Глава 6

Минутка слабости закончилась мгновенно. Если я сейчас раскисну, что будет? Кто-то пожалеет? Поможет? Ага, щас. Перед глазами мелькали кадры моей беготни по полигону на Магической защите. Сокурсники или ржали, или смотрели с равнодушием дохлой устрицы на тарелке. Даже принц, который самолично помог добраться до лекаря, и тот успел обвинить в нападении. Такими невесёлыми мыслями я отвлекала себя, чтобы не заорать от врачебных манипуляций. Видно, Мантиса и здесь успела насолить, потому что старый эльф, закутанный в мантию тёмно-зелёного цвета с широким серебряным поясом, бинтовал ногу, выказывая недюжинное усердие. Будто нога принадлежит не живому человеку, а пластмассовой кукле. – Сейчас повязку мазью пропитаем, – сказал он наконец и, ловко орудуя тощими паучьими пальцами, открыл баночку с белёсой жидкостью. В нос ударил удушающе-мерзкий запах, и тут же откуда ни возьмись налетела туча назойливых мошек. – Ничего, будешь, как новенькая, – старик замахал палочкой, отгоняя насекомых от вонючей банки. Гаденькая улыбка осветила изрезанное морщинами лицо. Шиман, который, отвернувшись, стоял на парковой дорожке, встрепенулся и принюхался. – Зачем мазь Дарга Костлявого? Напитай повязку магической вытяжкой Фортериуса. Из-под косматых бровей блеснул о-очень неприветливый взгляд, но интонации остались чрезвычайно любезными: – Как скажете, Ваше Высочество, как скажете. Ежели прикажете потратить на неё полновесную меру ценнейшей вытяжки, будем тратить. Лекарь вновь полез в глубокий карман и вытащил малюсенький пузырёк затейливой формы, в котором светилась-переливалась сиренево-фиолетовая субстанция. Даже сквозь закрытую хрустальную пробку я ощутила бесподобный пряно-свежий аромат. – Зачем её целить? – бурчал старик на грани слышимости, неровными мазками нанося субстанцию на повязку, от чего вся нога ниже колена начала светиться и переливаться, словно ёлочная гирлянда, – Сама, небось, как никак исцелилась бы. Жаль, что Шиман стоял далеко и не слышал причитаний эльфа, которые продолжали изливаться словесным по… Хм… Потоком. – Портал прихватил? – спросил принц спустя пару минут. – Разумеется, Ваше Высочество, всегда про запас два-три держу. Но неужто и портал станем тратить? – старик всплеснул свободной, тонкой, как веточка, рукой, – Пришлю кого-нить из первокурсников, дотащат, поди. Мне уже было всё равно – удивительная магическая вытяжка, похоже, не только снимала боль и лечила, но и вводила в состояние эйфории. Поэтому я с блаженной улыбкой смотрела на принца, которому слова лекаря совсем не понравились. И моя улыбка, кстати, тоже. – Аарон тин Барвэль, что-то раньше я не замечал за тобой склонности к бережливости, граничащей со скупостью. Ты закончил? – Да, Ваше Высочество, – засуетился старик, уловив в голосе сына Владыки ледяные нотки, – Могу открывать портал? – Открывай. И будь любезен лечить Мантису ди Бэйл, как положено по уставу Академии. Без личностного отношения и привязки к преступнику отцу. – Да, Ваше Высочество. Разумеется, Ваше Высочество. С вытяжкой Фортериуса-то она уж завтра на ноги встанет, будьте уверены. Лекарь, грациозно кланяясь – и как ему это удавалось из сидячего положения, ума не приложу! – вытащил какой-то блестящий предмет и взял меня за руку. Портал перенёс нас в пустую комнату. Её высокий потолок был расписан ровными рядами одинаковых кружочков с золотыми символами внутри каждого. Каменный мозаичный пол блестел первозданной чистотой, а над изголовьем единственной широченной кровати висел металлический шар величиной со средний глобус. В этой кровати я и оказалась. – Я пообещал Его Высочеству, что вылечу вас, Мантиса ди Бэйл, и я сдержу слово. Собственно, более вам ничего не нужно – магическая вытяжка из редчайших пород, сокрытых в глубинах Лорийской пещеры, сделает