у него на столе, они дождутся его обязательно, если у вас нет времени ждать, — продолжал нанизывать слова господин Пронтио. — Подумайте, господа, а я пока распоряжусь насчет кофе.

Он вышел. Марни вопросительно посмотрел на Элоизу.

— Будем ждать? Или ну его?

— Я не могу понять, что происходит, — сказала она по-французски. — Понимаете ли, он лжет.

— Как лжет?

— Я пока не могу сказать, в чем именно, но ему есть, что скрывать, и он это делает. И ему очень нужно, чтобы мы задержались.

— Откуда вы это знаете?

— Не спрашивайте, я все равно не смогу вам объяснить.

— Хорошо, я сейчас попробую позвонить Моллини и спросить, где он и когда вернется. Хотя нет, позвоните лучше вы. Это же ваше дело, так? — усмехнулся он.

Элоиза достала телефон и набрала выданный ей ещё вчера номер. Длинные гудки, абонент не отвечает.

— Пойдемте отсюда? — спросил Марни.

— Пожалуй, да, — Элоиза встала и только собралась убрать телефон в сумку, как в приемную вошли семеро вооруженных людей в масках. Сразу стало тесно.

Марни поднял бровь.

— Что происходит, господа?

— Вам придется подождать господина Моллини, — сказал один из них.

— А если мы не намерены этого делать? — поинтересовался Марни.

— Ну… кажется, нас больше, — сказал тот, который начал разговор.

— И что из этого? — улыбнулся Марни и одним незаметным движением отодвинул Элоизу себе за спину, а вторым разоружил ближайшего к нему человека в маске.

— Держите даму, даму держите! — высоким голосом верещал из-за спин Пронтио.

Стоявший дальше всех спрятался за стол, и они с Марни выстрелили одновременно — Марни зашипел, его противник упал. Но в это мгновение Элоиза попыталась стукнуть ближайшего к ней нападавшего сумкой по голове, чем и воспользовались — вытащили её из-за спины Марни, отобрали сумку и приставили к голове пистолет.

Марни увидел это, выругался тихонько и бросил оружие. Его тут же взяли за руки двое.

Подбежал Пронтио — взял сумку Элоизы, достал из нее папку с бумагами, стал их лихорадочно просматривать. Увидел папку с желтыми листочками, схватил, открыл… и бросил ее на пол с негодующим воплем:

— Это не то, что надо!

— А что вы хотели здесь увидеть? — поинтересовалась Элоиза. — Вас интересуют покупки оборудования для музеев Ватикана? Обратитесь в наш финансовый отдел…

— Что это такое? — он поднял с пола папку и потряс перед ее носом.

— Вероятно, папка с документами.

— Где оригинал? — почти простонал он.

— Понятия не имею, о чем вы. Меня попросили передать документы господину Моллини, и всё. А вы можете объяснить, что происходит?

— Нет, это вы будете объяснять, только уже не мне! — махнул рукой и вышел.

Нападавшие, которые держали Марни, обыскали его, вытащили телефон, он оказался включенным и работающим. Выключили. Также извлекли пару единиц оружия, сложили вместе с телефоном на столе. Рядом положили сумку Элоизы. Надели на обоих наручники.

— С этим что делать? Здесь оставить? — спросил один из обыскивавших, кивнув на их имущество.

— Да, хозяин разберется, — ответил ему второй. — А что с машиной, на которой они приехали?

— Сейчас посмотрю, — сказал еще один и выглянул в окно. — А нет машины, уехали!

— Черт, за подмогой поехали, значит, этих здесь оставлять нельзя, а то нам тут весь офис вынесут к чертям собачьим, я про них слышал, они люди серьезные, — сказал тот, что ссылался на хозяина. — Увозим за город, там видно будет.

Элоизу и Марни вывели из здания, посадили в две разные машины и повезли. По дороге Элоиза пыталась понять, едет ли за ними кто-нибудь, но движение на улицах города было весьма оживленным, и ничего она не поняла.

Через час с небольшим их практически одновременно привезли к обычного вида небольшому загородному дому. С улицы завели в подвал, сняли наручники и оставили в темноте.