56 — Ревин Артелл —

Ревин не ответил бы, почему согласился. Он ощущал себя расколотым надвое.

Терн лгала? Да, но без колебаний сражалась с ним рядом.

Терн убивала? Да, но тех, кто был преступником.

Терн уничтожила магистра? Да, но Раток…

«Черные стихии! — маг едва не споткнулся. — Ясно теперь, чем занимается Райтен, и почему Феррия велела к нему не лезть!»

Ревин попал в цель: что еще могло занять лучшего дознавателя города? Тем более, если убийцей, похищавшим людей по Зодиаку, и был магистр Торленд. Терн просто оказалась в плохое время в плохом месте — удача, почти как у Квира Венца.

На язык полезли ядовитые фразы, но неожиданно их стерла усталость: «Да пошло оно все в Белое Пламя!»

Ревин прикрыл за собой дверь и посмотрел на Терн. Охотница действительно выглядела неважно. Глаза прекратили мерцать — радужка осталась темно-сиреневой — и воспалено покраснели. Ревин не помнил, чтобы Терн всерьез попало, однако она казалась потрепанной. Маг заметил драную, в багровых пятнах одежду на полу и окровавленное полотенце.

— Как ты? — Ревин невольно подался к охотнице.

Она опустилась на подлокотник кресла, пожав плечами. Маг покачал головой.

Взяв таз, Ревин выплеснул грязную воду на улицу и наполнил его снова остатками из кувшина. Смочил полотенце, отжал и замер с ним в руках. Терн молча наблюдала, потом тихо сказала:

— Прости, пожалуйста, за всё.

Каждое слово пропитывало сожаление. Ревин стиснул полотенце.

— Я пошла с тобой ради пути за Гра… Завесу. Место, где ты был, — анклав. Кермас, Монтрак и другие города.

— Зачем я тебе понадобился? — отрешенно спросил Ревин. — Я ничего не знаю о Завесе.

— Нельзя выйти из-за Границы, если маг не разрешил. Химера привела тебя в «гиблый» край, но ты встретился со мной. К счастью. Иначе бы не выбрался из земель аудиуров.

Терн помотала головой, словно хотела говорить совсем о другом. У Ревина в мозгу щелкали фрагменты воображаемой деревянной головоломки. Никто ничего не знал о континенте за Завесой. За ней наблюдали веками, но без толку. Смерти магов — не были целью Терн. Она просто искала путь… к другим аудиурам, а его, Ревина, и впрямь пытались убить.

«Если маг не разрешил», — Ревин вспомнил, как Терн спросила: «Вы берете меня с Риссом с собой?». Они взялись за руки, и аудиур покинула тюрьму. Терн использовала его и спасла ему жизнь.

Поступки Терн было сложно оценить однозначно. Хотелось рявкнуть: «Я для тебя ключ⁈» Только гнев не вспыхивал снова. Они только-только начали говорить с Терн открыто и честно.

— Земли аудиуров… — раздельно повторил Ревин. — Охотников на магов…

— У большинства хватает аудиума в крови, чтобы овладеть Наследием. Наследие — то, что я делаю. Беру магию и усиливаю себя. У нас много историй, но их долго рассказывать. Аудиуры — творения древних магов, обратившиеся против создателей. Было, почему. Древние не смогли победить и заперли нас. Мы потеряли друг с другом связь. Я пообещала, что выйду с тобой и помогу. У меня плохая репутация, но мне разрешили.

Ревин выдохнул:

— Безумие какое-то!

— Да. Отчасти, — Терн встала напротив и мягко забрала из его рук полотенце. — Позволь мне…

— Терн… — Ревин не решался пошевелиться. Терн, обмакивая полотенце в воду, принялась осторожно стирать кровь с лица и волос мага. — Я цел, правда, прошу тебя, это просто грязь…

— Мне нужно убедиться.