своё дело. Но не надейтесь на моё к вам уважение. В отсутствии принца лекарь выглядел и говорил совсем иначе – этакий важный пожилой аристократ, преисполненный достоинства и уверенности в себе. Сейчас он стоял во весь рост, спина ровная, нос крючком, а слишком светлые глаза мечут молнии праведного гнева. Мантия, расшитая по подолу непонятными письменами, очень ему шла и придавала образу солидности. Я слушала старика эльфа и украдкой рассматривала просторное помещение. На больничную палату не похоже. Общежитская каморка, в которой мы квартируем с Иви, чу-уточку меньше – приблизительно раз в двадцать. А, может, и в пятьдесят. – А что это за комната, достопочтенный Аарон тин Барвэль? – Не стройте из себя дурочку, ди Бэйл, – седые брови строго сошлись на переносице, – Помнится, на втором курсе вы не раз навещали Римистаса эль Тариола, который проиграл в магическом поединке Его Высочеству Шиману. Римистас провёл в лекарских покоях для высшей знати без малого семь дней. Лекарские покои, значит. Ясненько. – Я чем-то обидела вас, достопочтенный Аарон тин Барвэль? – тему внезапной амнезии, пожалуй, опустим, как и то, что меня соизволили поселить в палату, предназначенную для представителей высшего сословия, – От души прошу прощения. Я закончила устраиваться под пушистым одеялом и старательно распределила по кровати многочисленные подушки, создав тёплое уютное гнёздышко. Глупая улыбка так и висела на моих губах, точно приклеенная, но эйфория постепенно выветривалась, а вместе с ней улетучивалось и неоправданно хорошее настроение. Кроме того, страшно захотелось спать, глаза закрывались сами собой, и я не стала сопротивляться. – От души… От какой души? Запоздалые слова эльфа, услышанные сквозь надвигающийся сон, показались подозрительными. И важными. Хотелось спросить, что он имеет в виду, но непослушное сознание очень не вовремя отчалило в царство Морфея. Улица. Узкая средневековая улица. Каменные дома, каменный тротуар. И пусто. Я иду по пустой улице, кутаясь в потрёпанный дорожный плащ. Порывы холодного ветра ныряют за воротник, шелестят в полах плаща, норовя украсть остатки тепла. Но я не поддаюсь – держу завязки скрюченными от холода пальцами. В одном из домов замечаю тусклый свет и с робкой надеждой ныряю в приоткрытую дверь. Свет – значит, тепло. Дом оказывается подпольным храмом. Всюду горят свечи. Хочется прижаться к дрожащему пламени одной из них, чтобы хоть чуточку согреться… Небольшой зал сплошь заполнен людьми, они слаженно поют на разные голоса, как профессиональный вышколенный хор. Лица скрыты под глубокими капюшонами. В середине плотной толпы пусто – там очерчен идеально ровный круг, в центре которого прямо в воздухе висит люлька с младенцем. Внезапно песнопение обрывается, и люди резко скидывают капюшоны… Я хочу, но не могу разглядеть их лица – очертания двоятся, плывут, смешиваются друг с другом, как картинка в калейдоскопе. Продолжаю вглядываться и в какой-то момент понимаю – это вовсе не люди! Человеческие обличия скрывают нечто совсем иное… Замёрзшее тело пробирает ледяной холод, нервы звенят от напряжения, и в этот момент люлька с младенцем вздрагивает и начинает двигаться. Все в предвкушении замирают. В абсолютной тишине сотни горящих глаз алчно следят за люлькой, которая летит прямо мне в руки… Хватаю её, лишь чудом не уронив. Все в глубоком шоке. Включая меня. Не-люди чего-то ждут. Но чего? Младенец начинает хныкать, а толпа придвигается ко мне на шаг. Ещё шаг. И ещё. Имя! Ребёнку нужно дать имя. На ум лезут удивительные имена, которые я и выговорить-то не смогу! Как же? Как назвать? Младенец вдруг замолкает и в упор смотрит на меня подёрнутыми белёсой плёнкой глазами, а его руки начинают удлиняться. Стремительно, неестественно. Они… тянуться к моей шее! Толпа делает