Глава 17

Я в деталях рассказала Василию Петровичу обо всём, что произошло. Его хорошее настроение как ветром сдуло.

– Ах ты ж, морда демоническая, – прорычал он, кидая пакет на прилавок. – Сильно же его припекло, раз он сумел и информацию найти, и защиту проковырять. Наверное, все резервы сил в это вбухал. Одно я не пойму – что за затемнение такое?! Теперь я почти уверен, что это не элемент моей защиты. Откуда оно берётся? Может, вампирша или ведьма наложили какой-то дополнительный слой на всякий случай?

– Мне ещё тени да смешки разные мерещатся, – вставила я.

– Мерещатся? Или ты точно уверена, что что-то слышала? Мог, например, смеяться кто-то, стоящий неподалеку от витрины?

– Ну… не знаю даже. В тот момент я была уверена, что усмехнулся кто-то над ухом.

– Не знаю, что тебе на это сказать, Глаша, – неохотно признался Василий Петрович. – Ни одного объяснения я не нахожу, хотя и верю тебе. В Мистбурге не бывает призраков, да и в вашем мире я их не встречал. А затемнения и смех… либо это тебе мерещится, либо это что-то совершенно неизвестное мне. Хочешь, можешь у меня пока пожить, а я понаблюдаю?

– Да нет, пожалуй. Пока у меня и самой нет полной уверенности в том, что я слышала. Всем этим случаям можно найти рациональное объяснение. Кроме разве что странной завесы между мной и Шантаром. Но эта завеса мне помогала, а не вредила, так что лично для меня пока опасности никакой. Наоборот, польза. Лучше скажите, что мы с вами будем делать дальше?

– То же, что и до этого. Активно торговать и ждать пробуждения способностей. А также протестируем твоё пребывание в центре перехода. Сегодня напиши и повесь на витрину табличку, что торговля возобновится с послезавтрашнего дня. Завтра весь день будешь сидеть в центре между мирами и наблюдать, что происходит. Во-первых, проверим, сработает ли это, во-вторых, если демоны и будут ещё что-то делать с защитой, мы это увидим.

– А Цербер?

– Его пока сюда переведём. Он может справиться с несколькими демонами, но если их будет толпа, то ему придётся несладко.

Единственный, кто обрадовался такому повороту дел, это щенок. Ох, и наскучило же ему торчать много лет одному в магазине!

Немного поразмыслив, мы с оборотнем решили, что имеет смысл ещё написать послания Гюззе и Ракире. Вдруг они захотят чем-то помочь?

Так я и поступила. Послания писала, сидя в проёме между мирами. Мне хотелось проверить, отправятся ли они. Отправились. Это хороший знак!

В этот раз они лично не приходили – обе ответили письменно. Причём ответ появился на месте исчезнувшего текста, написанного мной. Вот каким был ответ Гюззы: «Завтра попробую помочь с защитой. Запасись сильными накопителями, а я составлю особое ведьминское плетение», а Ракира отделалась коротким: «Поняла. Подумаю, что лучше сделать».

– Ого! Похоже, обе собрались тебе помогать! – изумился оборотень. – Честно сказать, я ожидал, что они ответят что-нибудь вроде: «Не наша проблема, справляйся сама».

– Ну Ракира вроде как и отделалась какой-то неоднозначной формулировкой. Это вполне может значить: «Подумаю, но ничего не обещаю».

– Ты плохо знаешь вампиров! – ухмыльнулся оборотень. – Они любят конкретику. Если бы она не собиралась тебе помогать, то так и написала бы. А она фактически сказала, что будет заниматься твоей проблемой и подумает над решением.

– Хорошо, если так! А вот что значит ответ Гюззы? О каком плетении она говорит и зачем ей накопители?

– Ну если совсем просто, то любое заклинание состоит из плетения и наполняющей его силы. Может быть очень мощное заклинание с очень простым плетением. Разгадав это плетение, противник легко его, так сказать, взламывает, и вся сила оказывается бесполезной. Или, наоборот, бывает заклинание со сложным плетением, похожим на какое-то тонкое многослойное кружево с множеством петелек и узорчиков. Но если в него влито мало силы, то противнику нет нужды разбираться в этом плетении. Он просто одним мощным ударом разорвёт кружево на части.

