Глава 17

Каждое утро я открывала глаза, теша себя надеждой, что новый день в новом мире пройдёт капельку спокойнее, чем предыдущий. Но ветряная барышня—судьба, по-видимому, решила во что бы то ни стало доставить как можно больше неприятностей одной конкретной попаданке. В отличие от вчерашнего дня, когда я проснулась в ритуальном круге, воскресенье началось хорошо. Мы вчетвером позавтракали. Тихо, мирно. Тармас был очень любезен и пригласил Иви воспользоваться его порталом, чтобы вместе погулять по Артаке – столице Шиэра. Зардевшись от смущения, подруга согласилась. Шиман почему-то был недоволен предложением брата, но сказал, что тоже хотел бы пригласить меня в Артаку или в любой другой город по моему выбору. Я бы не отказалась побывать где-нибудь за пределами академии, но точно не с Шиманом, уж очень прогулка наедине смахивала на свидание. Его Величеству я, разумеется, ничего такого не сказала, лишь улыбнулась, заметив, что сегодняшний день, без вариантов, пройдёт в компании с ректором и с демонами, вызванными из Нижнего Круга. Если против первого я ничего не имела, даже наоборот, то с демонами встречаться не хотелось от слова совсем. Но хочется – не хочется, а надо. С девяти утра и до самого ужина мы с ректором разбирали и закрепляли вызов и удержание боевых демонов. Этот ранг оказался куда сложнее предыдущих, я вымоталась до невозможности, но к вечеру стала почти асом, заслужив похвалу требовательного учителя. Уверена, не последнюю роль в магических успехах сыграло то, что тело Мантисы ди Бэйл стало полностью моим. Ректор уверил, что позаботился о том, чтобы в это тело не смог подселиться никто посторонний, и я наконец-то успокоилась. К сожалению, чем дальше, тем всё более отчётливо я осознавала, что вспоминать о теле, которое осталось в нашем мире, не стоит. Ежу понятно – демоница завлекла меня в этот мир не для того, чтобы позже с милой улыбкой вернуть домой, да ещё конфетку подарить в благодарность за хорошее поведение. Скорее всего, моего родного тела давно нет в живых… Обедали мы вдвоём с Шиманом, который был очень молчаливым, лишь то и дело бросал на меня задумчивые взгляды. К ужину Иви с Тармасом тоже не пришли, так что я вернулась в наш королевский люкс в одиночестве и уселась штудировать менталистику, пока моя строгая учительница продолжала где-то прохлаждаться. Когда хлопнула дверь, я как раз плела особо сложные чары для создания морока-двойника, но отвлеклась на мелодичный звон, подсказавший, что подруга бросила на стол какое-то украшение, и почти выстроенные чары сбились на самом сложном и запутанном месте. – Ай, блин. Наконец-то! Без твоих пояснений у меня ничего не получается. А это что такое? Тармас подарил? Покажи. Я потянулась к ожерелью из белого золота с капельками нежно-голубых камней, переливающихся в свете канделябров, и замерла, увидев лицо Иви. – Что случилось? – Ничего, – кусая губы, ответила подруга. – Очень смешно. Поэтому ты выглядишь так, будто пришла с собственных похорон? Иви упала в кресло напротив и, закрыв лицо руками, разрыдалась. – Он мной овладел. – Тармас? – ахнула я, – Насильно? – Нет… Он… опоил меня эльфийским зельем, которое… раскрывает истинные чувства человека… – протяжный всхлип, – И человек делает то, что хочет, но… в обычной жизни сопротивляется. – Какой гад! – Нет-нет… – то и дело всхлипывая, продолжала подруга, – Я не обижаюсь… Я знаю, что… хочу быть с ним. Сначала мы… долго гуляли. Он… купил мне дорогое ожерелье, говорил, что мы… созданы друг для друга… Ну конечно, зубы заговаривал. – Потом пошли обедать в ресторацию. Там было так… красиво. А потом меня стало тянуть к нему, я не могла сопротивляться. Он… порталом перенёс нас в какой-то дом… и там… мы весь день занимались… любовью. – И ты считаешь, что это не насилие? Меня начало подбрасывать от закипевшего внутри праведного гнева. – Я же сама его… соблазнила. – Но ты себя не осознавала! – Осознавала, – хлюпнула носом Иви, – Это зелье называется «Истинное чувство» – Тармас потом рассказал. Оно снимает страхи, которые держат в рамках… мешают раскрыться чувствам. Когда я его выпила с ягодным морсом, у меня осталось одно устремление – моя любовь к нему… моё желание быть с ним… несмотря ни на что. Она его защищает? Серьёзно? Я даже не нашлась что сказать, но подруга и не ждала слов поддержки. Заплаканная и бледная, как смерть, она пожелала мне спокойной ночи (это в начале девятого-то!), прошла в свою комнату и заперлась на ключ. Честно признаться, я была в шоке. Что он себе возомнил? Думает, если принц, значит, делай, что хочется, и никто не посмеет возразить? Меня так распирало от бушующих внутри эмоций, что я подскочила и забегала по комнате. Несколько раз подходила к двери Иви и внимательно прислушивалась. Сначала чуть слышно шумела вода – видно, подруга отмывала следы своей великой «любви», но едва она вернулась в спальню, опять послышались тихие всхлипы. Дальше я терпеть не могла – изучив карту академии, побежала в мужское общежитие факультета стихийников, чтобы высказать принцу всё, что о нём думаю. Комендант, молодой мужчина с широкими чёрными бровями и ехидным взглядом, понимающе усмехнувшись, назвал номер, в котором проживал местный принц. – Учтите, ди Бэйл, после одиннадцати вечера все посещения запрещены. – Спасибо, до одиннадцати я справлюсь, – ответила спокойно, чем, кажется, немало удивила своего визави. Дверь открыл не Тармас, а Шиман, собственной персоной. – Что ты здесь делаешь? – Я бы хотел задать тот же вопрос, – в зелёных глазах блеснула ревность. – Мне нужен Тармас. – Зачем? – Шиман не двинулся с места. – Хочешь обсудить это в коридоре? Владыка эльфов нехотя посторонился, и дальше меня уже было не остановить. Вихрем влетев в комнату, я набросилась на Тармаса, который вальяжно раскинувшись, сидел в кресле. – Ты! – выплюнула со всей накопившейся ненавистью, – Как ты мог! Это же насилие! Иви весь вечер плачет! – Я не сделал ничего плохого, – холодно ответствовал Тармас, – Иврия любит меня. И хочет. Просто… я помог ей это понять. – Она и так всё понимает! Ты не имел права воздействовать на её волю, девушка должна сама прийти к такому серьёзному решению. Ты поступил подло! Бесчестно! Какой ты принц? Ты насильник! Правильные черты лица Тармаса исказились от накатившего бешенства, он вскочил и шагнул в мою сторону. Я стояла, как вкопанная, и ничуть не боялась, лишь ощущала глубокое удовлетворение – похоже, мои слова всё же задели этого самодовольного хлыща. – А теперь давай, подерись с девчонкой! Покажи, что ты ещё и не мужчина! Тармас отшатнулся, как от удара. Вокруг него начали вращаться спиралевидные огненные вихри, а человеческие (пардон, эльфийские) глаза превратились в две бездонные дыры, налившиеся красным пламенем. – Шиман, угомони её, иначе я за себя не отвечаю. Младший брат молниеносно пересёк комнату и, легонько приобняв меня, закрыл собой. – Тармас, спокойно. – Спокойно? Да ты слышал, что она болтает? – Не болтает, а говорит, – сухо поправил Шиман, – Я прошу тебя быть с Мантисой повежливее, брат. И не мешало бы научиться, наконец, держать магию в руках. – Что? – в пылающих красным огнём глазах читалось искреннее недоумение, – Она стала для тебя дороже кровника? Тармас и не думал успокаиваться. Напротив, сполохи пламени увеличились в размерах и вышли далеко за пределы его отнюдь не маленького тела. Так вот ты какой, нестабильный огонь в действии… – Иврия – моя женщина, – упрямо отчеканил принц, – Я в своём праве. Даже ты не можешь запретить мне встречаться с ней. – Я и не запрещаю. Если девушка согласна. Тон Шимана неуловимо изменился, теперь говорил правитель, которому можно перечить, только если твёрдо решил нарваться на неприятности. У Тармаса от изумления разве что челюсть не отвисла. Лицо приобрело каменное выражение – этакая попранная честь и достоинство, – но глаза вернулись в обычный тёмно-коричневый цвет, и танцующий огонь утих. Ага! Значит, может сдерживаться, если захочет. – Разве ты не собирался проделать то же самое с ди Бэйл? – вдруг сказал принц, и я, обалдев, уставилась на Его Величество, который мгновенно побледнел. – Собирался. Он прижал меня к себе, но тут же, скрипнув зубами, ослабил хватку. В мужчине шла нешуточная внутренняя борьба, даже от тела шёл жар, будто он горел изнутри. – Я отказался от этой идеи не