Глава 90

Курток всё-таки взяли две – по цене одной. Андрей рассматривал приобретение с ощутимой подозрительностью, а Яр с усмешкой наблюдал за ним со стороны, узнавая порядком подзабытые уже гримаски на красивом, хоть и неухоженном сейчас лице.

- Китай, - признался он, поймав на себе этот насмешливый взгляд.

- Он самый. Тут везти недалеко.

Андрей замолк. Он чувствовал свою вину в том, что не догадался взять побольше бабла, хотя это и не изменило бы ничего – швейцарские пуховики сюда, видимо, можно было заказать только по почте.

- Я рад, что ты приходишь в себя, - сказал Яр, когда с огромными свертками в руках они возвращались в машину.

Андрей сверкнул на него глазами из-под бровей и принялся заталкивать пуховик на заднее сиденье.

- Я – прихожу в себя? – он открыл другую дверцу и устроился на пассажирском сиденье. – Думаешь, я так помешан на Кристиан Диор?

- На Кельвин Кляйн, - насмешка с лица Яра не делась никуда даже после того, как он уселся за руль. – Но мне это нравится.

Он рванул машину с места к следующему магазину – всего их оставалось три. Патроны, еда, запас лекарств.

Почти три недели от Люка не было вестей.

Уже вовсю шёл сентябрь, и в небе проносились первые стаи уток, уносящихся на юг. Стрелять их было одно удовольствие, но Яр именно сейчас стрелять перестал, сосредоточившись на грибах. Зато вечерний рацион стал немного разнообразнее – уток рубили на части и запекали в горшках, засыпав грибами. Яр показал и как делать тот самый белый соус – оказалось, в нём не было ничего, кроме сухих сливок и муки.

Потому ли, что погода становилась холодней, или просто от того, что оба не могли отвлечься от мыслей о Люке, всё чаще в разговорах всплывал вопрос, что делать, когда документы будут готовы.

- Я не хочу в Москву, - сказал как-то Андрей. Яр поморщился, решив, что тот снова начнёт уговаривать его остаться здесь, но Андрей думал о другом. Он много думал о том, как они вернутся назад, и не мог отвлечься от мыслей о прошлом. Но было и ещё кое-что – то, чего он не хотел говорить вслух. Перед глазами то и дело вставало лицо Костика, с его капризными губами и глазами, будто подведёнными углём, и последнее, что он успел сказать перед тем, как упасть на пол: «Теперь не он трахает, а его».

Андрею всё равно. От понимания того, что произошло, его любовь к Яру становилась только нежней. Но слышать подобное от кого-то со стороны он не хотел.

Яр, в свою очередь, тоже думал о Москве. О репутации он как раз думал мало, довольно быстро придя к выводу, что это дело наживное. Куда больше его напрягал тот факт, что там его каждая собака знала в лицо, и скрыться от ментов даже под чужим именем было бы практически невозможно. То же было и в Питере, и ещё в пятёрке крупных городов.

Но в то же время он отчётливо понимал, что у Андрея именно там была жизнь. И сколько бы тот не упирался, Яр видел и его реакцию на китайский пуховик, и то, как тот, подпрыгивая на одной ножке, пытается нырнуть в озеро по утрам.

Баньку Яр всё же растопил, но топить её каждый день был никак не вариант. Да и сама эта забава подходила Андрею мало – он даже турецкие сауны переносил с трудом.

Яр допускал, что Андрей привыкнет и к весне уже от его избалованности не останется и следа – но вовсе не был уверен, что хочет этого. Вернее, даже совсем не хотел.

Андрей нравился ему таким, каким он был – изнеженный, чисто выбритый, в дорогих шмотках и с высокомерным лицом. Андрей, который вынес его из тюрьмы, был не менее родным, и его Яр тоже любил, но по тому, прежнему, всё равно не переставал скучать, так что мелкие капризы, с наступлением осени всё чаще дававшие о себе знать, только будили в груди ностальгическое тепло.

Потому, услышав это «Я не хочу в Москву», Яр напрягся, решив, что ему предстоит очередной раунд бессмысленных уговоров. Способ устроиться в столице с новыми документами был вопросом вторым.