– Я поняла! Если будет сложное плетение, да ещё и с какими-то свойственными только ведьмам секретиками, то влив туда достаточно силы из накопителей, можно будет создать защиту, которую демонам будет сложно вскрыть. Им придётся или как-то её распутывать (расплести кружево), или пробить силовым ударом, на который они должны будут потратить свои резервы. Правильно?

– Правильно, – хмыкнул Василий Петрович. – Ловишь на лету. Приятно, когда не приходится ничего разжёвывать.

Мы ещё немного пообсуждали сложившуюся ситуацию, а потом оборотню позвонили, а я взяла книжку и принялась её читать, так и сидя в проёме. Правда, на тексте сосредоточиться никак не получалось. Поэтому в итоге я её отложила и принялась болтать с Цербером, который, уже будучи перемещённым в наш мир, всё сидел у витрины и увлечённо рассматривал прохожих. У него было полно вопросов по поводу всего, что попадалось на глаза, которые он на меня и вываливал.

Эх, что ж я не взяла с собой ткань для пошива оберегов! Собиралась же! Хотя я почему-то думала, что весь день уйдёт на торговлю. Да и волновалась, как всё пройдёт, поэтому о ткани даже не вспомнила. Но завтра мне предстоит целый день сидеть в двери, так что грех не воспользоваться ситуацией, особенно учитывая то, как меня штормит. При таком эмоциональном накале артефакты должны получиться очень сильными!

Демоны больше не приходили. Время от времени к витрине подходили прохожие, читали приклеенное мной с внутренней стороны витрины объявление о том, что торговля начнётся послезавтра, и, вздыхая, отходили.

Уже вечером в пять часов к витрине явилась Вальтиша. Её, как и в прошлый раз, сопровождали телохранители.

Она сначала долго вглядывалась сквозь стекло, словно надеялась, что я спряталась за какой-нибудь полкой, а потом позвала:

– Эй, кто-нибудь! Это Вальтиша, глава клана оборотней! У меня есть очень выгодное предложение!

Я едва не фыркнула от такой формулировки. Как будто слоган из назойливой рекламы!

Василий Петрович, который уже давно к тому моменту завершил звонок и сидел за прилавком, отрицательно покачал головой и поднёс к губам палец. Ну ясно. С ней лучше в разговоры пока не вступать.

Не получив ответа, Вальтиша уходить не спешила. Она будто чуяла, что её слышат, поэтому начала негромко, но отчётливо говорить:

– Я знаю, что демоны пошли в наступление. И сейчас только у меня достаточно сил, чтобы дать им отпор. На других членов совета надеяться не стоит. Они не стремились к главенству, поэтому не заготавливали, как я, множество инструментов противодействия демонам. У меня уже всё готово, чтобы свергнуть демонов и опорочить при этом их репутацию так, что дорога в совет надолго будет закрыта для них. А может, навсегда. С хорошими накопителями мы запустим этот механизм прямо сейчас. Слышишь, девочка? Конечно, после моего прошлого визита ты мне не доверяешь. Но мы можем заключить нерасторжимый магический договор. Кто-нибудь тебе такое предлагал? Сомневаюсь. Даже ведьмы вряд ли пойдут на такой риск. Ведь обязательства, прописанные в договоре, нельзя будет нарушить ни при каких обстоятельствах. Поинтересуйся у Валисиуса.

Она замолчала, глядя почти на меня. Взяла бы ещё чуть левее, и я бы решила, что она меня видит.

– Я приду за ответом через два дня. Если примешь решение раньше, напиши мне.

После ухода Вальтиши я глянула на задумчивого Василия Петровича.

– Что думаете?

– Думаю, что магический договор – это очень серьёзно. Она готова взять на себя нерушимые обязательства. Значит, ей действительно не хватает малости, чтобы свергнуть Шантара. Но соглашаться на сотрудничество лучше в крайнем случае, если не останется другого выхода. Вальтиша никогда своего не упускает, а предусмотреть всё невозможно даже с помощью договора. Наверняка уже сейчас у неё в голове есть пара-тройка вариантов, как и заключить договор, и взять из этой ситуации максимум. А тягаться с ней в этом не рискну даже я.

