Глава 58

Яр достал сигарету и закурил. Обвёл взглядом Антона и Романа, сидевших на диване напротив, и произнёс:

- Ну.

Роман с Антоном переглянулись.

- Давай, Роман. Ты знаешь, что я хочу спросить.

Роман прокашлялся.

- Камеры ничего не зафиксировали, Ярослав Игнатьевич.

Яр нацелил на Романа испепеляющий взгляд.

- И мои люди… Не видели никого. Может, его вынесли через чёрный…

- Хватит! – Яр саданул кулаком по столу и, привстав, ткнул в Романа сигаретой. – Я сделаю вид, что верю тебе. На этот раз. Но на будущее тебе лучше знать, что из моего бизнеса выбывали и за меньшее!

Роман поджал губы и промолчал.

- Три дня искать мальчишку!

- Мы в Москве!

- Я знаю, что не в Калининграде! В Калининграде ещё бы мог понять - но здесь, где меня знает каждая собака!…

- Ярослав Иг…

- Молчать! – Яр ещё раз ударил кулаком по столу. – Запомни, Роман. Теперь я буду следить за тобой. И лучше бы тебе не проколоться второй раз.

Он повернулся к Антону и перевёл дух.

- А ты?

- А что я?

- Кто Якутского проверял?

Антон молчал.

- Кто его вообще допустил в мой кабинет?

- Так всё же было…

- Больше такого слышать не хочу, Антон.

Антон торопливо кивнул и потупил взгляд, хотя так и не понял толком, в чём виноват.

- Теперь дальше. Что с этими, - Яр обвёл кончиком сигареты кабинет. – Изобретателями?

Он посмотрел на Романа, и тот кивнул так же быстро, как и Антон.

- Они отсюда уехали. Сели на поезд. Что было дальше – не знает никто.

- Я не про то, - поморщился Яр. – Ну, ты начальник СБ или кто, а, Роман? Ты правда веришь, что Якутский на такое решился сам?

Роман молчал.

- Чтоб такие дела воротить - хорошая крыша нужна.

- Ярослав Игнатьевич, сейчас не те времена…

- Тогда или сейчас, а крыша нужна! – рявкнул Яр. – И не спорь, если я говорю. А лучше думай своей головой. Кто-то здесь, - Яр постучал сигаретой по пепельнице, - в Москве. Надоумил их сотворить такое дерьмо. Потому что иначе они не нашли бы ни исполнителей, ни подвал. И кто-то здесь, в Москве, забыл объяснить им, что нельзя делать Толкунову такое дерьмо. А может быть, просто не захотел объяснять, а, Роман?

Роман сглотнул, глядя в налившиеся кровью глаза Ярослава.

- Наверное, Ярослав Игнатьевич. Может быть.

- Тогда ищи! Ищи, Роман! Пока кто-то ещё не нашёл тебя! Дошло?

Роман кивнул и встал.

- Разрешите идти?

- Иди. Стоп, - произнёс Яр, заметив, что Антон тоже собирается вставать. – А ты посиди ещё.

Антон послушно сел обратно в кресло.

Яр дождался, пока Роман покинет кабинет и снова посмотрел на него.

Антон не походил на Андрея ничем. У него были чёрные волосы, коротко остриженные, как и положено яппи, аккуратные запястья и бледные губы, которые умели складываться только в дежурную улыбку.

Это не меняло, конечно, того, что подобные мальчики Ярослава заводили. Вот только гадить на рабочем месте он больше не хотел – Егора хватило ему с головой. И потому подобрал такого, чтобы даже мысли не приходило о том, чтобы его завалить. Чтобы просто радовал глаз и не истерил – как истерила Даша в последний год.

- Значит так, - сказал Ярослав вслух. – За этим, - он ткнул сигаретой в дверь, которую только что миновал Роман, - установить надзор. Найми мне кого-то со стороны, не надо своих.

Антон сосредоточенно кивнул.

- И проверь вот эти досье, - Яр достал из верхнего стола стопку бумаг и вручил их Антону. Тот ещё раз кивнул.

