ΓЛАВА 4

Покинув столовую и выйдя на улицу, Лиза направилась к общежитию, которое, как оказалось, находилось на значительном расстоянии от столовой, а мы с Максимом неспешно пошли по широкой дороге в совершенно другую сторону. – А почему столовая так далеко от общежития находится? – спросила у Максима. – Этим вопросом задаётся каждый попавший в академию адепт, и как ты понимаешь, у всех только домыслы, а вот конкретной информации ни у кого нет. – Что и преподаватели не в курсе? – покосилась в сторону Максима. – Представь себе – нет, но многие из них предполагают, что для одарённых магией адептов академии прежде не составляло никакого труда переместиться из общежития в столовую. Раньше же здесь учились только маги. – Расскажи про академию и про преподавателей, – попросила Максима. На улице всё ещё было жарко, но благодаря ветерку, жара воспринималась вполне сносно. – Что конкретно ты хочешь узнать? – Максим повернул голову в мою сторону. – Всё, – ответила тут же, – и желательно с подробностями. Начни с преподавателей. – К сожалению, охарактеризовать я могу не всех, – продолжая идти, парень засунул руки в карманы брюк. – На разных факультетах свои преподаватели и лишь некоторые ведут пары сразу у всех. Тебя на какой факультет зачислили? На магический? – Да, а как ты догадался? – глянула в сторону Максима, который смотрел рассеянным взглядом по сторонам. – Ты пришла в столовую с Лизой, вот я и подумал, что ты, как и она, маг. – А ты нет? – Не-а, я, как и большинство адептов академии, не имею в крови ни одной магической составляющей, но в каком-то роде я и сам волшебник. – Это как? – Я учусь на целительском факультете, – вытащив руки из карманов, Максим сосредоточил на мне взгляд. – Я умею делать яды и противоядия. Разве это не магия? – Мне трудно судить, – пожала плечами, скользнув по Максиму взглядом. – Целительство, вот самая настоящая магия! Если правильно составить и сварить зелья, то в конечном итоге может произойти чудо. Глубокие раны затягиваются, болезни отступают, даже застарелые рубцы с кожи исчезают! Я уже не говорю о таких мелочах как выведение прыщей, снятие потливости, порчи и сглаза. Было заметно, что Максиму нравится выбранное им направление, он с энтузиазмом рассказывал о целительстве. – К нам практически каждый день с какими-нибудь проблемами обращаются. Максим с упоением минут пятнадцать рассказывал про девушку, которая сначала попросила убрать у неё с лица несколько маленьких прыщиков, после чего сводила с тела родинки, но как только она это сделала, на теле выступили большие гнойные фурункулы. Максим, эмитируя голос девушки и жестикулируя, ухитрился рассмешить меня до слёз. Девушка много раз меняла цвет волос, при этом ещё и укорачивая или же удлиняя их, попутно она наращивала ногти и ресницы, увеличивала губы, не понимая, что тем самым только лишь уродует себя. В конечном итоге девушка облысела, и ей целых полгода пришлось ходить в косынке. – Слишком частое воздействие химических составов пагубно сказалось на волосах несчастной, в общем, ей даже маги не помогли, заявив, что волосы должны отрасти самостоятельно, в противном случае девушка навсегда могла остаться лысой. Мы подошли к внушительных размеров полю, рядом с которым находилось множество тренажёров и несколько ям с песком. – Знакомься, это место пыток. – Кто и кого пытает? – поинтересовалась, разглядывая овальное зелёное поле, окружённое несколькими беговыми дорожками. – Арсений Олегович – наш физрук, изгаляется над всеми без исключения адептами. Он только в прошлом году к нам пришёл, а до него был миленький старичок, который выстраивал нас в кружочек, и мы минут двадцать делали примитивную зарядку, после которой он нас отпускал на тренажёры, при этом не контролируя, как мы на них занимаемся. – А Арсений Олегович? – меня разъедало любопытство. По словам Лизы, вторая моя соседка влюбилась именно в физрука. – Он весёлый, хотя и безбашенный. Обладая магией воздуха, он на занятиях то и дело воздушным хлыстом подгоняет тех, кто отстаёт. Создавая воздушную верёвку, Арсений Олегович подвешивает на ней опоздавших, после чего заставляет их отжиматься, а уж что он делает с прогульщиками… – хмурясь, Максим замахал