Глава 41

- С Но-вым го-дом!

Андрей закрыл глаза и запрокинул голову назад, касаясь затылком каменной стены.

- С Но-вым го-дом!

Андрей поднёс к губам сигарету, щёлкнул зажигалкой и, затянувшись глубоко-глубоко, так что полоска пепла стремительно поползла по бумажной трубочке, выпустил в темноту струю серого дыма.

- С Но-вым го-дом!

- Андрей, а ты почему не пьёшь?

Андрей поёжился. От звука голоса – такого знакомого и такого далёкого теперь – его пробирал холодок.

- Не хочу, - отрезал он и снова затянулся.

- Ой, да оставь ты его! У него всё не как у людей!

Лана, новая подружка Яра, была, конечно, права. И в том, что лучше было оставить Андрея в покое – лучше места для себя в эту ночь, наполненную шумом смеющихся голосов, выстрелами шампанского и старыми хитами, орущими с ТВ – лучшего места, чем тёмная ниша за спиной Яра, из которой можно видеть весь зал, но где никто не увидит его, Андрей в эту новогоднюю ночь представить не мог.

Он не смог бы провести её дома наедине с собой перед экраном, осознавая каждой клеточкой тела собственное одиночество.

Не мог он находиться и за столом, смотреть на улыбающиеся лица людей, которые появились ниоткуда, но так стремительно оказались Яру близки. Директора его ТЭО-прома, какие-то девочки в обтягивающих блузках, с накрашенными губами, похожими на кровавые проломы в пустоту… И Лана. Рядом с Яром, всего в паре сантиметров от него.

До Ланы были Валерия, Изабелла и Линда.

Андрей высчитал, что средний срок жизни новой бабочки составляет месяц, если эта бабочка залетает к Яру в постель. Срок Ланы по его же подсчётам подходил к концу, и тем не менее Лана была права.

Была права Лана и в том, что у Андрея всё было не как у всех… Казалось бы, он вышел сухим из воды. Избавился от сексуальных притязаний мужчины грубого и деспотичного, к тому же остался живым и при деньгах. Его ночные обязанности сводились к вполне приемлемому сопровождению в качестве одного из трёх телохранителей и юридическим услугам на сделках, что оставляло ему достаточно времени и на себя, и на клуб.

Но Андрей облегчения не ощущал.

Он смотрел на Яра постоянно.

Даже если того не было рядом, Андрей смотрел на него – на фотографиях, которых в новостях было больше, чем на бумаге у него в ящике стола, на видеозаписях, которые по долгу службы должен был отслеживать раз в несколько дней. На него и на Лану – черноволосую, высокую и по-своему красивую – если ты любишь диких необъезженных кобыл.

Лана носила высокий хвост из длинных чёрных волос и любила сочетать звериные принты с глубоким декольте. У неё были загорелые ноги, которые она еженедельно поддерживала в солярии, и острые ноготки, цвет которых менялся каждый день.

Андрей Лану не понимал. Не понимал её сексуальности – слишком грубой и откровенной, не понимал её пристрастия к дорогим машинам и дешевой музыке, не понимал, почему её любит Яр.

- Долго ещё будет играть эта дребедень? – поинтересовалась Лана, обращаясь то ли к Яру, то ли к нему самому.

Новый год Толкунов пожелал отмечать в клубе у своего бывшего мальчика, сорвав тем самым Андрею немалое новогоднее парти. Менять диджеев было уже поздно, так что звук был рассчитан на молодёжь, а Лана предпочитала Сюткина и Меладзе.

Андрей скосил глаза, предоставляя Яру самому дать ответ, но тот молчал, то ли ожидая реакции от него, то ли не желая ввязываться в конфликт.

- Играет то, что заказал господин Толкунов, - сказал Андрей и снова затянулся. Говорить что-либо ещё он не хотел – в конце концов удовлетворение капризов крашеных сучек Яра не входило в его обязанности.

- Ты ещё поговори, - фыркнула Лана и, откинувшись на спинку диванчика, перекинула одну ногу через колено другой, явно демонстрируя Яру поджарое бедро. – Господин Толкунов тебе честь оказал тем, что мы сюда пришли.

Андрей затянулся и промолчал. За столом, кажется, тоже всё смолкло – перечить, а тем более хамить подружкам босса было не принято, а Андрей явно приблизился опасно близко к черте.

Как назло стихла и музыка, и несколько секунд царила полная тишина, в которой Андрей мог слышать собственное дыхание, но он продолжал упрямо молчать, предчувствуя, что если скажет что-нибудь ещё, то и без того раскалившаяся атмосфера попросту взорвётся.

- Лана, пошли в комнаты? – раздался наконец мягкий баритон Яра.

