Глава 14.1 И вот они встретились…

Оля. Четырнадцать лет назад. Солнечный и непривычно теплый апрельский день. Городской Дом Культуры. Концерт, посвященный Дню города. Сама бы я, конечно, на него не пришла, но все старшие классы в тот день сняли со второго урока и привели в здание ДК. Актовый зал был почти пустой, так что наш 11 «А» и параллельные «Б» и «В» рассадили на первых-вторых рядах. Мы смеялись и шутили, а еще отчаянно радовались тому, что сорвалась контрошка по ненавистной физике. Ну и мечтали, чтобы концерт закончился поскорее. В такую погоду хотелось гулять по парку и набережным, есть мороженое и пить молочные коктейли, а не сидеть и слушать глупые стишки, непонятные постановки драмкружка и странные песни. Но концерт, к моему удивлению, оказался интересным и современным. И я чаще с интересом наблюдала за происходящим, чем украдкой зевала в кулак. А потом на сцену вышел он… Высокий темноволосый парень в строгом черном смокинге. Которого ведущие представили как Максима Тихомирова. И меня привлекла не внешность сначала, нет. Меня привлекло то, как он играл. Я сидела и зачарованно слушала, наблюдая за тем, как бегают по клавишам длинные, уверенные пальцы. А потом Максим начал петь, и я совсем пропала. Растворилась в звуках музыки и чарующем бархатном голосе. Стоит ли говорить, что после окончания выступления весь зал, успевший набиться битком, хлопал Тихомирову стоя? А всё было именно так. Аплодисменты не стихали минут десять, а Макс стоял и благодарно улыбался толпе. Несколько раз прижал руку к сердцу и поклонился. И выкрикнул «Спасибо» во всю мощь своего голоса. Я стояла и хлопала вместе со всеми, изо всех сил хлопала, не жалея ладоней. И именно тогда хорошенько рассмотрела молодого пианиста: Максим был красив, но не той красотой, что так ценится в голливудских фильмах. Красота у него была особенная, нестандартная, больше скрытая, чем явная. Аристократичная, я бы сказала. Она таилась в глазах, в улыбке, в мимике и движениях рук. Так что я аплодировала и глаз не могла отвести, восхищенная Максимом до глубины души. А потом… Наши взгляды внезапно пересеклись… Каким-то образом он разглядел меня, именно мое лицо выделил среди многих сотен других. И нет, это не было игрой воображения. Я знала, что в те несколько секунд он смотрел только на меня, видел только мои глаза. И та ослепительная улыбка, поразившая меня в самое сердце, тоже была для меня, а не для всего зала. Словно мы вдвоем остались в лучах софитов, а все остальное померкло. Наверное, тогда я в Максима и влюбилась. Именно тогда, когда поймала его взгляд и улыбку и улыбнулась в ответ. Хотя осознание этого придет ко мне гораздо позже, конечно. После того как Тихомиров ушел за кулисы, я потеряла интерес к концерту. Другие выступающие не смогли его переплюнуть, и досиживала я с трудом. Больше залипая в телефон, чем смотря на сцену. К счастью, через час всё закончилось, и я, с трудом пробравшись сквозь толпу, выбралась наружу. Молодой пианист никак не шел из головы, и музыка рефреном звучала в ушах. Мне казалось, что у этого парня большое будущее, и однажды его также объявят в Кремле или каком-нибудь Мюзик-Холле. И весь многотысячный зал тоже будет аплодировать стоя и нести цветы. Занятая своими мыслями, я споткнулась и едва не упала. На правой ноге умудрилась расстегнуться застежка на туфле. Пришлось ковылять до ближайшей лавочки, чтобы сесть и спокойно зацепить крючок за пряжку. Пока возилась с непослушным крючком, дала себе мысленный зарок: никогда не покупать обувь на таких застежках. Только на замках или липучках. Или простые лодочки. – Помочь? —вдруг раздался над головой голос, когда