ещё шаг. Я почти теряю сознание от страха. Хочется бросить люльку вместе с чудовищем, которое в ней обосновалось, но я чётко осознаю, что делать этого нельзя – тогда мне точно не выжить. Сдавленно выкрикиваю первое пришедшее на ум имя, которое тут же забываю, передаю монстра-ребёнка ближайшему не-человеку и под облегчённый вздох толпы бегу к двери. Стучусь изо всех сил, барабаню, отбивая кулаки, но вместо того, чтобы открыться, дверь становится зеркалом. Я кладу руку на появившееся из густого тумана отражение… И с криком просыпаюсь. Красноватые лучи заходящего солнца мягко золотили деревянные панели на стенах. На потолке, словно звёзды далёких миров, тускло мерцали причудливые магические символы. От металлического шара шёл мерный жужжащий звук – он крутился и тревожно мигал. – Ну чего ты разоралась? – послышался смутно знакомый голос, – Успокойся, фррр-ффф. Видишь, как сфера неотложной помощи вертится? Сейчас прибежит ненормальный лекарь, почует меня и начнет измерять магический фон. Прямо передо мной появился призрачный котёнок с крылышками. Как, бишь, его? Катуш. – Кто прибежит? – Фррр-ффф, Дариль. Старый Аарон ушёл через портал по своим делам, оставил Дариля на дежурство. Он нас не видит, но чувствует. Всё диссертации пишет про аномальные расстройства магического фона в МагАкадемии Рахаса. Над ним потешаются, а парень-то прав. Рассказывай давай, почему кричала? – Страшный сон приснился. – И что там было? – Да какая разница? – Рассказывать о младенце, не-людях и об ужасе, который всё ещё сковывал тело вполне реальным холодом, не хотелось совершенно, – Простой кошмар. – Какие вы люди глупые, фррр-ффф, – недовольно пофыркав, кот покачал призрачной головой, – Нельзя так легкомысленно относиться к снам. Простых кошмаров не бывает, поверь мне. Сон – это дверь в другие миры. Я открыла рот, чтобы поспорить, и закрыла. Ну да. Экскурсия в магический мир, можно сказать, удалась. Впору объявлять благодарность туроператору по имени Мантиса. – Впрочем, поступай, как знаешь, фррр-ффф. Я пришёл вовсе не для того, чтобы спасать тебя от неприятностей, которые могут принести кошмары из сновидений. Катуш подлетел ещё ближе и навис надо мной так, что пришлось задрать голову – видно хотел казаться крупнее и внушительнее. В поле зрения попала сфера неотложной помощи – она перестала вращаться и мигать, вернувшись к состоянию круглой железяки, неизвестно зачем болтающейся в воздухе. Котик заметил мой взгляд и кивнул: – Фррр-ффф, Дариль, видно, дрыхнет, как обычно, потому и прошляпил вызов. Оно и к лучшему. Так вот, Матиса ди Бэйл, из-за тебя Кудряшка сегодня весь день плачет! – Кудряшка – это та маленькая девочка? – Ты очень догадлива, – ворчливо подтвердил призрак, – Кудряшка плачет то от радости, что появился человек, который… – он споткнулся на полуслове и торопливо продолжил, – то от разочарования, потому как этот человек – ты. Фррр-ффф, имей в виду, я её в обиду не дам! Нет, ребята, это уже не смешно. Буквально каждый встречный-поперечный так и норовит демонизировать Мантису. Понятно, что она была… э-э… не очень хорошим человеком, но тут прям перебор! – Вы всерьёз думаете, что я могу обидеть ребёнка? – Да ты всю академию изводила четыре года, с чего вдруг пожалеешь маленькую девочку? Н-да, звучит вполне логично. Но только для того, кто не знает, что в шкуре Мантисы этой самой Мантисы-то и нет. – Так вы сегодня не следили за мной? – Фррр-ффф, с чего бы? – призрачные крылья и усы нервно затрепыхались, выдавая возмущение своего хозяина, – Много чести! Я всё равно не верю, что ты… Он опять споткнулся на полуслове и замолк. – В таком случае, прошу вас, уважаемый Катуш, проверить, что нас никто не подслушивает. Я вдруг испугалась, что мой секрет может дойти до посторонних ушей без всяких магических