Больше никто не появлялся, и остаток дня мы досидели спокойно, плавая в своих мыслях и отвечая на вопросы Цербера.

Перед уходом домой я ради эксперимента ещё раз попыталась провести Василия Петровича на ту сторону. Он снова застрял посередине, но в этот раз пройти удалось значительно дальше.

– Ещё немного, и я смогу пощупать защиту и выяснить, в каком она состоянии. Пока что мощнейшие помехи от перехода всё перебивают.

На этом мы и разошлись.

Мне надо было подумать, поэтому я шла домой окружным путём. Ранний летний вечер – прекрасное время для прогулок, да и погодка была изумительной – тёплой, но не жаркой.

Мысли роились в голове, смешиваясь с эмоциональными воспоминаниями о моментах сегодняшнего дня и с планами на завтра… в общем, я сама не заметила, как прошла несколько остановок. Однако ходьба помогала успокоиться, поэтому обратно я тоже пошла пешком. Когда дошла, ноги уже ровно гудели, а на улице сгустились сумерки.

Впрочем, теперь я чувствовала себя значительно лучше и уже предвкушала, как по приходу домой поужинаю и приму расслабляющую ванну.

Как всё-таки хорошо, что не надо больше беспокоиться по поводу влюблённости Вадима!

С этими мыслями я завернула в свой двор и застыла. Вадим стоял, прислонившись спиной к своему автомобилю, и ждал меня.

– Глаша, – шагнул он мне навстречу. И мне совсем не понравился его голос. Если сегодня утром Вадим выглядел жалким, растерянным, сбитым с толку и пытающимся разобраться в своих чувствах, то сейчас я видела перед собой уверенного, даже жёсткого молодого человека.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, постаравшись успокоиться. В конце концов, может, он пришёл извиниться за своё поведение и предложить дружбу.

– Я всё вспомнил. Со мной в последние дни творилось что-то неправильное. Будто бы какая-то пелена накрывала сознание. Зато сейчас она спала. Я вспомнил, что люблю тебя, вспомнил, что ты обиделась на меня из-за отца и перестала отвечать на звонки. А потом мы почему-то стали общаться так, будто уже расстались, хотя расставания не было. И не будет.

Как же жёстко и бескомпромиссно прозвучали его последние слова! Он просто ставил меня перед фактом и совершенно не походил при этом на компанейского в целом парня, с которым я познакомилась в клубе, а потом сходила на свидание.

Почему спали чары? Как это вообще могло произойти? Или их кто-то снял? Но кто и с какой целью?

Мне стало страшно.

В этот момент вокруг как будто потемнело ещё больше. Теперь лицо Вадима я различала с трудом, несмотря на то, что неподалёку был фонарь.

– Вадим, мы расстались, – сказала я так твёрдо, как могла. – Я тебя совершенно не люблю и встречаться с тобой не собираюсь. Это у тебя спала пелена. Лично я говорила всё в здравом уме и твёрдой памяти. Всё сказанное мной – правда.

– Это не изменит моего решения, – помолчав, отозвался он. – Между нами определённо была искра. Ты чувствовала ко мне симпатию и ответила на поцелуй. Я помню наше общение. Нет никаких сомнений, что ты была не против отношений. А потом вдруг резко охладела. Скорее всего, это просто злость. Она постепенно пройдёт.

Я принялась подбирать слова, чувствуя нарастающее отчаяние, так как уже понимала – донести до него свою точку зрения не получится, но в этот момент Вадим начал ожесточённо тереть глаза.

– Как жжёт! Кожу щиплет, а в глаза будто перца насыпали! – Он с хрипом вдохнул воздух и закашлялся. – Ты… ты не чувст… вуешь?

– Нет. Похоже, это реакция на что-то, – сказала я, вспомнив, что у Шантара сегодня точно так же жгло глаза. – Иди домой, Вадим.

– Нет! – рявкнул он и тут же взвыл: – Аааай, жжёт-то как! Ладно, продолжим разговор позже! Но не надейся отделаться от меня, Глаша!