- А куда ты хочешь? – спросил он, чувствуя, как нарастает злость.

Они сидели у костра, вяло потрескивавшего в темноте. Вернее, сидел, прислонившись к дереву, Яр, а Андрей лежал, положив голову ему на бедро. Сейчас он перевернулся на живот, оказываясь таким образом у Яра между ног и одновременно получая возможность заглянуть ему в глаза.

- Не знаю. Туда, где нет никого… Никого из тех, кто знает нас. Никакой Миры и никаких…

- Мира от меня ушла, - оборвал его Яр.

Андрей секунду смотрел ему в глаза, а потом тихо произнёс:

- Ой.

- Пофиг, - Яр накрыл его плечи руками, чуть погладил, согревая, и повёл ладонями вверх, к затылку. – Я сам уже думал, как бы уйти от неё.

Андрей ткнулся лбом ему в живот и прикрыл глаза, наслаждаясь пальцами Яра у себя на затылке.

- Значит, тебя в Москве ничего не ждёт? Я слышал, что фирма всё…

- Фирма всё, - подтвердил Яр. – И мне плевать на Москву. Но куда-то мы вернуться должны? У тебя там квартира, друзья…

- Я в розыске, Ярик. Как и ты. Да и какие там друзья… Так, фуфло. Серёга разве что.

Пальцы Ярика напряглись.

Андрей приподнял голову и с усмешкой посмотрел на него.

- Вот видишь, надо туда, где нас не знает никто.

Яр выпутал кисть из его волос и провёл ладонью от темечка к основанию шеи.

- Куда ты хочешь? – устало спросил он.

Андрей пожал плечами.

- Нет, так не пойдёт. Нью-Йорк? Токио? Париж?

- А куда ты можешь? Я же понимаю, что с баблом у нас не очень…

- Андрей, хорош. Будет бабло. Просто место скажи.

- А ты?

- Мне всё равно. Неохота, правда, учить язык – но учить придётся так и так.

Андрей задумался.

- Ты меня из Испании вытащил своим звонком, - он улыбнулся хитро, - я бы там догулял пару недель.

- Это несерьёзно.

- Ну да, это так… мечты. Кстати! У меня квартира в Ницце осталась ещё.

- Забудь. В Ницце все свои. И спалимся тут же.

- Ну, хорошо. Не знаю тогда. Англия, может быть?

- Хорошо.

- Только там же надо где-то жить…

- Андрей, закрыли тему. Англия – значит Англия. Всё.

Яр в последнее время редко бывал таким. Но Андрей уже чувствовал, что начинал скучать по этой категоричности, с которой спорить было нельзя – когда Яр просто делал то, что решил. Раньше она бесила его, а теперь от неё по телу растекалось странное, знакомое тепло, и накатывало ощущение, что всё будет хорошо.

Спорить он больше не стал. Вместо этого, поддаваясь порыву, отщёлкнул пуговицу на джинсах Ярика и, уткнувшись носом ему в бельё, подцепил зубами ткань, стаскивая её вниз.

Яр выдохнул сквозь зубы, когда по нежной коже пробежал ледяной ветерок – и ещё раз, уже полной грудью, когда Андрей поймал головку губами и принялся легонько посасывать, не отсасывая всерьёз, а просто нежа расслабленную плоть.

Член стремительно набухал между его губ. Андрей чувствовал это, и это ощущение власти над чужим телом заводило его самого. Он поёрзал пахом по траве – переворачиваться не хотелось, потому что тогда пришлось бы выпустить член Яра из губ, но и лежать так становилось неудобно, собственной плоти не хватало места в белье.

Яр решил проблему, схватив его подмышки и дёрнув вверх. Андрей теперь оказался на коленях между его ног, и Яр поймал его губы своими, целуя и снимая с них собственный вкус.