я, наконец, одолела упрямый крючок-застежку. – Спасибо, я уже всё. – подняла голову и замерла, не веря своим глазам. Передо мной стоял Тихомиров. Правда, уже не в концертном костюме, а в обычной рубашке и темных джинсах. А в руке у него была алая роза на длинном стебле. – Привет, – улыбнулся Максим и протянул мне цветок. – Красивая роза для красивой девушки. – Ты где ее достал? – не могла не полюбопытствовать. Ну и не принять цветок не могла. Было до ужаса приятно, что этот талантливый парень оказывает мне знаки внимания. – Места знать надо, – ослепительно улыбнулся, а у меня от смущения заполыхали щеки. – Меня зовут Максим. – Максим Тихомиров, я запомнила. Ты, кстати, потрясающе играл. – Спасибо. А ты? – Я, к сожалению, не играю. Хотя очень хотела бы. В детстве просила у родителей пианино и хотела учиться в музыкальной школе. Но учителя сказали, что у меня нет музыкального слуха и чувства ритма. Так что с мечтой пришлось попрощаться. – Да я не о том, – Макс рассмеялся. – Я спросил, как тебя зовут? – О, – вот тут мне захотелось встать и сбежать. Щеки, наверное, покраснели, как спелые томаты. Но я все же осталась сидеть и ответила, умирая со стыда. – Ольга. Можно просто Оля. Чувство неловкости и смущения просто зашкаливало. Ну как так можно было облажаться? Наверняка Тихомиров сейчас подумает, что я дурочка, и уйдет. – Оля. – парень задумчиво произнес мое имя. Будто на языке посмаковал. – Мне нравится, тебе оно идет. И тут же, без всяких околичностей спросил: – Оль, как насчет прогуляться? Ну, если ты не занята, конечно. Я удивленно вскинула на него глаза и увидела, что Тихомиров не шутит. Он явно не считал меня дурочкой, напротив, в его глазах светился искренний интерес и желание продолжить знакомство. О, эти глаза. Я заметила, что они были зеленые, цвета свежей весенней листвы. Такие редкие, необычные, с темным ободком по краю радужки. Ну как можно было отказать парню с такими глазами? Который и без того запал в душу своей игрой на рояле. И я согласилась, да. Опрометчиво, возможно, но в Максиме не чувствовалось зла. Не был он тем, от кого стоило ждать опасности. Он весь просиял, услышав мое согласие, и предложил пойти в парк, который как раз располагался неподалеку. Всего в трех остановках от ДК. Но мы, конечно же, на автобусе не поехали. Пошли пешком, наслаждаясь прекрасной погодой и разговорами. Я узнала, что Максиму недавно исполнилось двадцать, и он был внуком довольно известного композитора Евгения Тихомирова. Родители Максима погибли в автокатастрофе, когда ему было восемь, и дальше воспитывала его бабушка, учительница музыки. Которая к тому времени пять лет как была вдовой. Макс окончил девять классов, но из-за болезни бабушки не смог в год выпуска поступить в училище. Был рядом с ней, выхаживал, подрабатывал то курьером, то кассиром в заведениях фастфуда. А уже на следующий год поступил, и в этом году заканчивал третий курс. И после окончания собирался продолжать обучение в московской консерватории. Это была его мечта – получить образование и добиться успеха на музыкальном поприще. Мы вообще много в тот день разговаривали. Я рассказала о себе. Там, конечно, рассказывать было особо нечего, все предельно просто и скучно, но Максим слушал с предельным интересом. Мы заскочили в кафе и пили чай с пирожными, и как я ни упиралась, Тихомиров за всё заплатил сам. И до дома он меня проводил. И уже у самого подъезда предложил обменяться телефонами. – Я напишу, Оль. – пообещал на прощание. И написал ведь. Спустя час и написал. Мы добавили друг друга в друзья в соцсетях, начали активно переписываться, а через неделю он пригласил меня в кино… На наше первое свидание…