клятв и, соответственно, с гарантией скорого разоблачения. – Зачем? – кот искренне удивился, даже призрачные глаза замерцали. Красиво так, будто звёздочки подмигивают, – Если кто-то и подслушивает, он подумает, что ты сама с собой разговариваешь. – Ну, пожалуйста! Я хочу сказать вам что-то очень важное. Котик попыхтел-попыхтел, задумчиво шевеля шикарными усами, потом сделал показательно-осуждающий круг над кроватью и исчез. Вернулся обратно буквально спустя минуту. – Фррр-ффф, у двери и в коридоре никого. Вдоль окон никого, потайной ход тоже пуст. – Тут есть потайной ход? Где? – Вон там, – маленькая лапка указала на противоположную от входа стену, – За второй панелью от угла. Фррр-ффф , говори, что хотела. – Я хотела сказать, что сейчас перед вами вовсе не Мантиса. Трудно передать словами выражение лица, вернее, мордочки призрака, но после моего высказывания на ней появился скепсис размером с Аю-Даг. – Да! Я совсем другой человек, просто попала в её тело. Она меня во сне пригласила на экскурсию в ваш мир и вот так подставила. Скепсис в мгновение ока разросся до размеров Эвереста. Странно, а Иви сразу поверила, видно, всё дело в животворящей силе магической клятвы, под которой не соврёшь. – Ну вы же сами сказали, что сон – это дверь в другие миры! – умоляюще напомнила я, – Меня зовут Вероника Крылова. Я жила себе, никого не трогала, работала дизайнером, – на слове «дизайнер» я запнулась, и только тут до меня дошло, что разговор идёт на незнакомом языке, – училась в институте, снимала квартиру с подружкой. А тут ваша Мантиса! Скепсис вернулся к размерам Аю-Дага, и я решила закрепить маленький успех – немного рассказала котику о своём мире, делая упор на технический прогресс и полное отсутствие магии. Теперь на пушистой мордочке читалось нешуточное изумление. – Я бы вам даже магическую клятву дала – я уже умею! – но с духом кровью не обменяешься. – Фррр-ффф, с духом? При чём тут духи? —удивленно переспросил котик, выпадая из прострации. – Ну, – я даже растерялась, – я думала, вы дух Академии или кабинета ректора. Разве нет? Вроде, о чём-то таком упоминала эльфийка в Храме карающей длани правосудия. – Фррр-ффф, пожалуй, ты всё же не врёшь, – к моему величайшему облегчению, Катуш решил-таки поверить попаданке из другого мира, – Духи не имеют тел, даже иллюзорных, не могут говорить и прикреплены к месту, за которое отвечают, – он уже полностью оправился от удивления, и в голосе зазвучали наставительные нотки, – Я заблудившаяся душа, призрак. И Кудряшка тоже. Она называет нас потеряшками. Но я-то хотя бы имя своё помню, а ей и этого не дано. – Привет, – послышался тоненький голосок, и возле котика появилась призрачная девочка, – Ты правда не станешь дразниться и смеяться надо мной? Огромные глаза смотрели доверчиво, с какой-то робкой, потаённой надеждой. Совсем маленькая… Сколько ей? Четыре года? Пять? Да и может ли призрак иметь возраст? – Не буду, обещаю, – сказала я, мысленно поддав настоящей Мантисе хорошенького пинка, – И другим не дам. – Другие нас не видят, – вздохнула девочка. Она присела на краешек кровати и улыбнулась. Появившиеся на щёчках ямочки, которые, к сожалению, не были румяными, добавили сходства с ангелом. – Ты нам поможешь? – Я могу чем-то помочь? Мои новые знакомые переглянулись, но отвечать не спешили. – Что, нужно дать клятву? Я уже смирилась, что здесь никто никому не верит без магических клятв, и, кажется, готова раздавать их направо и налево. Очень некстати (или наоборот – кстати?) вспомнились слова принца: «Не стоит попусту разбрасываться клятвами, ди Бэйл», и мне стало не по себе. – Фррр-ффф, ты правильно подметила, Вероника, что клятву можно дать только тому, у кого есть кровь, – сказал Катуш, который очень внимательно следил за мной, – Поэтому обойдёмся без