- Никогда не видел таких, - пробормотал он, чуть отодвигаясь и вглядываясь Андрею в лицо. Андрей только улыбнулся одним уголком губ и толкнул его, заставляя опуститься лопатками на землю рядом с деревом. Затем, опершись на руки, продвинулся вперёд, навис над Яром и потёрся твёрдым, затянутым в джинсу, бугорком о его обнажённый пах. Глаза его смотрели прямо в карие глаза, сейчас непривычно расслабленные, даже покорные.

- Хочу тебя, - сказал он и одной рукой провёл по животу Яра, чуть задирая свитер и исследуя рисунок мышц, который помнил наизусть. На секунду он отвлекся, опустил глаза, чтобы проследить за движениями собственной руки, а затем снова поднял глаза. – Хочу тебя целиком.

Яр опустил руки ему на поясницу и, тоже забравшись под свитер, принялся путешествовать ладонями по спине, пуская по телу волны тепла.

- Возьми, - сказал он тихо. Это прозвучало так естественно, что Андрею захотелось зажмуриться от нахлынувшей нежности, от понимания этого доверия, делавшего их ближе друг к другу, чем можно было прижаться телом.

Андрей на секунду опустил голову, целуя Яра в уголок ключицы, а затем снова поднял лицо и покачал головой.

- Нет, давай ты.

Яр провёл по его спине ладонями в последний раз и нехотя убрал их. Взялся за пуговицу и, расстегнув застёжку, потянул джинсы Андрея вниз. На секунду задержался, потираясь пахом о его пах. Сжал ладонями ягодицы, лишь чуть поджавшиеся под его руками, и продолжил раздевать.

Перевернулся, подминая Андрея под себя – теперь он сам собой оказался между его разведённых ног. Андрей, кажется, мог предсказать каждое его движение и на каждое отвечал собственным – прогибался, разводил колени, расслаблял мышцы там, где нужно, а там, где нужно - напрягал. Пальцы его оказались у Яра на затылке, и он принялся перебирать короткие прядки, чуть щекоча и пуская по позвоночнику приятную дрожь.

Яр вошёл в него почти без подготовки – Андрей был расслаблен и только охнул от наслаждения, зажмурился, когда член Яра заполнил его до конца. Яр чувствовал, что член Андрея почти дрожит от возбуждения у его живота.

Он начал двигаться медленно, стараясь каждый раз продвинуться как можно глубже, коснуться каждой складочки внутри, и Андрей жмурился, крепче сжимал его затылок, будто силясь притянуть к себе.

Его бёдра двигались навстречу так же неторопливо, щиколотки в какой-то момент – оба не заметили, когда именно – скрестились у Яра за спиной, а теперь Андрей при каждом толчке пытался надавить ими, вжать Яра сильнее в себя.

«Я люблю тебя», - замерло у Яра на губах, а когда Андрей открыл глаза, Яр увидел те же самые слова в его зрачках. Говорить было не нужно. Он просто поцеловал Андрея – неглубоко и легко, и тот задышал ещё чаще, ещё сильнее прижал к себе.

Когда рука Андрея исчезла с его затылка и метнулась к паху, Яр перехватил её и поцеловал запястье. Не хотелось говорить ничего, и он просто продолжал смотреть Андрею в глаза, надеясь, что тот поймёт: «Подожди».

Андрей понял. Закусил губу. Дыхание его становилось быстрее, и Яр тоже ускорил темп, теперь уже вдалбливаясь в него изо всех сил.

Потом всё кончилось резко – наслаждение накрыло оглушающей волной, и Яр на секунду обмяк, падая Андрею на грудь. Сердце билось бешено, и не хотелось ничего менять – просто лежать так, чувствуя Андрея под собой и себя внутри него.

Потом Яр всё же приподнял голову, качнул головой и тут же поймал жаркий, голодный взгляд серых глаз.

Он нехотя покинул горячее тело и, скользнув вниз, принялся целовать полоску живота, видневшуюся из-под сбившегося свитера.

- Яр! – выкрикнул Андрей, распугивая стаи птиц где-то в лесу.