далее как вчера, – Шиман смотрел прямо в мои глаза, хмурый и решительный, – Понял, что не простишь, если пойти против твоего выбора. К тому же, полагаю, зелье истинного чувства, скорее, заставило бы тебя сбежать… – Владыка эльфов невесело усмехнулся, – Порой мне кажется, что ты не уходишь только из вежливости. Однако… я не теряю надежду. Я вздрогнула, заметив печаль, которая мелькнула в зелёных глазах, но Шиман уже смотрел на брата. – Если ты любишь Иврию Лэнгди, ты должен уважить её выбор. Это моё последнее слово. Ты слышал. – Да, я… слышал. Губы Тармаса сжались в тонкую белую линию, на скулах играли желваки. Длинные, острые уши нервно подёргивались. Он выглядел злым, раздосадованным, но при этом каким-то… потерянным, что ли. Словно из весёлого, цветастого, очень самоуверенного шара выпустили воздух, да так и оставили висеть никому не нужной тряпочкой на захламлённом чердаке. – Что. Здесь. Происходит. В пылу беседы мы втроём не заметили, как в гостиной появился ректор. Одетый в чёрный костюм, оттенённый сияющими бриллиантовыми пуговицами, он стоял у двери мрачный и прекрасный, как демонический ангел или ангельский демон – притягивающий взгляд своей совершенной красотой и одновременно вызывающий почти суеверный ужас. Увидев его, я выскользнула из объятий Шимана и буквально физически ощутила, что Вэлфорд немного расслабился. – Архимагистр эль Сэндо? Как вы сумели войти? У Тармаса сегодня день, богатый на удивления. Ничего, ему полезно. Пусть увидит, что он не самый крутой в этом мире. И покруче есть. – Вопросы здесь задаю я. Властный тон, которым были сказаны эти слова, ощутимо повлиял на обоих эльфов. Они пошатнулись и выпрямились с явным усилием, оба до крайности взбешённые тем, что не сумели устоять, а значит, показали слабость. Вокруг Тармаса тут же затанцевали уже знакомые огненные вихри, а зелёные глаза Шимана нехорошо сощурились, он неосознанно сжимал и разжимал кулаки. Ректор наблюдал за ними пугающе пристальным, тёмным взглядом, на резных губах змеилась едва заметная усмешка. Хищно заострившиеся черты его лица не давали усомниться, кто здесь охотник, а кто всего лишь добыча. Из воздуха будто пропал весь кислород – стало нечем дышать, даже закружилась голова и перед глазами замелькали яркие звёздочки. Я всем телом почувствовала, что сейчас случится что-то непоправимое. Что-то, чего нельзя допустить ни в коем случае. – Добрый вечер, архимагистр, – шагнула вперёд с радостным, почти идиотским энтузиазмом, хотя мы расстались пару часов назад, – Как вы вовремя! Простите, можно задать вам личный вопрос? Наедине. Перенести недовольство ректора на себя было страшновато. Боясь передумать, я быстро подошла к нему и взяла за руку. От простого прикосновения в солнечном сплетении что-то ёкнуло, низ живота сладко стянуло, и усилилось головокружение. – Пожалуйста, давайте выйдем отсюда? Здесь нечем дышать. После этих слов ректор, забыв про Величество и Высочество, повёл меня к выходу. В коридоре, опустив глаза в пол, я попросила перенести нас в люкс, а, оказавшись дома, судорожно выдохнула и облизала губы, пытаясь придумать, что делать дальше. Мужчина молча ждал. Мою руку он так и не выпустил, а я и не хотела её отнимать. Силы небесные, пусть он держит меня за руку, пусть будет рядом… всегда. – Простите, пожалуйста, архимагистр, я вас обманула. Но… мне показалось, что, если мы не уйдём оттуда, случится что-то страшное. – Испугались за Их Высочеств, ди Бэйл? – бархатный голос прозвучал о-очень сурово, даже угрожающе. – Н-ну… да. Вернее, нет. Не могу сказать. – Что же вам мешает? И как ответить на этот вопрос? Признаться, что не хочу, чтобы у него были неприятности? Ведь дело касается венценосных эльфов, которые правят этой страной. – Не нужно бояться, – веско сказал ректор, так и не дождавшись ответа. Его пронизывающий, жгучий взгляд вынимал из меня душу, заставляя нервничать всё больше, – Вам вообще не нужно бояться. И было что-то такое в его голосе, в словах, что неожиданно для самой себя я вдруг потянулась свободной рукой к лицу мужчины. Затаив дыхание, мягко прочертила дорожку по колючей щеке и резкой скуле. Тёмно-пепельные глаза