Глава 22

Я достала листы бумаги, на которых волны продолжали неспешно двигаться. Внимательно изучила изображение пещеры, тщательно запоминая каждую деталь. Прикрыла глаза и постаралась воспроизвести увиденное внутренним взором. Привычно добавила желание оказаться там. Рядом с таинственным дневником. Я сомневалась, что у меня получится. Ведь раньше я переносилась только в места, где бывала лично. Но воздух привычно начал густеть. И я удовлетворенно расслабилась, позволяя магии подхватить мое тело и переместить. Глаза еще были закрыты, но я уже знала, что оказалась там, где надо. Носа коснулся запах моря. Свежий, с нотками соли и водорослей. Я распахнула глаза и испуганно отшатнулась назад. Я оказалась на самом краю пещеры, так близко к обрыву, что кончики моих пальцев свисали над бездной. Сердце испуганно забилось в груди. Я нервно огляделась, чтобы убедиться, что меня не ждут другие неприятные сюрпризы. Грубые каменные стены, покрытые мхом, уходили вглубь, где исчезали во мгле. Пещера оказалась неширокой. Если вытянуть руки в стороны, я могла бы коснуться обеих стен одновременно. Где-то внизу волны с глухим ревом разбивались о скалы, редкие брызги долетали до пещеры и оседали на каменном полу белыми пятнами. Осмотревшись, я успокоилась. В этом месте была какая-то особая чарующая атмосфера. Дневника же нигде не было видно. Осторожно, одной рукой придерживаясь стены, я двинулась вглубь. Будь я обученной магичкой, я бы могла сплести себе какое-нибудь освещение. Но оставалось полагаться лишь на свое острое зрение. Глаза довольно скоро привыкли, и я смогла рассмотреть внушительного вида тетрадь, лежащею недалеко от меня, на каменном выступе. Я подняла ее и, не удержавшись, пролистала. Сотни страниц были исписаны мелким убористым подчерком. Я вышла к свету, уселась на мягкий мох, привалившись спиной к стене, и открыв первую попавшуюся страницу, погрузилась в чтение. «Сегодня я снова пережил этот момент – перемещение в другой мир. Каждый раз, когда я переношусь за границу моей реальности, меня охватывает восторг. В этот раз я очутился на берегу океана лилового цвета. Я никогда и нигде не видел ничего подобного. Песок под ногами был необычный, небесно-голубой с редкими розовыми вкраплениями. Людей я не встретил. Возможно, в этом мире их просто нет…» Я перелистнула пару десятков листов и пробежала глазами по очередной странице. «Каждый новый мир, как подарок, который разворачиваешь с трепетом. Но этот оказался самым необыкновенным. Он принес мне не только новые знания, но и новые знакомства. Я подружился с девушкой с невероятным именем Надежда…» Я с жадностью без капли лишнего смущения, читала историю знакомства моих родителей. То, что я уже слышала ее от мамы, не делало ее менее интересной. «Я стану отцом. Признаться честно, я никогда не задумывался о семье. Ведь у меня есть гораздо больше – целая вселенная. Но Надежде нужен этот ребенок. Он обязательно станет ее персональной вселенной. Тогда, возможно, она простит мне то, что я появляюсь все реже. Земля – чудесное место. Но есть еще столько других: неизведанных, непознанных. Я не могу прекратить их изучение ради семьи. Пусть я и люблю моих девочек больше всех на свете». На несколько мгновений я прикрыла глаза, чтобы осмыслить прочитанное. А потом снова вернулась к ровному убористому подчерку, бегло прочитывала страницу за страницей, проживая путешествия вместе с моим отцом. «Знания, полученные в Алабии, не дают мне покоя. Их система магии поразительна. Никаких плетений, лишь символы. Они удерживают силу гораздо лучше, их сложнее разрушить». «Я решил воспользоваться алавийским символом, чтобы заблокировать магию в Марине. Конечно, маловероятно, что когда-то она обнаружит ее в себе. Но все равно такая возможность существует. Некоторые земные места силы поистине волшебны. Там магия струится и светится даже ярче, чем в моем мире. Если моя дочь окажется в одном из них, она может испугаться, обнаружив ее. Одна случайная ошибка, и Марина может нанести вред себе или окружающим. Я принимаю это решение из страха за судьбу своей дочери и от любви к ней. Это мой отцовский долг». Я снова прервала чтение и разочарованно всхлипнула. Отцовский долг? Я думала, он заключается в том, чтобы быть рядом, иногда выслушать, пожалеть, когда плохо, поддержать, когда хорошо. Купить платье на выпускной, в конце концов! Но для моего папы отцовский долг заключался лишь в том, чтобы поставить на мне клеймо, окончательно разрывающее связь между мной и этим миром. Несколько минут я боролась с негативными эмоциями, охватившими меня, а потом снова вернулась к дневнику. Каждая страница подтверждала, что отец был одержим своим даром. Ни смертельные ранения, ни укусы ядовитых неизвестных иномирных насекомых, ни тюрьмы других стран – не могли остудить его пыл. Дневник заканчивался внезапно. Словно отец отправился в очередное далекое путешествие и не вернулся. Должно быть, нашелся мир, который все же поглотил его. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, последними лучами раскрашивая море в желто-оранжевые тона. Это было невероятно красиво. Наверно, я даже понимала, почему из всех прекрасных мест всех миров, он выбрал это. Именно сюда он регулярно возвращался и записывал истории из своих путешествий, глядя на этот невероятный вид. Я поднялась, размяла затекшие ноги, готовясь к переходу в Академию. Дневник я забирать не стала, оставив его там же, где взяла. Кто знает, вдруг его владелец когда-нибудь вернется за ним. А вот Тониуз не имел к нему никакого отношения. Но поговорить с ректором я все же собиралась. Он обманул меня… Да и не только меня. И я должна выяснить почему. На следующее утро, наспех позавтракав, я сразу направилась к Тониузу. Он был уже на месте и охотно принял меня. – Мари, проходи! Рад тебя видеть, – проговорил он, нацепив слащавую улыбочку. Его глаза нетерпеливо вглядывались мне в лицо, он явно хотел знать, удалось ли мне раздобыть дневник. – Светлого утра, – я уселась в кресло для посетителей позади его стола, закинув ногу на ногу. – Как твои успехи? – карандаш, который ректор крутил в руках, выдавал его волнение. – Удалось найти дневник? – Сразу к делу? Ну что ж, так даже лучше. Нашла. – И? – Тониуз заерзал. – Где он? – Там же, где и был. Я не посчитала нужным принести его. Ведь дневник вашего друга Пауля не имеет к вам никакого отношения. Как и вы не имеете отношения к дару перемещения. Ректор дернулся словно от пощечины. В глазах отразился и тут же исчез испуг. – Вот однорогий! Этот идиот, что, даже не удосужился зачаровать его? – Я лишь хмыкнула в ответ. – Что ты хочешь? Я готов заплатить. Очень хорошо заплатить, – добавил он, делая ударение на первое слово. – Только принеси его мне. Я отрицательно помотала головой. – Я знаю, чего вы боитесь, господин Тониуз. Разоблачения. Что рано или поздно дневник попадет в чужие руки. И все узнают, кто вы. – Просто принеси мне дневник, – процедил он. – Тебе все равно никто не поверит. Я буду все отрицать. – Вы меня не поняли, ректор. Я не буду той, кто вас сдаст. Но и помогать вам не собираюсь. Дневник останется лежать там, где отец оставил его. Кто знает, может, рано или поздно он вернется за ним сам. – Тогда что тебе надо? – Правду. Всего лишь услышать вашу версию событий в ответ за мое молчание. Тониуз поднялся со своего места и повернулся к окну, задумчиво глядя на тяжелые тучи, повисшие над садом. – Ты дашь магическую клятву? – Никаких клятв. Лишь мое честное слово. Ректор тяжело вздохнул и негромко заговорил. – Мы подружились с Паулем еще на первом курсе. Оба из бедных семей, из глухих провинций. У обоих случайно обнаружилась магия. Несмотря на нашу крепкую дружбу, мы были разными. Для меня, в отличие от Пауля, всегда были важны деньги и карьера. Мне казалось, что должность и богатство заставят меня забыть ту дыру, откуда я вылез. Сейчас-то я знаю, как ошибался. – Он снова тяжело вздохнул и ненадолго замолчал. – На третьем курсе у нас открылся уникальный дар. Почти одновременно. И если Пауль действительно получил редчайшую способность, то мне же досталось настоящая глупость – возможность заставлять изображения двигаться. Я перевела взгляд на картину, где бежали волны. – Значит, это сделали вы? – Да. Но для всех мы с Паулем решили «поменяться» дарами. Он не хотел к себе лишнего внимания. Да и карьеры не желал. Путешествия – всегда были его страстью. Я же мог претендовать на отличную должность с этой величайшей способностью. Так и вышло. Меня легко продвинули до ректора. Маги уважают людей с действительно уникальными дарами. Такова наша природа. – Значит, вы лгали всем с самого начала? – Тониуз резко развернулся ко мне и процедил. – Каждый из нас получил, что желал. Я – деньги, власть, уважение. Он – возможность путешествовать. За мой счет надо заметить. Пауль не работал ни дня. Считал, это пустой тратой времени. Не надо делать из меня мерзавца, Мари. Твой отец знал, на что шел. И он был счастлив каждый гребаный день своей жизни! – А как же честность и искренность? – Я приподняла бровь. Дурацкая привычка. – Честность и искренность – лишь красивые слова для тех, кто не знает, как на самом деле устроен этот мир. Интриги, власть, репутация – вот что имеет настоящее значение. Я поднялась со своего места. – Ну что ж, благодарю за правдивый рассказ, ректор Тониуз. – Пожалуйста, Мари. И не забывай о слове, которое ты мне дала. Никто не должен узнать мой секрет. Даже твои друзья. – