Глава 9

– Ну ка, ну ка, – я ещё раз провёл по кругу еловой мешалкой и принюхался. – Пахнет вроде как надо. Сладко, одновременно зерном и землёй. Что скажешь, Хован?

– Правильно пахнет, хозяин, – домовёнок тоже втянул носом парок от котла. – Викентий когда варил «Мёртвое зерно» так же пахло. Но он это дело не любил, не получалось у него толком.

– Вот сейчас проверим получится ли у меня, – я ухватил медную копейку начала века, покрытую патиной и кинул в огонь, снова начав помешивать зелье против часовой стрелки. – Шерсть, к шерсти, зуб к зубу, тень к тени. Что пришло – останется. Что вкусило – уснёт. Что уснёт – не встанет.

По ходу заговора в котёл полетели сухая белладонна, полынь, стебельки дурмана, растёртые цветки болиголова, вех, а также щепоть печной золы и завершил процедуру крысиный хвост. Теперь оставалось лишь выпарить лишнюю влагу, скатать полученную массу в комки, подсушить из в печи и «Мёртвое зерно», оно же «Тихий корм или 'Серый пир» будет готов. Приманка и отрава для крыс, весьма надёжная особенно если до этого ничего подобного не использовалось. Ну а если да, то рецепт насчитывал восемнадцать вариаций, в зависимости от привыкания серых тварей, наличие рядом энергетических потоков или мест силы, могущих вызвать мутацию и ещё десятка факторов. Зелье было весьма востребовано как в городе, так и в деревне, но для максимального эффекта требовало силы смерти у создателя. И это было одно из немногих зелий которое получалось у меня почти идеально.

– Крысятиной смердит, – поморщился сусед. – Хорошая приманка получилась. Ни одна серая тварь не уйдёт.

– Дай Бог, – конечно, просить содействия высших сил в деле убийства прям такое себе, но крыс не зря считали слугами дьявола. Серые хвостатые твари были очень падки на эманации инферно, легко мутировали и ещё быстрее попадали под контроль даже самых слабых бесов. Да и чернокнижники с тёмными ведьмами обожали с ними работать. Так что как по мне, Создатель не должен был обидеться. – Так, это в печь, пусть выпаривается. Кого там бесы принесли⁈

В дверь колотили суматошно, не жалея кулаков. Плохое предчувствие заставило меня буквально подскочить на ноги, одним махом оказавшись возле дверей, щёлкнул замок и в прихожую ввалились двое смутно знакомых мужиков в фуфайках и ушанках. А что, нормальная сельская одежда, тёплая, достаточно удобная и недорогая. Я даже сам себе такую прикупил, для каких‑нибудь работ. Не парку же портить. Вот и мужики были явно с работы, по крайней мере на это намекали клочки сена, застрявшие за отворотами. И что‑то их серьёзно напугало. После лешака‑шатуна я уже ничему не удивлялся.

– Лука Артёмович!!! – как‑то разом выдохнули мужики и наперебой завопили. – Мы это… за сеном! Стог привезти! Трактор на МТС взяли, с листом, значит. К моему стогу поначалу двинули, думали сегодня две ходки успеем. Значит начали грузить, вилами кидаем сено, Митька Щукин с Санькой подают, я скирдую! Митька ткнул вилами в стог, а оттуда этот чёрт как прыгнет!!! Как даст Митьке, он в одну сторону, шапка в другую!!! А этот заревел и в лес утёк!!!

– Так стоп!!! – прервал я сумбурный рассказ. – Первое, Митька где? Что с ним?

– Так мы его на сене привезли! – замахали руками мужики. – В больничке он! Порвали его, аж кишки выпустили! Фёдор Ростиславович его штопает!

– Что живой уже хорошо, – я незаметно для них выдохнул и продолжил расспросы. – Того кто на вас кинулся рассмотрели? Это точно чёрт был?

– Да что мы чертей не видели? – обиделись мужики, которые на самом деле ни разу настоящего чёрта не встречали. – Здоровый, рыжий, лохматый, с рогами на голове.

– С одним рогом, – вдруг пошёл поперёк один из мужиков, как я понял, тот самый Санька с кем Митька Щукин сено подавал. – Один у него был, прямо изо лба рос.

– Да чё ты свистишь!!! – возмутился хозяин стога. – Два было! Два должно быть, два и было!

– Да ты на скирде стоял, что ты там видел!!! – не пошёл на попятную Санька. – А я от Митьки вот так стоял, только руку протяни! Я этого чёрта на всю жизнь запомнил! Морда гнусная такая и рог изо лба!!!