Тишина вмиг стала ещё более неловкой, но теперь уже потому, что никому не хотелось быть уличённым в подслушивании личного разговора шефа – и через секунду сидящие за столом загомонили с новой силой, каждый о своём.

Лана поколебалась пару секунд между желанием возразить и осознанием того, что за пререкания её могут и вышвырнуть совсем, а потом просто встала и, вильнув округлым бедром, двинулась прочь.

Яр тоже встал. Прежде чем последовать за ней, он остановился около Андрея и, достав пачку сигарет, спросил:

- Не будет закурить?

Андрей молча щёлкнул зажигалкой у его лица.

Яр поймал его руку, и Андрея будто током пробило от прикосновения кожи к коже. Пальцы у Яра были шершавыми, и почти против воли Андрей вспомнил, как когда-то они ласкали его во всех возможных местах. Андрей поднял глаза от зажигалки и встретился взглядом со взглядом Яра, в котором намешано было больше, чем в бочке с порохом – и сожаление, и вина, и злость - чёрт его знает на кого из двух поцапавшихся между собой.

- У двери постоишь, - сказал он, выдыхая в воздух серый дым.

Андрей кивнул. Его ещё шатало немного от ощущения прикоснувшейся к телу руки, но он уже начинал потихоньку осознавать, что ему предстоит.

«Комнаты» придумал Андрей. Некоторые из них предоставлялись избранным клиентам, другие можно было купить за деньги. Но все они располагались на втором этаже и включали в стоимость бар с дорогим алкоголем, стереосистему, постамент для возможного выступления – кто-то приходил со своими девушками, а кто-то заказывал на месте «стриптиз».

В одной из таких комнат Яр познакомился со своей первой девочкой – Линдой.

Линда была той ещё потаскушкой – Андрей знал об этом с самого начала, но предупредил лишь раз, потому что тогда ещё рана, нанесённая Яром, была слишком свежа, чтобы он мог переживать за него всерьёз.

Она переметнулась к итальянцу, с которым Яр вёл дела – переметнулась прямо на сделке, приехав с одним, а уехав с другим.

Яр тогда орал страшно. Самолюбие его было уязвлено. А Андрей лишь стоял в отдалении, наблюдая за его бешенством, и улыбался исподтишка.

- Ну, скажи это! – выдохнул Яр, вплотную приблизившись к нему тогда.

Андрей широко улыбнулся.

- Я тебя предупреждал.

Яр молчал. Только вращал бешено глазами.

- Я могу идти? – поинтересовался Андрей, и Яр тогда позволил ему уйти.

Изабеллу он вышвырнул сам. Она была моделью, но голова у неё работала хорошо и уже через две недели дом Яра стал приобретать несвойственные ему черты элитного европейского жилья.

Яр терпел, потому что ему было абсолютно всё равно, где жить, а Андрей скрипел зубами, но молчал, старательно убеждая себя: «Это уже не моё».

История закончилась в один день, когда вернувшись домой Яр обнаружил, что Изабелла добралась до псарни. Её рабочие уже осматривали стены, а сама она по-королевски водила в воздухе рукой, расписывая, где будет солярий, а где - массажный стол.

Яр молча открыл клетку с догом и тихо скомандовал: «Фас».

Андрей с трудом сдерживал смех, рвавшийся наружу сквозь подступивший к горлу ком. Изабелла в доме Яра больше не появлялась.

Валерия вызывала у Андрея серьёзные опасения и нешуточную ненависть. Она была по-своему мила и ни с кем не ругалась, довольствуясь бриллиантами и шампанским. Она была какой-то… независимой. И ухаживания Яра тоже принимала как бы со стороны, позволяя дарить себе цветы и духи, но не отдаваясь в ответ до конца.

Андрей надеялся только на то, что Яру надоест, но до этого дело так и не дошло – Яр застал любовницу с конкурентом и молча удалил из записной книжки её телефон, приказав почти рыдающей Даше «не соединять». Впрочем, Валерия звонить и не пыталась.

Пожалуй, в тот месяц Андрею было обидней всего. Обидней, потому что он не представлял Яра таким – не суровым сибирским воякой, а галантным ухажером, способным дарить цветы. Он не понимал отношения Яра с Валерией и не хотел понимать, потому что от вида Яра с букетом цветов в руках начинало болеть в груди, и в голову лезли дурацкие мысли.

А потом появилась Лана.

Андрей к тому времени успел уже порядком устать от переживаний и перегореть. Всё же не так легко постоянно находиться рядом с объектом своей любви и при этом не переставать страдать. Чувства утихают, а время если и не лечит, то загоняет боль куда-то в подкорку, откуда она может лишь зыркать недовольно на мир, но почти не вылезать на свободу.

