Глава 87

Яр смотрел, как Андрей сидит на берегу ручья и полощет в проточной воде накопившиеся кружки – выходить из дома в дождь не хотелось никому.

Смотрел и думал, когда Андрей перестал улыбаться.

Вспоминая те далёкие дни, когда они ещё не знали друг друга, и Андрей казался ему просто маленьким хулиганом – слишком сладким хулиганом, чтобы использовать его для чего-то, кроме постели – Яр уверенно мог сказать, что в те дни особый эффект на него производила улыбка Андрея.

Она рассеивала всё – любую злость, подозрения, даже похоть.

Когда улыбка расцветала на лице Андрея, его даже трахать не хотелось – только глупо улыбаться и смотреть, как она отражается в светло-серых глазах.

Яр точно помнил, что Андрей улыбался часто – его можно было бить, выставлять на улицу в мороз, он возвращался и льнул к плечу человека, который творил с ним, что хотел. И улыбался.

Была ли улыбка потом, Яр вспомнить не мог.

В его голове она была всегда – даже когда он не видел Андрея неделями, лицо этого мальчишки, дважды перевернувшее его жизнь вверх ногами, светилось улыбкой.

А вот улыбался ли настоящий Андрей – Яр вспомнить не мог.

Кажется, в последнее время он больше смотрел Андрею в глаза.

Глаза тоже были загадкой – как воды озера настолько чистого, что даже на глубине десятков метров можно увидеть дно. Эти глаза составляли настолько дикий, неправдоподобный диссонанс с тем, чем Андрей занимался, что одно это противоречие будило в Ярославе невыносимую злость.

А вот улыбку он замечать перестал и теперь мог только гадать, была она или нет.

Теперь улыбки не было. Андрей если и улыбался, то неохотно, будто бы смущённо, и всегда – в ответ на улыбку Яра, но никогда – сам по себе.

Поначалу Яр не задумывался о том, почему так. Андрей просто был рядом – и это уже было хорошо. Андрей был только его, и он сам мог не думать, кроме Андрея, ни о чём. К тому же в первые дни у Яра попросту не хватало на отвлечённые мысли сил.

Теперь, когда жизнь входила в какое-то русло, которое он мог бы назвать нормальным, Яр всё больше смотрел на Андрея, которого уже с трудом удавалось назвать мальчишкой, и подмечал детали, которые стали другими.

Андрей не сильно изменился лицом. Он оставался таким же хрупким и пронзительно молодым – Яр с уверенностью мог бы сказать, что в его годы выглядел старше на пять лет.

Волосы от местного климата распушились сильней обычного, и Андрей всё больше небрежно загибал их за уши или вовсе собирал в хвост, но это тоже меняло его не настолько, чтобы Яр мог не узнать.

Изменилась одежда – хотя Яру уже казалось, что он видел Андрея во всём, в чём только мог, да и просто безо всего. Но и это был лишь небольшой штрих.

Яр легко угадывал в этом Андрее контуры того лица, которое не давало ему покоя все прошедшие годы, вот только злиться на этого Андрея он не мог. И сейчас, наблюдая, как Андрей равнодушно полощет посуду, Яр понял почему – не было ни той улыбки, ни тех глаз, которые сводили его с ума.

Этот Андрей смотрел устало - как кукла, у которой кончается завод. Иногда – с болью. Но никогда – тем прозрачным взглядом, который разрезал темноту любой комнаты как масло нож. И не улыбался тоже никогда.

- Андрюш, - позвал Яр и, приземлившись на камень рядом с ним, отобрал у Андрея последнюю чашку. – Тебе нравится здесь?

Андрей молча кивнул. Пару секунд тупо смотрел на чашку, а потом уткнулся в плечо Яру лбом.

- Устал? – спросил Яр.

Не отрываясь от него, Андрей покачал головой.

Что ещё спросить, Яр не знал. Оказалось, что за все прошедшие тринадцать лет с момента их первой встречи они так толком и не говорили ни о чём.