руками. – Что? – захотелось познакомиться с нашим физруком, мне он нравился всё больше и больше. Я любила строгих и требовательных преподавателей, потому что они действительно учили. – Прогуляешь пару, увидишь, – на лице Максима появилась зловредная улыбка. – У Арсения Олеговича замечательно работает фантазия, он в своих наказаниях ещё ни разу не повторился и для каждого провинившегося придумывает индивидуальные. – Максим поправил сползающие на нос очки. – Ещё наш физрук любит помахать мечом. Он всё своё свободное время с ним проводит. Я нисколечко не удивлюсь, если узнаю, что Арсений Олегович переместился к нам из средневековья. Он похож на рыцаря, ему только доспехов не хватает. Надо ли говорить о том, что большая часть девчонок в академии по нему сохнет. – А ему самому кто-нибудь нравится? Парень как-то странно глянул в мою сторону. Ему явно не понравился мой вопрос. – Решила пополнить ряды его поклонниц? – Это я тебе скажу только после того, как познакомлюсь с нашим физруком поближе. Максим смерил меня таким взглядом, словно скинул с пьедестала, на который сам же и вознёс. – Пошли дальше, – парень, потянув меня за руку, повёл в обход поля, при этом он так и не ответил на мой вопрос. Впрочем, глупо было его задавать. Откуда Максим может знать о том, кто из девушек приглянулся преподавателю? – Это место называется полигоном, и тут проходят тренировки на выносливость, здесь же Арсений Олегович преподаёт самооборону, он утверждает, что каждый должен уметь постоять за себя и это можно сделать без магии. – Сколько ему лет? – Да кто ж его знает? – Максим едва заметно пожал плечами. – Выглядит он лет на двадцать пять, но Арсений Олегович достаточно сильный маг, а значит, может умело скрывать свой возраст. Да что мы всё о нём? В академии много замечательных преподавателей, взять хотя бы профессора Лариона Павловича. Он ведёт травологию и обожает свой предмет. Ларион Павлович может часами взахлёб рассказывать о каком-нибудь растении. Он больше ученый, чем преподаватель, поэтому практические занятия с ним – это нечто бесподобное и удивительное. Я уверен, тебе Ларион Павлович понравится. – Скажу тебе по секрету, я не сильна во флоре. – Так обращайся, – на лице Максима появилась обворожительная улыбка. – Я самый лучший на курсе, и зелья я варю мастерски. – Ловлю на слове. Вдруг мне срочно понадобится любовное зелье. – За отворотным приходи, а любовное я тебе делать не буду, – улыбка резко сползла с лица Максима. – Почему? – Ты мне понравилась, а соперников я рядом с собой не потерплю, – признался парень, ставя меня в неловкое положение: я понятия не имела, что мне делать с его откровенностью. – Вообще-то я собираюсь учиться, – сообщила. – Я тоже, встречаться будем после занятий, – Максим говорил о наших с ним свиданиях, как о чём-то само собой разумеющимся, при этом его, похоже, совсем не волновало моё мнение. – Максим, – остановившись, взглянула в карие глаза парня. – Я тебе не давала никакого повода, и встречаться я с тобой не буду. – Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? – на лице Максима заметила искреннее удивление. – В таком случае, зачем пошла со мной на свидание? – Какое свидание? Ты предложил экскурсию, и именно на неё я согласилась, – Максим смотрел на меня и, похоже, не верил в то, что я от него отказываюсь. – Прости, если я тебя не так поняла, но, дальше, пожалуй, во избежание недоразумений, я прогуляюсь одна, – не дожидаясь ответа, направилась к лабиринту, собственно, в этой стороне кроме него здесь ничего и не было. Теперь мне стала понятна Лизина улыбка. «Но как она догадалась о том, что Максим приглашает меня не на обычную прогулку? И вообще разве можно влюбиться с первого взгляда?» Я не собиралась гулять по лабиринту, который видела на карте академии, я намеревалась лишь заглянуть в него. – Я тебя провожу, в лабиринте можно легко заблудиться, особенно новичкам. – Максим, догнав меня, пошёл рядом. – А я тебе что, совсем-совсем не нравлюсь? «Вот пристал». Глубоко вздохнула. – Максим, я согласна с тобой дружить, но не более, – категорично заявила парню. – Это лучше, чем ничего, я согласен, к тому же всегда есть вероятность того, что ты передумаешь, а я умею ждать. «Может лучше