– Так, тихо!!! – оборвал я спор. – Спокойно! Где это было? Как давно. И почему вы прибежали ко мне, а не в церковь? Я больше по обычной нечисти работаю, а черти – это забота батюшки.

Снегоход утробно урча, пожирал расстояния, неся меня по следам трактора. Несмотря на обеденное время, было сумрачно, тяжёлые тучи нависали, казалось, прямо над головой и хорошо ещё что обошлось без снегопада. Пока. Но я был уверен, что вскоре округу завалит пушистым одеялом, и это заставляло торопиться. Повезло, что мужики за сеном собрались ещё по темну, иначе мне пришлось бы переться в ночь, искать этого чёрта, а это, скажу я вам, удовольствие ниже среднего.

На самом деле я не думал, что деревенские столкнулись именно с чёртом. Поведение было слишком нетипичным для существа инферно, тот никогда бы не бросил подранка, да и чего ему делать в стогу. А спрашивал я их для собственного понимания, насколько плотно в головах поселилась мысль, что в любой непонятной ситуации надо бежать к магу, то бишь ко мне. Судя по тому, как мужики начали мяться, для них это было уже аксиомой. И на самом деле такое положение вещей радовало. Да, суеты от такого подхода больше, но и результат лучше.

Например, сегодня, перед выездом, я успел заскочить в больницу, проверить раненного, к счастью легко. Спасла фуфайка, и вместо того, чтобы выпустить Дмитрию Щукину, водителю с МТС, кишки, нападавший лишь оставил четыре глубокие борозды, жуткие с виду, но не несущие серьёзной опасности для жизни. Их пришлось обработать не только антисептиком, но и особым зельем, называемым обычно «Очистителем» или попросту «Хлоркой», «Дустом», убирающим лёгкое магическое поражение. Такое обычно остаётся после атак нечисти или заклинаний, не давая ранам нормально заживать. И это стало решающим фактором, после чего я не пошёл в церковь, а по‑быстрому собрал рюкзак и прыгнул на снегоход. Читал я об одном рыжем, мохнатом существе с одним рогом, обожающим селиться в стогах. И похоже мужики именно с ним и столкнулись.

– Значит, здесь всё и произошло. – чтобы найти наполовину разворошённый стог ушло около сорока минут. Всё же сибирские просторы до сих пор вгоняли меня в дрожь. Казалось бы, покос, должен быть практически в шаговой доступности, ан нет! Ну справедливости ради, руками сейчас уже мало кто косил. Зачем, если можно выписать путёвку на МТС, взять трактор и за день обработать столько же, сколько руками будешь возиться пару недель. – А вот и кровь. Значит всё же Митяй ткнул его вилами.

Редкие капли мутно‑бордовой, почти чёрной крови, уходили в сторону леса. Конечно, глупо ожидать, что раненная лесная нечисть будет выбирать дорогу, ей и в лесу хорошо. А вот мне не очень. Тяжело вздохнув, я снял со снегохода охотничьи лыжи, широкие, предназначенные не для скорости, а чтобы идти по любому, даже самому глубокому снегу, и надев на их на ноги, забросил за спину рюкзак. Рядом повисла «Сайга» так, чтобы можно было без труда за секунду скинуть её и привести в боевое состояние. А восемь выстрелов картечью в упор это не то, что может игнорировать даже нечисть. Особенно если картечь пересыпана крупной солью пополам с осиновой золой. Надёжное народное средство, древнее как говно мамонта, но от этого ничуть не менее эффективное.

Идти пришлось долго. Это нечисти хорошо, они в лесу дома, а я тут даже не в гостях. Я вообще городской житель и только начал познавать премудрости обитания на природе. Если бы не Морон, след бы я потерял минут через двадцать, но призрачная птица чётко держала курс, перелетая с ветки на ветку и подбадривая меня ехидным карканьем. Я рычал сквозь зубы, но пёр вперёд. Оставлять на своей территории раненную нечисть, обозлённую на жителей, это верный путь через какое‑то время получить один, а то и несколько трупов. И дай Бог она этим удовлетворится. Бывали случаи, когда обозлённые нечистые вырезали целые деревни за реальные или мнимые обиды. И именно чтобы этого не произошло, я здесь и находился.

– Кар!!! – вместо того, чтобы двигаться дальше, Морон вдруг слетел мне на плечо, и пару раз стукнул по шапке. – Кар‑кар‑рар!!!