Яр осторожно погладил Андрея по спине.

- Иди в дом. Я домою и приду.

- На охоту не пойдёшь? – Андрей чуть приподнял лицо.

- Поздно уже, мало что подстрелю. Или ты мяса хочешь?

Андрей опять покачал головой.

- Не особо. Просто не хочу, чтобы ты без меня ушёл.

Он подумал и добавил.

- И в дом не хочу. Насиделся уже.

Яр усмехнулся. Это на Андрея походило уже больше, и он предложил:

- Пошли на озеро? Тут местечко есть, где песчаный берег. Позагораем, пока тепло.

Андрей кивнул.

- Плавок нет, - разочаровано отметил он, уже вставая.

- Да что я у тебя под плавками не видел? – Яр воспользовался случаем и хлопнул по заднице, которая оказалась ровно у него перед носом.

Андрей фыркнул, но отвечать не стал.

До места идти было недалеко, и оно, в общем-то, мало отличалось от того берега, где стояла изба – разве что немного другим был пейзаж.

- Я тут в детстве купаться любил, - сказал Яр, стягивая с себя свитер, а затем и футболку. Андрей тоже раздевался, хоть и неторопливо как-то и без особого энтузиазма.

- Как ты тут вообще жил? – спросил он и тут же добавил. – В смысле, вообще без людей?

Яр пожал плечами и взялся за джинсы.

- Почему без людей? Двадцать минут до деревни - для мальчишки не срок. Да и к нам прибегали, мать пирогами кормила всех.

- А потом? В армию загремел?

- Загремел? – Яр усмехнулся и рухнул на песок к озеру лицом. – Во-первых, сначала в институт.

Андрей поднял брови. Он тоже уже лежал на песке, а теперь перекатился на живот, чтобы заглянуть Яру в лицо.

- Прикинь, - поддел его Яр, - и даже не в ПТУ.

- Окончил? На кого?

- На архитектора. Не то чтобы нравилось… Просто работа не пыльная, и в то же время… Профессия. Не гуманитарное что-нибудь.

- А работать почему не стал?

- Потому, - Яр помрачнел и отвернулся.

Андрей тоже подобрался, чувствуя, что снова натыкается на какую-то непробиваемую стену, которая стояла у Яра в голове.

- Почему я всё время рассказываю о себе? – Яр снова повернулся к Андрею лицом, и этот внезапный переход в наступление застал его врасплох. – Ты тоже учился. Почему юрфак?

Андрей пожал плечами.

- Да меня не спрашивал никто. Просто круто – Кембридж и все дела. Не историю ж искусств мне изучать.

- Ну, хорошо, а потом?

- А что потом? – Андрей усмехнулся, но неправильно, не так, одним уголком рта. – Потом был ты. Сам знаешь, чему ты меня учил. Трахаться и стрелять.

Яр поджал губы, напоминание о прошлом радости не приносило и снова будило почти забытую злость.

- А сам? Чего хотел?

И снова на губах Андрея промелькнула улыбка – злая и даже требовательная, но снова не та.

- Тебя!

- Кроме меня.

Андрей пожал плечами и откинулся на песок. Теперь взгляд его был направлен на голубое небо, кое-где перечёркнутое кучками облаков.

- Мне нравилось заниматься клубом. Музыку подбирать.

Яр, смотревший на него, отвёл взгляд.

- Но я, наверное, не стал бы делать этого опять.

- Почему? Больше никто не сожжёт.

Андрей всё-таки усмехнулся и посмотрел на него. Покачал головой и снова откинулся назад.

- Фотографировать я бы мог. Там тоже музыканты и всё такое. Хотя выбор не такой большой – продвигаешь только тех, кого хочет редактор. И всё.

Яр подложил под голову локоть и снова посмотрел на него.

Он Андрея фотографом с трудом представлял – даже при том, что видел его работы, и знал, что получается весьма хорошо.

