Глава 28.

Комментарий к 28.

Мы выяснили, что в Эмиратах в 95 году делать было нечего. Но так даже лучше - пусть будет просто загадочная арабская страна)

Первый день почти целиком провалялись в кровати – Яр лениво трахал немного оттаявшего Андрея и снова заваливался на подушки. Андрей бурчал, что ради этого не стоило уезжать из Москвы, и всё же прижимался к нему и почти не вставал – только искупался в бассейне пару раз и заказал в номер обед.

Обед тоже ели не вставая с кровати. Андрей первым попытался скормить Яру маленький кусочек мяса прямо с рук, чуть обмакнув его в желтоватый соус. Яр не только поддался, но и ответил на игру, так что Андрей краснел, но послушно ел всё, что клал ему в рот Яр. Сердце его при этом гулко стучало, в ушах шумело, и ему казалось, что он вот-вот растечётся по кровати горячей лужицей.

Именно поэтому он упустил момент, когда Яр устал наблюдать, как мягкие красные губы смыкаются вокруг его пальцев и, убрав в сторону поднос с остатками еды, повалил его на кровать лицом вниз.

Яр потёрся пахом о горячие ягодицы, но входить не стал. Скользнул ниже и стал ласкать их губами, перемежая поцелуи с легкими, но болезненными укусами, оставлявшими на коже красные следы.

Чуть раздвинув в стороны ноги Андрея, он поймал губами мошонку и, чуть прикусив, оттянул, отчего из подушек раздался протяжный стон.

Устав развлекаться, он завалился на подушки сам и потянул Андрея к себе.

Впервые с момента появления в их жизни Серова Андрей сам с удовольствием уселся на его бёдра и направил плоть Яра в себя. Прогнулся, позволяя ей получше улечься внутри, и задвигался вверх-вниз, неторопливо, но сильно, насаживаясь до конца и соскальзывая почти целиком.

Яр не выдержал непривычного темпа, с гортанным рыком поймал его за пояс и принялся вколачиваться в тело Андрея сам. Тот лишь запрокинул голову, зажмурился и тяжело дышал, пока не выплеснулся Яру на живот, так и не прикоснувшись к себе.

Яр перевернул его, навис сверху и толкнулся внутрь Андрея в последний раз, а потом попросту рухнул ему на грудь, размазывая горячую сперму по собственному животу и животу любовника. Андрей лежал, поглаживая его спину и то и дело сжимая объятия.

- Я хочу город посмотреть, - сказал он, когда оба немножко пришли в себя.

- Поздно уже, - буркнул Яр.

- Не поздно ничего.

- Там жара.

- Яр!

Яр вздохнул. Кое-как встал с постели и потянул его за собой, в душ.

К тому времени, когда они выбрались наконец из ванной – омовение вдвоём заняло в два раза больше времени, чем если бы они делали это по отдельности, да к тому же дело усугубилось тем, что в процессе процедуры Андрей решил почистить промежность Яра язычком, а Яру пришлось как-то отрабатывать удовольствие руками – идти куда-то в самом деле было поздно. И тем не менее Андрей выволок Яра из отеля и потащил гулять по набережной.

- Я уже не помню, когда мы были на улице вдвоём, - сказал он, когда они добрались до побережья и прошли по набережной пару десятков метров.

Яр молчал какое-то время. Он тоже пытался вспомнить.

- В Питере, - сказал он наконец.

- Целых два часа… - Андрей вздохнул.

- В Москве так нельзя, - сказал Яр.

- Почему? – Андрей резко обернулся и, присев на каменный парапет набережной, заглянул Яру в глаза. – Смотри, на нас никто не смотрит. Я не вешаюсь тебе на шею и не лезу целоваться. Я не девочка, которая мечтает тебя захомутать, и не даун, Яр. Я понимаю, что тебе многое нельзя. Но ты бы мог просто иногда… - Андрей отвёл глаза и закусил губу, стараясь сдержать подступившие внезапно эмоции. – Просто иногда быть со мной… - закончил он шёпотом.

Яр смотрел на него какое-то время. Потом подошёл вплотную и обнял. Одну руку положил Андрею на лопатки, а другой провёл по волосам, и заставил прижаться к себе.

- Это всё исчезнет, - сказал Андрей, утыкаясь носом ему в плечо, - едва пробьёт двенадцать часов.

Яр молчал, а спорить с гранитной глыбой, как и жаловаться ей на жизнь, было не интересно.

Андрей вздохнул и приподнял голову, заглядывая Яру в глаза.

- Поцелуй меня, - попросил он.

Яр наклонился и коснулся губами его губ – вначале едва-едва, затем чуть втягивая в себя нижнюю губу и, наконец, проникая во влажную щель языком.