Я рванула к подъезду, одной рукой нащупывая в кармане ключи, а другой телефон. Как только за мной захлопнулась дверь, я тут же набрала Василия Петровича и сообщила ему о появлении Вадима. Оборотень опешил.

– Это невозможно! – хрипло сказал он. Похоже, его произошедшее шокировало ещё больше, чем меня. – Абсолютно невозможно! Без посторонней помощи парень с чарами бы не справился! Ты точно уверена… а, да что я спрашиваю. Конечно, ты не стала бы с этим шутить. Ладно, малышка, я всё проверю. Возможно, завтра опоздаю. Но твоя задача – весь день сидеть в проёме. Отнесись к ней серьёзно. Ты помнишь, что стоит на кону.

Я заверила, что понимаю, и отключилась.

Мама с папой опять смотрели сериалы, поэтому приветствие выкрикнули из комнаты. Это было к месту, так как они не увидели моего лица, которое в данный момент было особенно выразительным.

Мне пришло в голову, что если Вадим всё вспомнил, то не может ли его отец тоже вспомнить о своём желании нас свести и снова взяться за моего отца? Ох, только бы не это! Да и в целом твёрдое решение Вадима без оглядки на мои чувства тоже как-то настораживает. Он будто что-то для себя решил. Конечно, я верю, что Василий Петрович со всем разберётся, но почему-то никак не могу успокоиться. Что-то в этой ситуации сильно меня тревожит…

– И как же мне защищаться от всех этих любителей так или иначе заполучить меня в собственность, а? – пробурчала я вслух, ожесточённо нарезая помидор.

Нож в руках вильнул, будто живой, и легонько острым концом ткнул меня в палец. Я зашипела. Было не больно, но обидно. На пальце выступила капля крови. Я заглянула в холодильник, чтобы взять оттуда перекись водорода, но когда нашла бутылёк, внезапно поняла, что крови на пальце нет. Более того, порез тоже исчез! Что происходит? Ведь не могло мне померещиться?!

– Только этого не хватало! – нервно сказала я.

В этот момент мне вдруг показалось, что за спиной кто-то стоит. Кожа внезапно покрылась мурашками.

– Кто здесь? – очень тихо спросила я. Ответа не было. Однако же ощущение чужого присутствия не исчезало. Более того, тёплый поток воздуха пощекотал мне шею, будто кто-то наклонился и нарочно туда дохнул.

Впрочем, наваждение длилось лишь миг.

– Чего это ты такая встопорщенная? – с зевком спросила мама, появляясь на кухне. – Выглядишь так, будто призрака увидела.

– Нет-нет, всё в порядке, – заверила я, усилием воли взяв себя в руки. Она из-за лунатизма переживала, не давая мне покоя несколько дней. Если узнает, что мне что-то мерещится, так и вовсе разволнуется. Решит, что у её дочери крыша едет.

– Точно? Денёк напряжённый был, что ли?

– Не то слово. Не покупатели, а сплошь какие-то демоны и оборотни, – рассеянно сказала я. И снова мне померещился тихий смешок за плечом.

– Ага, у меня тоже нечисть всякая на работе толпами бродит, – поддакнула мама. – Хочешь поговорить?

– Нет уж. Иди давай к папе. Видно же, что тебе до жути хочется вернуться и продолжить просмотр. А я тут поужинаю, схожу в душ и баиньки. Что-то устала сегодня.

После маминого ухода я ещё немного постояла, напряжённо прислушиваясь к звукам и к собственным ощущениям.

Больше ничего подозрительного не было. Но всё равно не оставляло ощущение какой-то… неправильности, что ли. И исчезнувшая ранка не давала покоя.

Честно сказать, во время ужина я вкуса еды даже не почувствовала. Мысли перескакивали с одного на другое. Вряд ли сегодня получится уснуть, слишком уж много поводов для беспокойств.

После ужина я приняла душ, причём сделала это очень быстро, так как несколько раз во время водных процедур то и дело возвращалось ощущение чужого взгляда, необычайно острое, а один раз мне показалось, что кто-то слегка провёл по коже будто бы подушечками пальцев.