Ему вообще не очень хотелось бы видеть Андрея среди музыкантов, актёров и моделей. И тем более не хотелось бы, чтобы он фотографировал кого-то из них.

- Помнишь, я спрашивал… - произнёс он. Как и в тот, первый раз, вопрос вырвался сам собой.

Андрей не шевельнулся, хотя наверняка понял, о чём речь.

- Ты с кем-то потом спал?

- Потом? – не поворачивая головы, Андрей приподнял брови. – С женой.

- А ещё?

Андрей поджал губы.

- С Эдиком? – помог ему Яр.

Андрей ещё секунду лежал так, поджав губы, а потом вскочил - быстро и резко, как освободившая от давления пружина, и, подхватив одежду, принялся натягивать на себя.

- Пошёл ты, Яр, - бросил он, засовывая ногу в раструб джинс, - ты у меня на глазах сколько перетрахал баб? А мужиков? Да даже эта твоя долбанная тюрьма из-за чего?..

Яр приподнялся и, схватив Андрея за щиколотку, зафиксировал её, не давая Андрею продолжать.

- Я с этим мальчиком – не спал. И не убивал. Он слишком похож на тебя.

- Да ты даже с подобием моим не стал бы спать! Это просто охренеть! – Андрей дёрнул ногу на себя, и Яр всё-таки отпустил его – но только затем, чтобы вскочить на ноги и перехватить его за плечи.

- Андрей! – рявкнул он.

- Что? Что «Андрей»? – передразнил тот. – Честное слово, ты меня уже заебал.

- Ты можешь просто сказать – да или нет?

- Нет! Нет – не собираюсь ни в чём отчитываться перед тобой, - Андрей задрал голову, чтобы видеть его глаза. – Ты меня бросил! Ты меня, блядь, послал! И теперь хочешь знать, был ли я верной женой – или нет!

Андрей вывернулся из его рук и, подхватив футболку, бросился прочь. Яр хотел было поймать его за руку, но потом передумал. Подхватил собственные джинсы, натянул их. Подобрал остатки одежды и пошёл в дом.

Он был зол.

Яр сам не мог бы сказать - почему. Не мог бы даже сказать - на кого. Только знал, что в груди закипает и бесится злость.

Поначалу злость просто бурлила в нём, а потом, уже у самых дверей, он понял, что хочет сделать и что поможет ему унять эту злость – тем или иным путём.

Он поднялся на второй этаж, зашёл в комнату, которая теперь считалась комнатой Андрея, и рванул из-под кровати сумку, которую они привезли с собой. Андрей давно уже распаковал почти всё – внутри остались лежать только запасные носки и тетради с истрёпанными уголками. Одна – совсем старая, другая – немножко целей и новей.

Яр взял их в руки, загнал сумку обратно под кровать. Спустился на первый этаж, устроился перед печкой и стал читать – подряд.

Андрей вернулся поздно. С собой у него был подстреленный из пистолета кроль и дикая морковь.

Домой он идти не хотел вообще, но в лесу начиналась гроза, а он ещё не чувствовал себя настолько уверенно в тайге, чтобы разжигать костёр и спать под проливным дождём.

Яр сидел перед печью. Андрей замер ненадолго, раздумывая, подойти к нему или сразу подняться наверх. Один только вид локтя, торчащего из-за спинки, пробуждал в груди тянущую болезненную ломоту. Злиться на Яра долго он не мог – как бы ни хотел.

Андрей вздохнул и шагнул к нему, ещё не зная, что собирается сделать или сказать, и, просто надеясь разрядить обстановку, произнёс:

- А я кролика принёс…

Андрей замер, глядя на лежащую на коленях у Яра тетрадь, исписанную собственным неровным подчерком.

Сердце пропустило удар и яростно толкнулось о рёбра. Где именно Яр читает, Андрей понять не успел – не произнеся больше ни звука, выхватил из его рук тетрадь и попытался швырнуть её в печь, но не успел – нужно было открыть заслонку, а Яр перехватил его руки и рванул тетради, вырывая листы.