держаться от Максима подальше? – мелькнула запоздалая мысль. – А так получается, что я дала парню надежду». – Не-е, – протянула, качая головой. – Я в лабиринт не пойду. Остановившись возле широкого входа, пробежалась взглядом по высоким подстриженным кустарникам, которые так плотно росли друг к другу, что между ними не было никакого просвета. – Инга, со мной тебе нечего бояться, – ухватив за руку, Максим потянул меня вовнутрь. – Давай, без меня, – остановившись, дёрнула руку, но освободить её от захвата не получилось. – Существует вероятность того, что мы заблудимся, и искать нас с тобой начнут разве что дня через два. – Если даже произойдёт невероятное, и я заблужусь в лабиринте, который сам же и проектировал, то нас за полчаса перед отбоем отсюда выбросит. – Ты проектировал лабиринт? – я с изумлением смотрела на Максима и не могла понять, шутит он или же говорит серьёзно. – Ты же травник и зельевар. – Вот именно травник, и благодаря удивительным свойствам белогонии – вот этого вот кустарника, у меня и появилась задумка лабиринта. Создав его ещё будучи школьником, я получил беспрепятственный пропуск в академию и в лабораторию. – Надо же, не думала, что в тебе так много талантов. – Да, у меня их полно, – лицо парня осветила лучезарная улыбка, скромностью он явно не страдал. – А для чего на территории академии поставили лабиринт? – поинтересовалась. – Учат адептов преодолевать препятствия. Прохождение лабиринта, это своеобразный тест, не только на смекалку и логику, но и на выдержку и выносливость. Лабиринт постоянно меняется, – не без гордости сообщил парень. – Может даже по нескольку раз в день. – Это как? – изумилась. – Всего лишь магия этого места. «Вот это да! Насколько же мощная тут магическая энергия?!» – Рассказывай, как отсюда выбраться, – парень должен был это знать, раз разрабатывал этот лабиринт. Я позволила Максиму утянуть себя вглубь кустов. – Хочешь сжульничать? – глядя на меня, Максим поправил сползшие на нос очки. – Во-первых, знания лишними никогда не бывают, а во-вторых, обещаю самостоятельно пройти лабиринт и только в случае крайней необходимости воспользоваться твоей подсказкой, если ты, конечно, мне её дашь. – Из лабиринта можно выбраться даже с закрытыми глазами. А для адептов, обладающих магией, это вообще плёвое дело. – Неужели? Верится с трудом. – Я тебе покажу как, но вначале… Внезапно парень, притянув меня к себе, вжал в кустарник. Я было подумала, что он решил меня поцеловать, но ошиблась, Максим, продолжая довольно-таки крепко держать меня в объятьях, замер. – Мало кто знает о том, что белогония разумное растение, оно способно считывать наши эмоции и даже читать мысли, – карие глаза парня засияли, в них заплескался восторг. «Чего? Разум? У кустика? Бред. У Максима с головой явно не всё в порядке, лучше держаться от него подальше». – Поэтому надо только попросить её и… Я уж было хотела расширить щит, для того чтобы безболезненно освободиться от объятий Максима, но именно в этот момент куст белогонии поглотил нас и практически сразу же выплюнул. Появилось лёгкое головокружение, а в теле ощущалась непривычная слабость. С чего бы это? Подняв взгляд, уставилась на чашу фонтана, которая непонятно как и откуда появилась. – Мы переместились в самый центр лабиринта, источник – его сердце, он совсем недавно здесь появился, – парень разжал руки, освобождая меня. Я пошатнулась. – Переместились? – желание бежать от Максима без оглядки исчезло, но зато захотелось где-нибудь присесть, что-то мне не хорошо стало. – Совершенно верно. Не веришь? – парень пристально вглядывался в мои глаза, и мне оставалось только лишь догадываться о том, что он надеялся в них разглядеть. – Ещё как верю, потому что фонтана рядом с нами не было, но как такое возможно? Ты же говорил, что не обладаешь магией. Как ты смог переместить нас? – я села на чашу фонтана, которая была сделана в форме цветка. – Это не я, это всё белогония, которая по крупицам впитывает в себя магию и иногда позволяет людям ей пользоваться. Как-то я спас засыхающий куст белогонии и с тех пор стал избранным. Несмотря на то, что я обычный человек, это растение позволяет мне пользоваться его удивительными свойствами. «Кустарник