Стоять так долго оказалось жарко, и поцелуй пришлось закончить – куда раньше, чем того хотел Андрей. Однако объятий он так и не разомкнул – просто передвинул руку так, чтобы можно было идти бок о бок.

Андрей подумал и тоже обнял его. Они так и шли по прямой, не размыкая рук, глядя то на синюю гладь воды, то на синюю бездну неба, пока солнце не стало заваливаться за горизонт.

- Холодно, - заметил Андрей.

Яр плотнее прижал его к себе.

- И хочется есть, - добавил Андрей, опуская голову ему на плечо и прикрывая глаза, уставшие от яркого солнца.

- Понятия не имею, где здесь можно поесть. Ты по-английски говоришь?

Андрей усмехнулся.

- Сейчас спрошу, - он осторожно выпутался из рук Яра и направился к компании мужчин, стоявших под небольшим козырьком. Вернулся через пару минут, взял Яра за руку и потянул в сторону от набережной.

Ресторан, который он нашёл, был небольшим, и подавали там исключительно местную кухню – какие-то перетёртые бобы да тот же желтоватый соус.

Женщин не было. Зато когда после первой смены блюд Андрей пошёл к стойке просить дополнительную тарелку, добрая половина заведения оглянулась на него.

Особенно внимательно смотрела компания, сидевшая прямо у бара, состоявшая из четырех крупных арабов, и когда Андрей поравнялся с ними, один из них выставил ногу, перегораживая ему проход.

Андрей окинул презрительным взглядом и ногу, и её владельца, и сказал по-английски:

- Дай пройти.

Араб ответил короткой фразой на местном диалекте, которую его товарищи поддержали взрывом хохота.

Андрей попытался обойти препятствие, но араб тут же поймал его за футболку и потянул на себя.

Сделать что-либо ещё он не успел, потому что стул его с грохотом рухнул, а рука оказалась вывернута. Оставшиеся трое тут же вскочили на ноги, но помогать почему-то не спешили – только заняли боевые стойки и с подозрением смотрели на Яра.

- Совсем охуели, чурки недоёбанные? Ещё свою хуйню из-под стола высунете нахер, уебу, дошло?

- Дошло… - протянул зачинщик, согнутый пополам так, что лицо его едва не касалось кроссовка Андрея.

Яр для надёжности завернул ему запястье посильнее и с наслаждением вслушался в ответный вой.

Андрей окинул последним взглядом араба, потом Яра.

- Надо валить, - сказал он, - всё равно не еда, а непонятно что.

- За хавку мою заплатишь. Считай, моральный ущерб, - просветил Яр свою жертву и, резко выпустив его руку, потянул Андрея к выходу.

Какой-то араб из персонала попытался перегородить ему дорогу, но Яр отпихнул его в сторону и молча вышел на улицу.

- Я бы справился, - сказал Андрей.

- Ага. Верю. Со всеми четырьмя.

- Вообще отмороженные, - согласился Андрей. – Чё они полезли?

Яр пожал плечами.

Андрей подумал и прильнул к нему всем телом. Поднял руку Яра и уложил себе на плечо.

- Поехали в отель.

Март 1995. Страна, названия которой я так и не узнал.

Может, всё-таки не всё потеряно для нас?

Яр в душе, плескается уже полчаса, смывает дневной пот. Он сегодня похож на доброго волшебника – и что бы не советовала мне интуиция, я, кажется, всё-таки верю ему.

Я всё равно не смогу его разлюбить. Я таю, как только он касается меня. И я ведь всё-таки нужен ему – иначе он не привёз бы меня сюда.

Мне почти беспрестанно хочется его обнимать.

Если я уйду от него… Скажем, сбегу… то как я буду жить без возможности погладить его по спине, прижаться к груди…

Прошло два года, а я по-прежнему едва ли не в обморок падаю от его поцелуя… Не знаю, может, он пользуется этим… Может, протягивает мне сахар, как дрессированной собаке, которая хорошо выполнила трюк.

Я не хочу думать об этом. Потому что всё равно не мыслю себя без него.

***

Уснул Яр быстро. Андрей ещё какое-то время плескался в бассейне, в котором вечером обнаружилась подсветка и подогрев. Потом вынырнул и, чуть промокнувшись полотенцем, прошлёпал в номер. Пристроился к Яру со спины и обнял его. Коснулся лёгким поцелуем основания затылка, пощекотал языком.

Яр тут же подтянул его руку к себе, заставляя обхватить себя за живот.

- Я – рик… - прошептал Андрей в самое его ухо.

Яр что-то неразборчиво промычал.

- Я всё-таки тебя люблю.