клятв. Я поверил тебе, будем надеяться, что не предашь. В крайнем случае, тебе никто не поверит, – он усмехнулся, – Ты уже знаешь, что мы с Кудряшкой – заблудившиеся души. Мы долго болтались по миру врозь, а около ста лет назад встретились в МагАкадемии Рахаса. Встретились и тут же поняли, что чем-то связаны. Но чем? Очень долго наши поиски были тщетными, пока три года назад в МагАкадемию не приехал старый профессор Тарунис, который прочитал прелюбопытнейший курс по мифологии. Фррр-ффф , одну из лекций он посвятил драконам. Едва Катуш начал говорить о драконах, как на меня вдруг навалилась непонятная, всепоглощающая, вселенская печаль. Даже сердце защемило. Откуда-то взялось нелепое желание уйти подальше, свернуться в клубочек и долго-долго плакать в одиночестве. – Фррр-ффф, Тарунис рассказывал, откуда пошли фантазии про существование огромных крылатых рептилий, которые могут обращаться в людей, про их властность и безжалостность, про удивительные магические способности. И знаешь, что интересно? – Призрак продолжал увлечённо рассказывать, не замечая моего состояния, – Некоторые жители королевства и сейчас предпочитают думать, что драконы вовсе не выдумка. Ждут их возвращения, надеются на перемены. Правда, этим людям приходится скрывать свои воззрения, а те, кто верит фанатично, прячутся, чтобы не оказаться на каторге за преступные мысли. – Если драконы – миф, за что наказывать? – кое-как справившись с непонятным приступом тоски, удивилась я, – Пусть верят, во что хотят. Вот если не миф, тогда другое дело… Тогда, конечно, власти боятся возвращения тех, кто может оказаться более могущественным, чем они. – А я о чём! – от избытка чувств котик взмыл под потолок и тут же вновь появился передо мной, – Фррр-ффф, слушай дальше! Сейчас будет самое любопытное – то, к чему я веду. Тарунис пересказал один миф, в котором говорится, что когда дракон спит, у его души может появиться слепок. Этот слепок способен приобрести любую форму – хоть птицы, хоть человека, хоть эльфа, хоть – внимание! – призрака! А разбудить дракона может тот, у кого получится прикоснуться к его слепку! Выдав эту взрывоопасную информацию, Катуш уставился на меня победоносно, Кудряшка – влюблённо, а я, в свою очередь, смотрела на них и тихонечко офигевала. – То есть… – отчего-то слова подбирались с большим трудом, – Ты хочешь сказать, что драконы вовсе не миф? Они существуют… Вы… являетесь слепками с душ… двух драконов, а… я могу найти их… и разбудить? – Именно! Фррр-ффф, ты пришла из другого мира, чтобы помочь нам! Давай-ка, попробуй. Кудряшка шустро юркнула ко мне, подставив голову, которую я машинально погладила. Вьющиеся волосы на ощупь были мягкими, шелковистыми, и немедленно заискрились, как в прошлый раз заискрилась шёрстка кота. Девочка громко всхлипнула и прижалась ко мне всем телом. Маленькие ручки обвили шею, и мои щёки тут же стали мокрыми от самых настоящих, живых слёз призрачной девочки… – Ну что ты! Радоваться надо, а не плакать! Теперь всё будет хорошо. Я говорила какие-то глупые банальности, пребывая в натуральном шоке. Конечно, здорово, что у призраков появился шанс вернуть себя, но вдруг я не справлюсь? Ведь нет никаких гарантий, что миф имеет прямое отношение к реальности. Для красного словца можно такого понапридумывать – двадцатитомника не хватит, чтобы все сказочки записать! – А вы уже прикидывали, как искать тех, кого никто не видел? Ответом мне стали улыбки от уха до уха на призрачной мордашке и призрачном личике. Они действительно поверили, что я справлюсь, причём справлюсь сама. Ну дела-а. – Ладно, я не знаю, как, но будем думать, да? Вместо того, чтобы ответить, потеряшки вдруг синхронно ойкнули и растворились в воздухе. – Ди Бэйл, с кем вы разговариваете? У распахнутой двери стоял Вэлфорд эль Сэндо.