впитывает магию? Так может…» – я поняла, причину своей слабости. – Что же получается? Этот куст сожрал мою магическую энергию?! – я во все глаза уставилась на Максима. – Инга, белогонии она необходима. Тебе жалко, что ли? У тебя же через несколько дней всё восстановится. «Так он знал…» – Ты что, специально меня сюда затащил? – набросилась на парня. – Решил использовать меня в виде донора?! – Инга, успокойся, я ничего не планировал, и не злись на белогонию, видно она так сильно нуждалась в магии, что решилась высосать её из тебя, но заметь, она же не взяла у тебя последнее. – Мне её теперь за это ещё и поблагодарить надо? – я поднялась. Глаза Максима лихорадочно блестели, и мне почему-то показалось, что парень одержимый маньяк. Глупо, конечно, но сердце, пропустив несколько ударов, забилось в два раза быстрее. «Зачем я пошла в лабиринт с Максимом. Надо отсюда выбираться. Вечер, маньяк-ботаник и супер-куст как-то не входили в мои экскурсионные планы». Я сделала несколько шагов в сторону того места, откуда нас выплюнуло. – Инга, не обижайся на неё, белогония голодает, – Максим пошёл следом за мной. В высоченном кустарнике, который словно страж охранял фонтан, я не заметила ни единого просвета. Через замкнутую живую стену невозможно было перебраться, так как тонкие ветки не могли служить опорой, и они росли так плотно друг к другу, что протиснуться сквозь них не представлялось возможным. Поняв, что нахожусь в ловушке, почувствовала, как волнами накатывает паника. По спине табуном проскакали мурашки, а кончики пальцев заледенели (и это в такую-то жару). «Может, если я громко-громко закричу, меня кто-нибудь услышит и придёт на помощь? Преподаватели, наверняка, знают, как выбраться из любой точки лабиринта». – Белогония – чудесное растение. Она даже раны залечить может, – парень находился в таком состоянии, что я бы не удивилась, если бы он, упав на колени, начал молиться кустарнику. «Спасите. Хочу отсюда выбраться!» – взмолилась, дотрагиваясь пальцами до длинных узких салатовых с белыми прожилками листьев белогонии. – А-а-а! – вырвалось, когда меня затянуло в кусты, но буквально тут же из них вышвырнуло. Я стояла рядом с лабиринтом, возле того входа, через который мы вошли. – Я ж сказал «надо только попросить», – Максим, спокойно выйдя из кустарника, оказался рядом со мной. – Ух ты, гляди. Приподняв мою левую руку, Максим указал на кровавую царапину у меня на запястье. «А-а-а! – завопила мысленно. – Что же это такое? Как такое возможно?! На мне же был щит! Пусть минимальный, но всё же. Я не могла поцарапаться», – я смотрела на неглубокую, залитую кровью, царапину и отказывалась верить глазам. – Это круто! Белогония поставила на тебе свою метку. Инга, тебя теперь по этой метке признает и примет любой кустарник белогонии, где бы он ни произрастал. Это великая честь! – Угу, – буркнула, всё еще разглядывая ранку. «Всю жизнь я о такой чести мечтала. Вот просто спала и видела, чтобы куст на мне метки ставил! Сначала кучу энергии из меня выпил, теперь еще и пометил непонятно для чего». – Инга, ты что такая кислая? Не рада? – С чего ты взял? Я в неописуемом восторге, – выдохнула, всё ещё глядя на царапину, которая стала на глазах затягиваться. «Ноги моей больше в этом кустарнике не будет». – Инга, я так рад за тебя, – Максим действительно за меня радовался, он буквально светился изнутри, похоже, до парня не дошло, что я говорила с сарказмом. От браслета пошла вибрация, и я, отвернувшись от Максима, поспешила прочитать пришедшее от Иришки сообщение: «Если ничего не изменится, то мы с тобой увидимся уже на этой неделе». Как вовремя! Появился великолепный повод сбежать от ботаника. – Максим, – повернулась к парню. – Тут важное сообщение пришло, мне срочно надо бежать. – Ну вот, – протянул парень голосом обиженного ребенка, – а я хотел тебе наш утопающий в цветах островок показать, там есть беседка, мы могли бы с тобой посидеть в ней, поговорить. Сегодня бы нам никто не помешал, а завтра там уже будет не протолкнуться. «Уединение, беседка, романтическая обстановка… ну уж нет, на сегодня с меня романтики достаточно». – Как-нибудь в другой раз. Мне, правда, надо идти. – Я провожу. – Не переживай, у меня