вспыхнули такой страстью, рядом с которой померк свет ярко горящих магических свечей. Ректор перехватил мою руку и поднёс к губам. Медленно и безумно нежно поцеловал каждый пальчик, осыпал бесчисленными поцелуями ладонь и запястье, вызывая волны жара, накатывающего снизу вверх. – Хотите сказать что-то ещё? – спросил низко и хрипловато. – Н-нет, – едва слышно пролепетала я, почти теряя сознание от волнения и сумасшедшего удовольствия. – В таком случае, до завтра… Мантиса. *** Утром в понедельник Иви категорически отказалась садиться за один стол с Тармасом. Тот был страшно зол, но сделать ничего не смог – беловолосая, но от этого не менее решительная, подруга, молча выслушав упрёки и уговоры, взяла поднос и забилась максимально далеко от эльфийских столов. Я, естественно, пошла к ней, предварительно уверив Его Величество, что на занятиях сяду с ним. Своим демаршем мы с Иви снова привлекли внимание общественности, что не прибавило настроения ни ей, ни мне. А вот Владыке с принцем, похоже, было наплевать – они устроились так, чтобы издалека, но видеть нас, и безостановочно сверлили непроницаемыми взглядами. Студенты вовсю наслаждались продолжением шоу «Из жизни венценосных братьев тон Дарнимароэль», шёпотом, но весьма активно обсуждая нашу четвёрку. – Почему они отсели? – Это ж очевидно – принцы их выгнали! – Не в этом дело. Смотри, как пялятся! А чего на них пялиться-то? Гусеница – бледная, как моль, а ди Бэйл… Ди Бэйл просто дура! Девчонки буквально истекали ядом – шу-шу-шу, шу-шу-шу, шу-шу-шу. И так со всех сторон. Тьфу! После завтрака Шиман дождался меня и пошёл рядом, не делая попыток взять за руку или обнять, чем приятно удивил. Но едва Иви свернула в сторону полигона, где у четвёртого курса должно было начаться практическое занятие по Боевой магии, он остановился. – Скажи, что у тебя с архимагистром эль Сэндо? Так вот, в чём дело. Ревнует. – Э-э, что, прости? – Ты слышала, что я сказал, Мантиса. Ответь. Сердце убежало в пятки, но я заставила себя закатить глаза, будто удивляюсь глупому вопросу. – Что может быть у студентки с ректором? Естественно, ничего. Поцелуи по инициативе демоницы не считаются. А то, что произошло вчера… случайность, не более. Странная, необъяснимая случайность. И неважно, что от воспоминания о губах Вэлфорда кончики пальцев и ладошки приятно закололо. Шиман скептически скривился. – Он так и не объяснил, как вошёл в покои с предельным уровнем защиты. И зачем пришёл к Тармасу тоже не сказал. – Мне-то откуда знать? – включив все актёрские способности, какие смогла вытащить из копилки талантов, я изобразила полное равнодушие, – Он всё же ректор, наверное, имеет какие-то привилегии. – Не слышал о таком, – покачал головой Его Величество, нисколько не впечатлённый моим выступлением, – Так о чём вы вчера говорили? Ты сказала: «Можно задать личный вопрос»? – О чём можно говорить с преподавателем? Об учёбе, конечно! Шиман, я не понимаю, к чему ты клонишь? – К тому, – эльф возвышался надо мной серьёзный и решительный, на дне зелёных глаз горел злой огонёк, – Я хочу знать правду. А я-то как хочу! – Никакой другой правды нет, – ответила, старательно делая вид, будто обижаюсь на безосновательные подозрения, – Простите, Ваше Величество, я пойду на занятие, иначе опоздаю, и магистр Талас опять будет придираться. Развернулась, чтобы уйти, пока не успела сгореть со стыда, и тут же попала в капкан сильных мужских рук. – Не надо со мной играть, Мантиса, – раздельно и очень чётко произнёс эльф, включив тот самый, властный тон, которому попробуй, не подчинись, – Я ничего не прошу, ни на чём не настаиваю, но не позволю делать из себя дурака. – Я ни о чём подобном не помышляла, клянусь. Находиться рядом с таким Владыкой было тяжело, физически ощущалась исходящая от него опасность. Ссориться и спорить совершенно расхотелось. – Шиман, пойдём, а? Ещё чуть-чуть, и правда опоздаем, – улыбнулась примирительно, стараясь не дёргаться. Я у него в объятиях, как птичка в лапах тигра, возьмёт и раздавит ненароком. Силища-то – о-го-го! – Хорошо. Идём. Теоретическая часть Магической защиты прошла более-менее спокойно. Алари делала вид, что меня