Боль эта стала привычной, и Андрей мог чётко сказать, в какой части его тела она живёт – там, под третьим ребром с левой стороны, не переставало ныть, будто засела в груди пуля, которую не достать никому.

Андрей стоял у двери, которую будто нарочно Яр закрыл не до конца, и слушал, как в темноте коридора звенит колокольчиком женский смех – Лана забыла уже о недавней вспышке или попросту решила забыть, потому что в одном Андрей не мог ей отказать – она знала, что иногда Яра лучше не злить.

Потом звуки смеха смолкли, сменившись негромкими, но старательными стонами, сквозь которые едва-едва слышалось тяжёлое дыхание Яра.

Андрею стало тошно. Он зажал рот рукой, чувствуя, что ещё немного - и отвращение выльется наружу, пачкая начисто вымытый пол. Он замер, стараясь не вслушиваться, сосредоточившись на своём дыхании, пока приступ не прошёл, а потом выпрямился и опустил одну руку на рукоять пистолета. Хотелось нажать курок. Всё равно в кого полетит патрон, только бы услышать звук выстрела, разрывающего воцарившуюся тишину.

- Что я делаю здесь?.. – прошептал он и тут же услышал совсем рядом:

- Андрей! Сигаретку подкинь.

Андрей зажмурился, сжал зубы и мотнул головой, прогоняя все мысли из головы. Достал сигарету и протянул Яру – стоящему рядом, запыхавшемуся и раскрасневшемуся.

- Спасибо, - сказал Яр, вынимая из пачки одну и, плотно прикрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. Закурил и выпустил струю дыма. – Ты бы тоже покурил. Бледный как чёрт.

Андрей послушно вынул из пачки сигарету и тоже затянулся. Отодвинулся чуть-чуть, прислоняясь к другой стене и разглядывая Яра – тот вышел из комнаты в расстёгнутой рубашке и хотя в проёме между полами можно было разглядеть не так уж много, участок загорелой кожи и подтянутые мышцы живота заставили тело Андрея чуть-чуть затвердеть.

Андрей закрыл глаза, чтобы не смотреть. Это не помогло, потому что Яр всё равно стоял перед глазами как живой. К тому же теперь он заговорил, будто специально силясь напомнить о своей близости:

- Нового ничего? – спросил он.

Андрей усмехнулся.

- Не знаешь, что спросить?

Яр затянулся, чтобы отсрочить ответ.

- Знаю, - сказал он после паузы. – Как она тебе?

- Дерьмо.

Яр дёрнулся и мрачно посмотрел на него.

- Поясни.

Андрей пожал плечами.

- Нечего пояснять. Она тебя кинет, как и другие до неё.

- Тебе просто не нравятся все, с кем я сплю.

- Если ты ждал, что я буду от них фанатеть, то ты полный дебил.

Яр скрипнул зубами и отвернулся.

- Она больше не будет тебя доставать, - сказал он наконец. – Я прослежу.

- Будет, - Андрей усмехнулся. – Но ты не парься. Мне всё равно.

Яр снова замолчал на какое-то время, а потом кивнул.

- Это хорошо. Я вовсе не хочу… в общем, это хорошо.

Яр повернулся, собираясь скрыться за дверью, но Андрей рукой преградил ему путь.

- Яр… Отпусти меня.

- Не разговор.

- Да нет, я не про то. Отпусти до десятого. Съезжу куда-нибудь.

- Куда? – Яр внимательно посмотрел на него.

Андрей пожал плечами.

- Не знаю. Может, в Тунис?

Яр смотрел на него какое-то время напряжённо, а потом кивнул.

- Хорошо. Только звони.

***

Ни в какой Тунис он не поехал – пришёл домой и, упав на кровать, понял, что не хочет ничего. Что больше всего ему именно нужно – не звонить. Побыть одному, вдалеке от этих глаз, этого голоса и этих рук. Но Яр не отпускал – даже на миг. Даже когда Андрей оставался один. Здесь, в его квартире на берегу Москва-реки, где всё казалось чужим, а единственной константой оставалась фотография Яра на столе, Андрею всё ещё казалось, что он не может находиться в квартире совсем один. Что Яр вот-вот войдёт, вот-вот обнимет или наорёт – ему было всё равно, лишь бы увидеть знакомое лицо снова.

Андрей перевернулся, закрыл лицо руками и взвыл. «Напиться», - подумал он. Но Андрей уже успел обнаружить, что от выпивки становилось только хуже. Хорошо помогала работа в клубе – но именно сейчас, когда там был Яр, о работе не могло быть и речи.

Андрей повалялся так несколько минут, размышляя о том, чем себя занять. Затем встал и, подойдя к столу, взял в руки телефон.