- Верни! – крикнул Андрей, окончательно теряя над собой контроль. - Верни, сволочь, не твоё!

- Уймись! Я уже всё прочёл.

- Ненавижу… - выдохнул Андрей и мгновенно обмяк. – Как же я ненавижу тебя… - он почти уже выпустил тетради из рук, но потом снова рванул на себя, разрывая в клочья, вырывая с мясом куски и чувствуя от чего-то, что это рвётся он сам.

- Андрей!

Андрей отступил. Сделал два шага прочь к стене и рухнул на диван.

Яр смотрел на него.

Какое-то время царила тишина. Затем Андрей провёл пальцами по волосам, приглаживая их, и почти спокойно произнёс:

- Это всё было давно.

Яр молчал какое-то время.

- Тогда зачем ты хранишь это всё?

Андрей смотрел на печку, так не вовремя подведшая его дверца раскачивалась на петлях.

- Ты мог бы сказать, - медленно произнёс Яр.

Андрей не выдержал. Сжал кулаки и зло посмотрел на него.

- Что, Яр? Сказать что?

Яр поджал губы. Ответа он не знал.

- Всё.

- Что тебя так удивило, Толкунов? Ты хотел знать, спал ли я с кем-то? Да, спал. Ты всегда это знал. Что теперь? Ты убьёшь Серёгу и Марка? А как насчёт всех тех, кому ты сам меня отдавал? Их ты почему не убил?

- Ты сам предложил!

- Я предложил один раз! – Андрей вскочил и, всё так же сжимая кулаки, уставился на него. – Один долбанный раз, потому что иначе тебя могли убить!

- Но тебе понравилось?! – Яр шагнул к нему и замер, комкая в пальцах листки.

- Урод… - выдохнул Андрей.

- Ты вообще не должен был с ним спать!

- Ему ты об этом сказал?!

Яр ответить не успел, потому что Андрея прорвало.

- Он, блядь, тупо содрал с меня штаны и поимел. Но мне это должно нравиться, так? Я же шлюха, так ты считаешь! Я прусь от того, что меня ебут незнакомые мужики! Ты-то сам как думаешь - может это нравиться, Яр? Вроде пробовал, как оно тебе?

Яр замахнулся, но ударить не успел. Кулак сам замер, будто наткнувшись на стену, когда Яр заметил в глазах Андрея знакомую злую пустоту. Так он и раньше смотрел. Но никогда – на него.

- Андрей… - произнёс Яр и понял, что тяжело дышит, а сердце стучит так, что он едва слышит самого себя.

Андрей молчал. Губы его дрожали, слова просились на волю, но он говорил их слишком много раз, чтобы повторять ещё.

- Ненавижу всё это дерьмо, - сказал он и отвёл глаза.

Яр стоял молча ещё секунду.

- Я в лесу переночую, ок?

- Идиот, - скрипнули листки, и Андрей почувствовал, как бумага ложится ему в ладонь. – Я пройдусь, Андрей. А ты никуда не уходи. Мало ли, случится что.

Андрей так и не поднял глаз, пока Яр перекидывал двустволку через плечо и выходил наружу. Он стоял неподвижно, даже когда скрипнула дверь, и только потом, когда его собственное сердце перестало бешено стучать, медленно, не замечая ничего вокруг себя, стал подниматься на второй этаж.

Спать он лёг в той комнате, где оставил вещи – впервые за последние две недели. Но уснуть всё равно не мог – вглядывался в темноту, думая о том, что делать теперь. Как жить в одном доме с Яром, который знает всё. И о том, вернётся ли Яр вообще хотя бы к утру – за окнами вовсю бушевала гроза. Завывал ветер, и хрустели стволы деревьев.

Яр пришёл в полной темноте, за час или два до утра. К Андрею он не зашёл – молча прошёл к себе и стал раздеваться. Впрочем, и в постель он тоже не лёг – сел на кровать и долго смотрел в темноту коридора, но разглядеть не смог ничего.