Яр усмехнулся и, не прекращая улыбаться, поймал губами его член. Он не спешил. Не обращая внимания на то, как пальцы Андрея впиваются в его плечи, посасывал, наслаждаясь каждым прикосновением языка к нежной плоти. Потом выпускал головку на волю и просто скользил губами по стволу. Ловил ртом яички, оттягивал, снова выпускал, чтобы пощекотать языком то местечко, где заканчивается мошонка и начинается член.

- Яри-ик… - бешенство в голосе Андрея постепенно переходило в скулёж, и от этого было одновременно смешно и хорошо. Яр абсолютно отчётливо ощущал, как уязвима его поза сейчас. Понимал, что стоит Андрею чуть сместить пальцы и надавить сильней – он не сможет сделать ничего, будет вынужден заглотить до конца, но именно от понимания того, что Андрей не сделает этого никогда, становилось необыкновенно хорошо.

Наигравшись, Яр наконец сам наделся на член как мог глубоко, заставляя головку упереться в самое горло. Поймал волну дрожи, пробежавшую по телу Андрея и отозвавшуюся дрожью в его собственном теле, и проглотил солёную жидкость, ударившую в горло.

Андрей лежал под ним – обмякший, растраханный, раскрытый со всех сторон.

Яр приподнялся так, чтобы можно было положить голову ему на живот, и пробормотал:

- Застегнуться не забудь. Мало ли что…

- Сам такой, - Андрей сгрёб его рукой, но больше так и не сделал ничего.

Они так и проснулись утром – Андрей лежал на траве, широко раскинув ноги и почему-то обнимая плед, которым нужно было накрываться ночью, а Ярик между его ног, положив голову ему на живот, как на подушку.

Андрей пробормотал спросонья что-то смущённо и попытался высвободиться, Яр тут же проснулся и потянулся, выгибаясь кошкой над ним.

- Хочу тебя, - сообщил он сразу же. Андрей чувствовал это «хочу» очень хорошо.

- Бери, - он откинулся назад, демонстрируя полное безразличие, - а я посплю.

Спать вообще-то не хотелось – было холодно лежать на мокрой листве. Но и вставать было лень. Зато его «безразличие» Ярик отчётливо чувствовал животом.

Поддаваться он не собирался. Нырнул рукой между ног Андрея и принялся старательно растягивать его и без того растраханный вход, размазывать вытекающую из него сперму по краям.

Андрей застонал зло и, оттолкнув его, повалил на траву, а затем сам уселся верхом.

Мститель потёрся перепачканными бёдрами Яру о живот и только потом, привстав, насадился одним рывком.

Двигаться ему тоже было лень, и сам секс получился каким-то расслабленным, непохожим на него. Но Яру всё равно было хорошо. Он не хотел, чтобы всё кончилось одним секундным взрывом, как вчера. Оргазм то подкатывал, то отступал, и в конце концов он сам перевернул Андрея на спину и несколькими быстрыми толчками кончил в него. Андрей скорчил обиженную гримасу и, тут же поймав его руку, опустил на собственный член.

Яр тихонько рассмеялся и принялся целовать его – и ласкать одной рукой.

Потом пришлось отмываться – как и предсказывал Яр, в ледяной воде. Сперма была везде, на бёдрах, на животах, даже на шее, хотя Яр никак не помнил, как она могла туда попасть. Одежду тоже пришлось стирать, так что до избы они добрались без свитеров – и уже на подходе синхронно замедлили ход, увидев, как чуть покачивается на петлях приоткрытая дверь. Из-за дальней стены дома, едва заметный, выглядывал чей-то джип.

Оба потянулись за ружьями. Яр глазами показал Андрею отойти в сторону, и тот беззвучно переместился за косяк.

Яр встал с другой стороны и пнул ногой дверь, распахивая её настежь.

Ничего не произошло. Тогда он передёрнул затвор и в один шаг с разворотом оказался внутри.

Секунду царила тишина, а потом Яр расхохотался, и Андрей услышал донёсшееся из полумрака прихожей:

- Чёрт тебя принёс. Андрей, иди сюда, замёрзнешь там стоять.

Андрей осторожно шагнул внутрь, всё ещё не выпуская ружья из рук, и улыбнулся. В кресле у печки, растрёпанный и как обычно небритый, сидел Люк.