- Денис? – позвал он.

Денисом звали нового директора клуба, которого Андрей взял на место парня, оставшегося ему от Серова. Когда жизнь Андрея раскололась на части, он стал бывать в клубе куда чаще и почти сразу понял, что договориться с ним не получится. Тот продолжал тянуть одеяло на себя, воровать и пытаться подсунуть для выступлений каких-то своих знакомых, на которых никто не приходил. Андрей плюнул и уволил его, а на место директора поставил Дениса Бирюкова, который до тех пор отвечал только за кухню и напитки.

С Денисом работать было легче, и он отчётливо понимал, кому обязан всем, но были вещи, которые он делать попросту не мог, и Андрей решил, что нужно найти помощника.

- Я тут, - откликнулся Денис. – Всё пока пучком, клуб ещё не разнесли.

- Знаю, - буркнул Андрей, - только что там был. Слушай, давай попробуем всё-таки парти провести? Сделаем открытый вход для всех. Пофиг на бабки, зато пиар.

Денис хмыкнул.

- Можно, - сказал он. – Всё готово же почти. Только как ты за два дня новую дату раскрутишь?

- Не знаю. Придумай что-нибудь. И вот ещё… Кого ты там мне предлагал пару дней назад?

- Кого? А… Вспомнил. Ну, ты прямо сейчас хочешь поговорить?

- Официально у нас праздники три дня.

- Ну… да. Ладно. Я назначу. На среду пойдёт?

- Жду.

***

- Рита.

Взгляд Андрея остановился на тонких пальчиках с длинными тёмно-вишнёвыми ноготками. Пальчики были протянуты к нему скорее для рукопожатия, чем для поцелуя, хотя допускали явно и такой исход.

- Я секретаршу не искал, - мрачно сообщил Андрей и скользнул глазами выше, по обнажённой почти по локоть руке. Дальше начиналась тонкая мягкая ткань засученного рукава, плавно переходившая в плотный воротник водолазки.

- А я не секретарша, - так и не дождавшись рукопожатия, Рита опустилась на стул напротив и, жестом подозвав официантку, попросила: - эспрессо. А лучше лате.

Андрей откинулся назад, разглядывая гостью. У неё были аккуратно подстриженные каштановые волосы, острыми прядками прикрывавшие лоб, высокие скулы и карие спокойные глаза.

- Я работала диджеем почти год, пока наша станция не навернулась. Могу показать резюме.

Андрей хмыкнул и принял из её рук чёрную папочку. Рассеянно пролистал.

- Всё это хорошо, - согласился он, поскольку содержимое папки его не особенно интересовало, - но я представлял вас несколько… иначе. И если бы Денис сразу сказал, что вы его девушка…

- Я не его девушка, - перебила его Рита. – Я пока что ничья. Но вы об этом можете не волноваться. Меня интересуют мужчины посолидней.

- Вот это меня и пугает больше всего.

Рита улыбнулась.

- Я шучу.

- А я нет.

Официантка опустила на стол чашку кофе, а Андрей сделал глоток из своей. Рита высыпала сахар из бумажного пакетика и несколькими быстрыми движениями перемешала.

- Послушайте, Андрей Георгиевич…

- Можно просто Андрей.

- Это уже хорошо. Так вот… Я хочу работать. Я могу работать по двадцать часов в сутки с одним условием: работа нужна мне прямо сейчас.

- Всё страньше и страньше…, а почему вы не хотите вернуться на радио?

- А вы работали когда-нибудь на радио?

Андрей качнул головой.

- Такую работу очень трудно найти. А я… Ну, я не совсем из Москвы. Я знаю, о чём вы подумали, но мужа я не ищу. Только работу.

Андрей наклонил голову и задумчиво посмотрел на неё. У него не было доводов против. Он просто не мог представить рядом с собой девушку - слишком отвык. «Или, напротив, слишком привык», - поправил он себя. – «К Ланам… и Изабеллам».

- Суть работы вы представляете?

Рита кивнула.

- У меня есть контакты в той среде, которая вам интересна. Я умею ладить с людьми. Говорю по-английски. Мне просто нужна работа прямо сейчас. И желательно – не протирать столы.

- А где гарантия, что вы не сбежите, когда ваши проблемы будут решены? – спросил наконец Андрей, чувствуя, что уже сдаётся.

Рита развела руками.

- А вы не заставляйте меня сбегать. Да и потом… Мы с вами ничего не теряем.

Она улыбнулась, и Андрей подумал, что ему, пожалуй, нравится эта улыбка. Она будто солнечный лучик ласкала уставшие от темноты глаза.

Андрей протянул руку и, когда в неё легла узкая ладонь, произнёс:

- Можно на ты. Приступаем сейчас.