Глава 24 На разных берегах

Максим – Привет, Макс, проходи, – Лена посторонилась, пропуская меня в дом. – Дверь закрой сам, ладно? А то у меня мясо на сковороде сейчас пригорит. – Да не вопрос, Лен. Беги к плите. Я закрываю дверь, вешаю пальто на крючок и иду на кухню, откуда уже доносятся аппетитные запахи жаркого с овощами. – Где твои сорванцы? —спрашиваю, упав на стул. – Ванька у друга ночует сегодня. Мама Егора их из школы забрала уже. А Милу Саша заберёт из садика через час. Как раз сразу ужинать сядем. Я кивнул и помолчал пару минут, а потом спросил то, что больше всего волновало: – Оля улетела, да? – Еще в воскресенье. Долетела нормально, обустроилась. Теперь втягивается в рабочий процесс на новом месте. – Как думаешь, она одна там справится? – уточняю осторожно, а Лена слегка улыбается, помешивая мясо. – Поверь, в Питере ей сейчас будет комфортнее, чем в Каменогорске. Чем меньше воспоминаний о травмирующих событиях, тем лучше. Да и Владислава поработала с ней очень хорошо. Оля справится, я уверена. Как только Оля пошла на поправку, наши с Леной отношения снова потеплели. В больницу я больше не рискнул приходить, помня слова врача. Слишком был силен у Оли посттравматический стресс, и мое общество только сильнее расшатывало ее душевное равновесие. Она начала видеть во мне чуть ли не врага, а я не мог даже объясниться нормально, без риска спровоцировать новый приступ стенокардии. Так что всю информацию о состоянии здоровья Оли я узнавал от Лены. Я знал и о том, когда ей сняли гипс, и о выписке. Через Лену передал ей букет белых роз, когда она готовила квартиру к возвращению подруги. Хризантемы, которые она так безумно любила когда-то, покупать не рискнул. Она бы сразу догадалась, что цветы от меня, потому что только я ей их дарил. О походах Ольги к психологу я тоже знал, но в общих чертах. Ленка подробностей не раскрыла, сказала только, что на Олю всё навалилось разом: и развод, и разрыв с родителями, и авария. На Астафьева я был зол. Очень зол. Этот кретин смог отбить чужую девушку, но не смог сделать ее счастливой. Лена на все мои вопросы о браке Оли отвечала туманно, но свои выводы из отрывков информации я сделал. По всему выходило, что Оля быстро разочаровалась в этом холеном принце и не была счастлива в браке. А не разводилась, видимо, из-за родителей. Пыталась наладить отношения, сделала из себя внешне холодную леди, а внутри по-прежнему оставалась уязвимой девочкой и нежной фиалкой. Да, я понял, что все же первое впечатление было верным. Никакая Оля не сирена и не холодная соблазнительница. Просто я оставил ее одну надолго, а другой умело воспользовался моим отсутствием. Сумел очаровать и привязать к себе. Да еще и давление родителей сказалось. Эх, Оля-Оля. Как же так получилось, а? Ведь наше счастье было так возможно. Но ты решила отдать себя тому, кто тебя не ценил ни капли. Впрочем, осуждать я ее не видел смысла. Оля и так уже настрадалась из-за своего неправильного выбора. За это время я не раз прокручивал все наши реплики с момента встречи в загородном доме Ждановых и понял, что Оля себя винит. Винит за то, что повелась на сладкие, но пустые слова Астафьева, и что ради них оставила меня. Именно это она пыталась донести до меня тогда в парке, а я не нашел в себе сил выслушать. Слишком сильно растревожили душу старые воспоминания. И обиды, оказывается, не до конца я в себе изжил —стоило копнуть глубже, и они тут же всплыли, как всплывает муть со дна растревоженного водоема. Вот и заставил Олю замолчать. А ведь аварии могло и не быть, если бы я тогда ее выслушал. Выслушал, помог избавиться от чувства вины и отпустить прошлое. Но все мы, что называется, крепки задним умом. Я даже не представлял, насколько силен в Оле внутренний разлом. Не увидел, не почувствовал, не захотел присматриваться. Хотел дать ей понять, что не хочу ворошить прошлое. И вот чем закончилось в итоге: больница, реабилитация, психолог. А теперь приходилось успокаивать себя рассказами Лены, которые были полны оптимизма. Кстати, именно Лена подстроила мою встречу с Олей у набрежной. Вернее, должны встретиться мы были в кафе, но я немного опоздал и догнал Ольгу у набережной. Лена сказала, что Оля скоро переезжает в Питер и нам с ней неплохо было бы поговорить. – Уверена, что она нормально отреагирует на мое появление? – спросил я у нее. – Сейчас – да. Оля готова к разговору. Но ты всё равно будь помягче. – Само собой. Я спрашивал не просто так. За Олю я действительно переживал. И хотел, чтобы ее жизнь наладилась. Да, наша история давно и безвозвратно закончена, но… никто не заслуживает того, чтобы вечно вариться в котле воспоминаний и рухнувших надежд. Именно это я хотел сказать при встрече Оле. Что