- Что интересует, Ярослав Игнатьевич?

- Чёрные пятна… Всё как всегда.

- А задача?

- Не задача, а вопрос. Кто из них сможет возглавить СБ.

Антон кивнул и торопливо спрятал бумаги в глухую чёрную папку, которую носил с собой.

- Это всё.

Яр затушил сигарету и задумчиво посмотрел на телефон. Андрей, должно быть, уже ложился спать. Или просто спал – в больнице ведь, наверное, рано наступает отбой. А так хотелось вернуться домой и увидеть его… Как когда-то давно.

Яр качнул головой.

- Мире позвони, скажи - на работе задержусь. И организуй мне… Ну, ты понял. Как всегда.

Антон встал и направился к двери.

- А, хотя, подожди, - окликнул его Яр. – Не надо, как всегда. Принеси лучше коньячка… и каталог сообрази.

- Каталог чего?

- Каталог Calvin Klein, чего ж ещё?

Антон помедлил.

- Ярослав Игнатьевич, я тут в журнальчике кое-что нашёл, хотите покажу?

Яр пожал плечами и кивнул. Антон торопливо вышел и вернулся уже со свежим декабрьским номером Men’s Health в руках.

- Вот, - опустив журнал перед Яром на стол, он открыл его на тридцатой странице, где под надписью «40 вещей, которые…» красовался загорелый черноволосый красавец.

- И что? – спросил мрачно Яр. – Ты мне предлагаешь его?

Антон покачал головой.

- Фамилию фотографа посмотрите. Вот тут?

Ярослав опустил глаза и расплылся в глуповатой улыбке.

- Это ваш? – уточнил Антон.

- Может быть, - Яр помолчал. – Но получилось хорошо. А знаешь что… Подбери-ка мне лучше каталог фотоаппаратов, – Яр усмехнулся. – Я сам в детстве увлекался. Надо же… И он.

Яр качнул головой, разгоняя ворох нахлынувший мыслей.

- В общем, принесли каталог.

- А Calvin Klein?

- И его. Оба принеси.

Серёга днём так и не зашёл. Не зашёл он и вечером, в отличие от Димы, который вместе с обычным набором деликатесов принёс коробку кассет.

- Короче, я выбрать не смог, - сказал он и опустил коробку рядом с Андреем на кровать. – Ты смотри, я вскрыть упаковку помогу.

Андрей посмотрел на разноцветные корешки и зажмурился. Сердце снова свела боль.

- Дима, ты где это взял?

- А что не так? – Дима в недоумении посмотрел на него.

Коробку от края до края наполняли штабеля рокопопса. И всех до одного исполнителей Андрей знал в лицо.

- Ничего, - не открывая глаз, покачал головой. – Не надо. Пожалуйста. Убери.

Дима торопливо спрятал кассеты обратно в пакет и оповестил Андрея:

- Всё. Убрал. Ты это… Извини. Я тебя расстраивать не хотел.

Дима замолк, взволнованно глядя на него, а Андрей сидел ещё какое-то время, прежде чем произнёс, всё так же не открывая глаз:

- Дима, у тебя было когда-нибудь такое… Что ты не хочешь прошлое вспоминать? Вообще.

Дима замешкался, и Андрей продолжил:

- Просто, за что ни возьмись… Любая точка приносит только боль, - он открыл наконец глаза и внимательно посмотрел на медбрата. – А я не хочу боли. Понимаешь? Совсем.

Дима поджал губы. Он не знал толком, что сказать, и Андрей, поняв это, вздохнул и отвернулся.

- Ты в голову не бери. Спасибо тебе за всё.

Дима не шевельнулся. Сидел молча и продолжал смотреть на него, но Андрей так и не повернулся, и Дима просто накрыл его здоровое запястье своей рукой, а затем спросил:

- Андрей, это дело не моё… Но за что тебя взяли, а?

Андрей устало посмотрел на него.

- Ты прав. Это дело не твоё.