есть карта, так что я не заблужусь. Прости, но мне действительно пора. Быстрым шагом, стараясь не переходить на бег, я направилась в сторону корпусов. «Хоть бы Максим меня не догнал и не надумал провожать», – взмолилась, чувствуя на себе взгляд парня. Только завернув за один из корпусов, я позволила себе перевести дух и открыть карту академии. «Наконец-то я доберусь до библиотеки!» *** Проблем с поиском нужного помещения у меня не возникло. Зайдя в один из корпусов и пройдя по коридору в нужном направлении, я оказалась в царстве книг. Современные технологии позволяли найти в сети любую интересующую информацию, но электронные книги не шли ни в какое сравнение с настоящими. Ведь напечатанный экземпляр можно было подержать в руках, услышать хруст страниц и почувствовать непередаваемый, ни с чем несравнимый запах. Библиотека Ронмара имела несколько секций, спускалась вниз в подвальные этажи и поднималась вверх метров на пятьдесят. Рядом со стеллажами установили лифтовые кабинки, с помощью которых можно было подняться на любой уровень. Первый час, а может и больше, я просто ходила мимо стеллажей, любовно прикасаясь к корешкам книг. Все сегодняшние недоразумения и проблемы ушли на второй план и остались где-то во внешнем мире, а здесь в стенах библиотеки, среди великого множества мастеров слова, я чувствовала покой и умиротворение. На глаза попалась книга, повествующая об истории Александровки, и я, решив её изучить, устроилась в одном из кресел в специально отведённой зоне для чтения. Желудок довольно громко заворчал в тишине помещения. Глянула на часы. «Столовая будет открыта еще в течение часа. Надо сходить поужинать». Вспомнила про булочки, которые остались у Максима, парень так и не отдал мне бумажный пакет, в который положил мою провизию. Закрыла книгу, намереваясь подняться. – Что случилось? – раздался из-за стеллажа мужской голос. Я замерла. – Говори, здесь никого нет, я просканировал помещение. Замерев и затаив дыхание, я помимо воли стала прислушиваться. По натуре я не очень любопытная, но не кричать же: «Замолчите немедленно! Знать ничего не хочу! Вы тут не одни!» – Я видел его, снова, – голос второго был немного взволнованным и, судя по всему, принадлежал молодому парню. – Где? – спросил первый. – В главном корпусе. – Успел? – Нет. – Ещё кто-нибудь его видел? – спросил тот, кто начал разговор. – Никто, только я. – Хорошо. – Может, стоит рассказать? Это происходит уже не в первый раз. – Ни в коем случае! – довольно резко сказал мужчина, и в его голосе появились металлические нотки. – Держи рот на замке и… Мой живот завопил, оповещая переговаривающихся мужчин о том, что они в библиотеке не одни. Поток крови резко ударил в голову, и я ощутила, как запылали огнём щёки. Захотелось провалиться сквозь землю. Я бы телепортировалась, если бы умела, а при нынешнем раскладе пришлось сидеть на месте. Так по-идиотски я себя еще ни разу не чувствовала. «Это ж надо было так оконфузиться!» В повисшей звенящей тишине я отчётливо слышала удары своего сердца. Стараясь дышать как можно тише, я всё еще прислушивалась, когда желудок в очередной раз громогласно проворчал, сообщая всем, что он голодный, и его требуется накормить. Склонив голову и прикрыв лицо ладонями, я сидела ни жива, ни мертва. Вот вроде бы ничего предосудительного не делала, но чувствовала я себя так, будто намеренно пряталась и подслушивала этих двоих. Не знаю, сколько я просидела, уткнувшись в ладони и ожидая, когда ко мне подойдут, но время шло, а больше ни разговоров, ни шагов, я, как ни вслушивалась, не услышала. Отлепив от лица ладони, покрутила в руках книгу, которую до этого читала. Понимая, что не смогу сосредоточиться на тексте, убрала экземпляр на место. Мне срочно требовалось посетить столовую. К выходу из библиотеки я шла, озираясь по сторонам. Я понимала, что здесь уже кроме меня никого нет, что мужчины, кем бы они ни были, ушли, но, тем не менее, голова крутилась всякий раз, как я проходила очередной стеллаж, а взгляд беспокойно бегал по помещению, осматривая каждый уголок. Мысли то и дело возвращали меня к странному разговору, который я ненароком подслушала. «Кого кто увидел и почему об этом нельзя никому рассказывать?»