не держу на нее зла и желаю счастья. Она еще молода, успеет снова влюбиться. Главное, чтобы на этот раз не ошиблась с выбором мужчины. – Вы так и не поговорили? – Ленка, словно прочитав мысли, испытующе на меня глянула. – Нет. Оля не захотела. Жданова закатила глаза и пробормотала что-то невразумительное, а я вздохнул, вспомнив тот субботний вечер. Честно говоря, я растерялся, увидев Олю. Замер, рассматривая ее, начал придумывать, с чего бы начать диалог, но так и не придумал. Зато заметил, что Оля изменилась за эти два с лишним месяца. Она расцвела после больницы и стала даже краше, чем тогда, на ужине у Ждановых. Но главные изменения произошли у нее внутри. Я чувствовал их, хотя и не мог точно описать. Она смотрела на меня не так, двигалась и даже говорила не так. Во всем этом была какая-то легкость и свобода, что ли. Мы обменялись банальными фразами и в молчании дошли до смотровой площадки. И тут я дал возможность ей. Думал, она сама начнет разговор, расскажет, то, что хотела. Она и сказала. – Ты прости меня, Максим. За то, что оставила тебя, вышла замуж за Астафьева. Этот брак не принес мне счастья и стал самой главной ошибкой в жизни. – Оля, не надо извиняться, пожалуйста, – попытался сказать, что извинения не нужны, но тут уже она меня остановила. И я замолк, дал ей высказаться. Только она не о прошлом заговорила, а сказала мне спасибо: – Спасибо за то, что появился в моей жизни. Время, проведенное с тобой, было лучшим. И я рада, что ты стал моим первым мужчиной. Эти слова будто по живому резанули. Не думал, что будет так больно это услышать. Ну и да, я сразу понял, что это прощание. Что не нужны Ольге больше разговоры со мной. Она сумела сама переступить порог и закрыть дверь в прошлое. – И спасибо за то, что приехал в Каменогорск этим летом. Ты не только вернул себе способность творить, но и мне помог. – Это чем же? – озадаченно на нее взглянул. – Помог встряхнуться и выбраться из той трясины, в которой я жила все эти годы. Это очень важно – не застревать в прошлом, не перематывать в голове воспоминания, как старую пленку в бобине, а двигаться дальше. Я так долго занималась перематыванием, так много лет прожила бесцельно. А теперь, наконец, поборола это. И за это нужно сказать спасибо тебе. После этого Оля сразу же поспешила к такси, а я чувствовал, что снова ее теряю. Абсурдно, да. Ведь между мной и Новиковой давно всё кончено. Да, мы оба свободны сейчас, но это ничего не меняет. Да, она мне по-прежнему дорога, но… дважды в одну реку ведь не войдешь. Я не рассматривал ни малейшей возможности снова сойтись с Олей. Все равно ничего путного не получится из такой попытки. Только мучить будем друг друга. Но почему тогда в душе снова появилось это странное чувство огромной потери? Двенадцать лет назад Оля ушла от меня к Никите, а сейчас просто уходила в пустоту… В никуда. И я не мог понять, отчего внутри всё так штормило и ныло. Понять не мог, но стоял и смотрел ей вслед как зачарованный до тех пор, пока она не уехала. А после снова провёл вечер в баре, чтобы заглушить странное, иррациональное чувство тоски. – Жаль, – Лена выдернула меня из воспоминаний. – Думала, она всё же рискнет рассказать. Но ей, видимо, было легче выговориться дубу. – Какому еще дубу? – Да так, не обращай внимания. Проехали. В общем, я уверена, что теперь у Олюшки всё будет замечательно. – Я на это тоже надеюсь. Вечер у Ждановых, как обычно, прошел душевно. Я поиграл с мелкими, пообщался с другом, а потом поехал к себе и засел за работу. Уже поздно ночью, сидя на балконе с исписанными листами, я окончательно осознал одну вещь: не зря я приехал в родной город за музой. И подсознательно я знал, почему еду именно в Каменку, а не на какой-нибудь богемный курорт. Потому что слово «муза» не было для меня чем-то абстрактным и мифически-безликим, моей музой всегда была и остается Оля. За эти два месяца я написал больше, чем за прошедший год. И если после смерти жены всё как отрубило, то страх за Олю заставил начать писать снова. Я писал почти без перерыва, чтобы отогнать плохие мысли. Выливал бушующие эмоции в мелодии. И самое главное, что полученная музыка мне нравилась. Она была почти безупречной. Я Оле не соврал, так плодотворно уже давно не работал. И раньше так бывало. Работал всегда много, но по-настоящему ловил вдохновение, лишь когда вспоминал Ольгу. Вот такой жизненный парадокс… Она не стала моей женой, нам не суждено воспитать детей и состариться вместе, любовь давно осыпалась пеплом, но… Мой Олененок навеки останется моей Музой… Вопреки всему. И я не собираюсь с этим больше бороться, а принимаю как факт. И пусть Оля об этом никогда не узнает, в моих песнях навсегда останутся частички наших душ…