Дима замолк, пытаясь придумать следующий вопрос.

- Что у тебя в прошлом? Те, кто там, ещё могут быть опасны для тебя?

Андрей пожал плечами.

- Я не знаю. И мне просто… Всё равно, - он помолчал и добавил, – я просто не хочу вспоминать. Вот и всё.

Он замолк, облизнул губы и продолжил.

- Но как? Как, если всё, что там, это и есть я? Если выбросить всё то, что было в прошлом, то что останется? – он поднял перед собой забинтованную руку и провёл ей в воздухе. – Ничего. Разве что этот палец. И всё.

Дима отвернулся.

- Знаешь, - произнёс он после долгой паузы. – Я тут три года уже. Скоро практика закончится и стану вроде как… Врачом.

Андрей выжидающе посмотрел на него.

- Вот только я столько насмотрелся, что уже не уверен, хочу ли видеть это всё, - он обвёл взглядом палату, - всю жизнь. Понимаешь?

- Нет.

- И не надо, - Дима вздохнул. – Я просто о том… Что тут много умирают. И это часто можно увидеть на лице. Не знаю, как тебе объяснить. Просто… что человек не хочет жить.

Андрей прикрыл глаза, не в силах на него смотреть.

- И я? – спросил он.

Дима улыбнулся и покачал головой.

- В том-то и дело, что нет, - он протянул руку и пальцами провёл по виску Андрея, а затем поймал его щёку в ладонь. – Ты устал, зверски устал. Но ты ещё будешь жить. Ты из тех, кто победил бы даже рак. С тебя всё стекает водой.

Андрей открыл глаза и поймал его взгляд, а Дима улыбнулся.

- Тебе пришили палец, Андрей. Считай, что смерть коснулась тебя - и прошла стороной.

Андрей поймал его руку и накрыл своей.

- Попробую, - сказал он. – Но я как-то устал… радоваться тому немногому, что у меня есть.

Дима улыбнулся ещё шире.

- Оглянись по сторонам. И скажи мне, чего у тебя нет?

- Любви, - ответил Андрей резко, не успев даже подумать, и тут же отвернулся, устыдившись своих слов. – Как идиот…

- Почему?

- Что - почему?

- Почему нет?

Андрей пожал плечами, всё так же не глядя на него.

Дима снова улыбнулся и, наклонившись к самому его уху, прошептал:

- Хочешь, я буду тебя любить?

Андрей резко качнул головой и попытался отстраниться.

- Не надо, Дим.

- Почему?

- Потому что я не хочу… Вспоминать ещё одну боль.

Дима смотрел на него какое-то время, а потом высвободил руку и встал.

- Как хочешь, - сказал он и кивнул. – Выздоравливай, Андрей

Серёга всё-таки пришёл, но уже утром и не один – следом за ним в дверях появился красивый, но немного зажатый парень, которого Андрей скорее мог бы представить в модельном бизнесе, чем в библиотеке.

- Привет, - Серёга сразу же устроился на соседней кровати и взглядом указал на своего приятеля, - это Евгений.

Андрей поднял бровь.

- Андрей, - сказал он. – И как же вы познакомились?

Серёга усмехнулся и начал было рассказывать про какое-то кафе, но потом, заметив, что его приятель всё ещё стоит в дверях, встал, подошёл к нему и, усадив на другой стороне кровати, снова забрался на неё с ногами.

Всё это время он продолжал какой-то малосвязный рассказ, так что в конце концов Андрей, неотрывно смотревший на Евгения, поднял вверх здоровую руку, останавливая этот сумбур.

- Серёж, один вопрос.

- Ну, - нетерпеливо ответил тот.

- Почему ты думаешь, что у нас что-нибудь получится? Я не тебя имею в виду, - торопливо остановил он собиравшегося было встать и уйти Евгения. – Я имею в виду, - и он посмотрел на Серёгу, - почему ты думаешь, что получится у меня.

Сергей ослепительно улыбнулся.