не существует, правда, на Шимана нет-нет, да поглядывала через плечо. Остальные сокурсники очень разумно выбрали полный нейтралитет. Талас удивлённо осмотрел нашу пару, засевшую на последнем ряду, но ничего не сказал, издеваться надо мной не стал и даже не вызвал на предварительную отработку двойного щита Кроппа. Зато на полигоне, когда Шиман категорически отказался тренироваться с Римистасом эль Тариолом, тощего магистра разве что не затрясло. – Но, Ваше Высочество! Уровень подготовки ди Бэйл не идёт ни в какое сравнение с вашим. Ей попросту нечего делать рядом с вами. – Вот и отлично. Я её подтяну, – отрезал Шиман таким тоном, что стало ясно – разговор окончен. – Кхм… Разумеется… Как скажете, Ваше Высочество. Всё-таки это неправильно. Высочество – не Высочество, какая разница? В учебном заведении все студенты должны быть равны. Да только кто-нибудь видел такое? Ага, как же! Всегда найдётся тот, кто ровнее. То ли Шиман действительно помог, то ли со страху, что опять проштрафлюсь, я довольно быстро научилась закрываться двойным щитом Кроппа от атак первого, второго и третьего уровней. Даже заслужила скупую похвалу Таласа: – Можете, когда хотите, ди Бэйл. Слава богу, два занятия оттрубила без потерь. Осталось самое сложное – Демонология. Я до ужаса боялась увидеть ректора, в частности, из-за Шимана, который на сдвоенную пару шёл, как на войну: сжатые зубы, сдвинутые брови, весь хмурый, собранный и злой. Но боялась я зря. Архимагистр был сух и холоден, вёл себе занятие, подробно рассказывая о жутком демоне-одиночке, который подпитывается энергией мага, из-за чего его крайне сложно удерживать, а развоплотить можно только большой компанией. Шиман быстро уяснил, что ректор практически не смотрит в мою сторону, и успокоился. На последней паре мы дружно вызвали изучаемого монстра. Высоченный – метра три, не меньше. На тощем скелетообразном теле многочисленные борозды, из которых сочится огненная лава, на руках острые чёрные когти, огромная голова без глаз с дырой вместо носа. От демона несло жаром, от которого хотелось спрятаться в холодильник, и каким-то неприятным, но странно завораживающим запахом. Мы удерживали его сначала все вместе, потом всё меньшим и меньшим количеством человек, а под конец – в одиночку. Когда я (одна из последних) осталась возле ритуального круга, в котором бился монстр, он вдруг замер, повернул ко мне слепое лицо и принюхался. – Ш-ш-ш… Ис-с-ст-и-и-ин… Вжух! И безобразное тело осыпалось чёрным пеплом, который тут же растворился. Я обиженно посмотрела на ректора – почему не дал поработать самой? – но он сделал вид, будто не замечает меня. – На сегодня достаточно. Свободны. Ди Бэйл, – о, неужели что-то скажет? – Жду здесь же, в восемь часов на вечернюю отработку. Не опаздывайте. За ужином Иви поведала потрясающую новость – она договорилась с ректором, что через неделю досрочно сдаст экзамены и, если всё пройдёт хорошо, уже в этом семестре перейдёт на пятый курс! – Я давно хотела, но не могла из-за Мантисы. Зато теперь, когда Мантиса стала моей подругой, – она подмигнула, но светло-голубые глаза оставались грустными, – Попробую. – Здорово! Может, мне удастся договориться с Шиманом, чтобы сидеть на занятиях с тобой. – Что ты! Хорошо бы, конечно, но вовсе не обязательно. Не ссорься с Его Высочеством из-за меня. Достаточно того, что я поссорилась с Тармасом. Иви горько вздохнула и опустила глаза. – Жалеешь? – Нет. Я правильно поступила. Но это… тяжело. Она без аппетита поковыряла вилкой жаркое и вдруг встрепенулась. – Ты знаешь, что ректор перенёс осенний бал? Обычно бал проходит в День слияния двух Лун или накануне, а в этом году состоится меньше, чем через месяц. Везде развешаны объявления! – А что, это такое важное мероприятие? – Конечно! Это очень красиво. И танцы… А ещё будут выбирать короля и королеву бала, – подруга мечтательно улыбнулась, но тут же сникла, – Я надеялась пойти с Тармасом, а придётся, как всегда, одной. Правда, мне не в чем идти, так что всё к лучшему. – Ерунда! В шкафу Мантисы куча платьев, выберем и тебе, и мне. То, как засветилось милое личико Иви, стало самым приятным событием этого дня.