Ревин смотрел охотнице в лицо. Она должна была выйти с ним и исчезнуть, но пришла в Канверон, осталась в городе, помогала отыскать убийцу наставника, защищала и не бросила в саду. Ревин был сейчас жив, похоже, лишь благодаря ей, а не Венцу с его исцеляющими артефактами.

«Она могла не идти со мной к Гвину. Могла не спасать Ратока. Мастер Сэльвин ей вообще посторонний. Терн заботится о Меларе, хорошо относится к моим друзьям… Мы столько времени провели вместе…»

Ревина накрыло волной нежности. Он дотронулся до щеки Терн и ощутил, как из него устремилась к охотнице магия.

— Если ты возьмешь достаточно, то исцелишься?

— Зачем, Ревин? — Охотница попыталась отодвинуться, но маг легко удержал ее за талию одной рукой.

— Бери, — настойчиво попросил Ревин. — Ведь я могу задать тебе тот же вопрос.

— Рисс постоянно меня ругал. — Полотенце шлепнулось на пол, и Терн уперлась ладонями магу в грудь. Под белой кожей разгорались татуировки, а расплавленное золото подсвечивало зрачки. Ревин зачарованно смотрел, как заострялись черты охотницы. — Мне не следовало сходится с людьми Канверона: с Меларой, с твоими приятелями, с то…

— Со мной, — перебил маг. — Я идиот, Терн.

«Трижды идиот», — мысленно добавил он, беззвучно рассмеявшись. В памяти промелькнули шуточки и намеки Мелары, ненавязчивая забота охотницы, как они с ней сегодня стояли утром на крыльце. Еще она Терн потрясающе готовила.

Ее глаза опять начали менять цвет. Темно-фиолетовый — печаль, оливковый — смущение. Маленькие ушки порозовели. Ревин прочертил пальцами дорожку к ее шее, вспоминая прогулки по крышам и волну неловкости, накрывшую его на Смену года. Стихии, он же был счастлив!

Маг бросил в собственную душу один-единственный вопрос.

— Я тоже никогда бы тебя не оставил, — произнес Ревин и поцеловал Терн.

Ее губы дрогнули и неуверенно раскрылись навстречу; нажим ладоней на груди ослаб. Магия рванулась из «дракона», но вместе с удивленным выдохом охотницы энергия начала возвращаться, кружа Ревину голову. Бурлящая, разгоряченная, как рокочущий поток горного источника. Ревину опять захотелось рассмеяться. Как он мог забыть бой с химерой? Жалобу Мелары на выжженную плиту и вечно барахлящие светильники?

Отстранившись, Ревин заглянул в оливковые глаза.

— Ты меня не боишься? — шепотом спросила охотница, обвив руками его шею.

— Нет, — помолчав секунду, ответил маг. — Ты совсем не умеешь целоваться.

Терн вспыхнула.

— Я…

Ревин поймал себя на мысли, что никогда не видел ничего красивее и не дал ей договорить.

«Боятся тебя?» — внутренне улыбался маг. Он зарылся пальцами в светлые волосы, сейчас жесткие и колючие. То, что его сила, лечила Терн, ощущалось правильным и естественным. Правильными и естественными казались и ее неумелые прикосновения.

Терн прижалась к нему, и бурление горного источника превратилось в ласковый поток. Магия покидала Ревина, обволакивала Терн и приходила обратно, смягченная близостью. Он физически ощущал струящуюся, лучистую связь между ними — тонкую нить, становившуюся крепче с каждым ударом сердца. Ревин наслаждался мгновениями и не мог остановиться. Осторожность сливалась с нежностью, нежность переплавлялась в желание — границы стирались. Два дыхания сплетались в одно. Ревин слышал стук чужого сердца словно собственный.

«Пусть это не заканчивается», — подумал маг. Мир за пределами комнаты будто отступил и потерял значение. Остались только потоки магии, тепло чужих губ, объятия, и…

Дверь в комнату содрогнулась под градом ударов.