- Потому что вам обоим нечего терять.

Они поговорили ещё. Сергей всё время с опаской поглядывал на перебинтованную руку Андрея, будто та могла оказаться заразной, и в конце концов Андрей сжалился над ним и, махнув здоровой рукой, велел уходить – только попросил напоследок зайти и проверить, заперта ли в его квартире дверь. Серёге он доверял не слишком, но больше попросить всё равно было некого – разве что Диму, но тому Андрей доверял ещё меньше.

На руку свою он боялся смотреть и сам. С тех пор, как ему перестали колоть обезболивающее, палец всё время чесался и болел, и Андрей не мог до конца поверить, что какое-то время у него пальца просто не было, – а теперь вот опять есть.

Тем не менее до снятия бинтов оставалось два дня, и Андрей ждал этого момента с нарастающими нетерпением и опаской.

Серёга больше не приходил, но всё время звонил и справлялся, как дела. Обещал к тому же найти ещё парочку моделей, если сессия пройдёт удачно.

Дима, напротив, заходил каждый вечер, но стал каким-то замкнутым и отстранённым, так что Андрей уже жалел о сказанных в порыве откровенности словах.

Подарков он больше не приносил – по крайней мере, от себя; однако ещё один подарок Андрей всё же получил. Если быть точным, упакован он был как один, но внутри вещей было целых три: кашемировая безрукавка золотисто-коричневого цвета, в тон ей крупной вязки шарф и фотоаппарат – не только дорогой, но и просто хороший, один из трёх, которые Андрей подумывал купить, но не решался, не имея толком дохода.

Едва Андрей увидел фотоаппарат, его пробрала дрожь. Принимать анонимных подарков он не хотел, а с некоторых пор и не любил. Однако, когда взял его в руки, понял, что отказаться просто не может. Это были не безликие золотые часы, которые прислал ему когда-то Эдуард, и не одна из его картин, больше славившая дарителя, чем получателя. Эта вещь была «его». Она идеально лежала в руке и, казалось, дышала едва уловимым теплом. Андрей хотел и боялся поверить, кто мог её прислать – и желая проверить свои подозрения в последний раз, развернул безрукавку, рассчитывая отыскать на ней знакомые буквы Calvin Klein. Однако на бирочке не было ничего.

Андрей глубоко вздохнул, проклиная собственную глупость, но именно потому, что не мог толком ни подтвердить, ни опровергнуть свои подозрения, решил фотоаппарат всё же оставить себе.

Дима нервно облизнул губы, услышав, как звонит телефон, но трубку всё-таки снял.

- Да?

- Это я. Узнал?

- Да.

Яр побарабанил пальцами по столу.

- Ну… как у него дела?

- Выписывают завтра. Всё уже хорошо.

Наступила тишина.

Яр думал о том, как неожиданно приятно оказалось просто что-то Андрею дарить. Выбирать для него одежду и технику, даже просто еду. Ничего подобного он не испытывал ни с кем – ни с Мирой, ни с другими женщинами, ни даже с Богданом.

И то, что не надо было потом смотреть Андрею в глаза, делало эти подарки только приятней. Он ничего не ждал – и потому ничего не боялся потерять.

- Простите… Может, это не моё дело… Но я должен спросить, - решился Дима наконец.

- Ну, - бросил рассеянно Ярослав.

- Вы… Что вы хотите от него?

Яр помолчал.

- Ничего.

- Мне кажется, он боится чего-то… Может быть, вас?

Яр скрипнул зубами.

- Ты прав, - процедил он. – Это не твоё дело.

- Простите, но если так, я не хочу больше вам помогать.

- Это, милый друг, не тебе выбирать.

- Он выписывается. Я больше не должен за ним следить, ведь так?

- Нет, не так, - отрезал Яр. – Ты будешь вести его дома. Как хороший врач вёл бы пациента. Ты понял меня?

Несколько долгих секунд царила тишина. Потом Дима ответил глухо:

- Да.

- Вот и хорошо. Оплата – та же, что и была.