– Чего? – запыхавшийся я не сразу сообразил, чего хочет птица, а потом до меня дошло, и я одним рывком скинул с плеча ружьё. – Пришли значит. Ну давай посмотрим, прав ли я был в своих предположениях.

Впереди передо мной был крупный куст зарослей молодого осинника. Тонкие стволы росли густо, усеивая приличную площадь, и с виду казались нетронутыми. Ни следов, ни сломанных веток. Ничего. Но это как раз было бы нормально. Я бы наоборот удивился, если бы здесь был пролом. Вот тогда имело смысл подумать о том, что мужики были правы и им действительно попался чёрт. А так, всё было в пределах нормы. Лесная нечисть следов не оставляет и если бы не рана я бы никогда так просто её не нашёл. Но раз уж я здесь и на меня никто не нападает… я подождал ещё пару минут и решительно скинул с плеч рюкзак, а вот ружьё повесил обратно.

– Здрав будь, житель лесной! – я обозначил поклон в сторону куста. – Обида между нами случилась, кровь пролилась. Но то непонимания да случайности произошло. Не было злого умысла, за своим мужики приехали. Да и ты хоть погорячился, но жизнь не взял. Выйди же на свет, преломим хлеб, забудем обиды. Нам нечего делить, долг крови взят и выплачен в полной мере. Так не станем же врагами, нет у меня на то желания.

Со стороны я выглядел психом, разговаривающим с пустым местом. И действительно казалось, моя речь не произвела никакого эффекта. Минута тянулась за минутой и ничего не происходило. Но в какой‑то момент в глубине куста кто‑то заворочался, заворчал, ухнул, рыкнул и попёр в мою сторону. С хрустом и шумом ломая молодую осину. Выглядело это жутковато, однако я не двинулся с места, и ружьё трогать не стал даже когда на чистое от зарослей место вывалился здоровенный двухметровый монстр.

Высокий, с ног до головы покрытый рыжей шерстью пришелец внушал уважение. Мощные трёхпалые руки с ладонями такого размера, что в них легко могла поместиться голова подростка, а пальцы венчали короткие, но острые медные когти. Лицо ближе к человеческому, никакого свиного пятка как у чертей, но из‑под губ выглядывали клыки. Уши крупные, заострённые, тоже покрытые шерстью. И действительно из середины лба рос настоящий рог. Не слишком длинный, но заметный.

– Кто потревожил покой шурале?!! – рыжий наступал на меня, сжимая свои громадные кулаки. – Кто посмел тревожить хозяина леса?!!

– Ты смотри, чтобы это настоящий лесной хозяин не услышал, – я усмехнулся, не выказывая никакого испуга. Шурале любят пугать и запутывать людей, но делают это скорее из озорства. Хотя при желании вполне могут растерзать человека, когти у них на самом деле металлические и очень острые. – Если бы он не спал, сейчас бы по всем деревьям клочки рыжей шерсти висели. Да и меня пугать тоже не стоит. Я пришёл с миром, но могу и мех подпалить.

– С миром?!! – возмутился нечистый, тем не менее прекратив наступать на меня и с подозрением покосившийся на Морона, мирно сидевшего на ветви неподалёку. – Напали, ткнули острым железом, навьего поводыря натравили!!! Не будет у нас мира!!!

– Так ты сам в чужой стог забрался, – я пожал плечами, ничуть не обескураженный неласковым приёмом. – Тебя сюда никто не звал, здесь никто не ждал. Сам пришёл, когда лесной хозяин спать лёг. Сам место выбрал, чужое занял. Но за кровную обиду ты кровью взял. А чтобы вовсе стереть её меж нами отведай угощения, да зла не держи. Не по злому умыслу кровь пролили, по случайности. Так пусть она в прошлом и останется.

Я развязал горловину рюкзака и прямо на снег рядом с собой постелил полотенце, точнее рушник. Как положено вышитый красной нитью, с петухами да лошадиными головами. На самом деле такой рушник весьма сильный оберег, так сказать, проверенный временем, и просто так нечисть его даже коснуться не может, но когда кто‑то с уважением на нём угощение подносит, это прям особый почёт. Вот и шурале замер, глядя на бело‑красное полотнище, на которое легла краюха хлеба, покупного, но подового, была на селе пекарня, где шикарные караваи пекли. Рядом встала плошка мёда от берендеев, заставив рыжего судорожно сглотнуть. Не знаю почему, но почти вся нечисть была сладкоежками. А медок у оборотней‑медведей был знатный, душистый, вкусный до умопомрачения.

Так же я выставил двухлитровую банку молока, пряники, конфеты, дешёвые леденцы, такие же как я Глуботе возил, и пирог с яблоками, что кикимора испекла буквально сегодня с утра. Никакого мяса, никаких овощей, всё сделано или собрано руками человека. Для нечисти это самая желанная еда, недаром тот же лесной хозяин или русалки с Глуботой иного подношения не принимали. Что, собственно, по моему мнению подтверждало теорию об их появлении. Нечисть, любая, неважно какая она и откуда, тянулась к человеку и обитала только там, где есть люди.

– Угощайся, гость дорогой, – я отломил кусочек хлеба, макнул его в мёд, прожевал, а затем отступил от рушника на пару шагов, демонстративно сложив руки на груди, – Отведай моего угощения.

Шурале налетел на импровизированный стол словно ураган. С каким‑то утробным урчанием он ломал хлеб, совал его в мёд, тут же жевал, попеременно откусывая то от куска хлеба, то от пряника. Запивал всё это молоком, его уже заедал конфетами и пирогом. Было видно, что рыжий боится, что я пошутил и сейчас шугану его от неожиданного пиршества, пока жевал, он постоянно косился на меня, не потянусь ли я к оружию, не начну ли колдовать, но я стоял спокойно, не собираясь нападать. Тем не менее закинул в себя еду шурале буквально с олимпийской скоростью и даже плошку от мёда вылизал. И отвалился от импровизированного стола немного осоловелым. Уселся на задницу и икнул.

– С‑славное угощение, – от обилия еды нечистого явно слегка развезло. – Добрая еда. Благодарствую чаровник. Нет меж нами обиды.

– А раз так, поведай, – на «Физиологии и психологии нечеловеческих и магических рас» нас учили общаться с нечистью почему‑то именно с использованием старинных и просторечных оборотов, хотя логика в этом имелась. Магические создания жили долго, и такая речь им была привычней, вот я и автоматически перешёл на подобный говор. – что повело тебя в путь‑дорогу. Или места не нашлось в родном лесу? Или нужда какая приключилась?

– Дома плохо стало, – покачал головой шурале. – Дома лес большой, тайга. Я жил, жена жила, братья жили. Люди ходили, шишку били, соболя били, грибы собирали. Дорогу им путали, шутки шутили, люди хлеб давали, молоко давали. Весело. Потом ОН пришёл. Злой, тёмный, навью пахнет. Нет ему места среди живых, но по земле ходит. Пришёл, что‑то искал. Жену забрал. Сказал, чтобы я тоже искал. Не найду – жене плохо будет. Не хочу. Пошёл. Долго шёл, далеко шёл, устал. Сено нашёл, мягкое, душистое. Спать лёг. Уснул. Железом ткнули, разбудили. Сюда убежал, здесь ты пришёл. Хлеб принёс, мёд принёс, молоко принёс. Вкусно. Идти надо, спать надо. Беда мне, беда.

– А когда этот чужак к вам пришёл? – не знаю почему, но сердце словно кольнула острая игла. Не верил я в такие совпадения. – И где вы жили? Далеко отсюда?

– Далеко! – махнул рукой шурале куда‑то на север. – За большим, плохим болотом! Долго шёл, людей хоронился, с лесными хозяевами спорил. С самих Осенин иду. Десять раз солнце поднималось с Обжинок, как ОН пришёл.

– Понятно, – Десять суток. Могло ли умертвите добраться до Васюгани, а ничем другим большое плохое болото быть не могло. А за ним уже тайга начиналась, излюбленное место обитания шурале и прочей лесной нечисти. Что‑то не нравились мне такие совпадения, совсем не нравились. – А чего искал‑то этот чужак пахнувший навью? За чем он тебя послал?

– Золото, – вздохнул рыжий. – Ему нужно было золото. Много. Сказал, не найду, жену не вернёт.

– Золото. – Эхом повторил я, чувствуя, как волосы становятся дыбом. А перед глазами словно наяву встала фигура призрачного медведя, уходящая в лес. – Золото манит кровь. Права была ведьма. Ладно! Пойдём, провожу тебя в одно место. Есть тут неподалёку один стог заброшенный. Его никто не тронет. Отоспишься до весны, а там решим, что с твоим чужаком делать. Жена – это серьёзно. И мы постараемся тебе помочь. Нам такие чужаки тоже не нужны, а значит это и наша проблема тоже. И решать её мы должны все вместе!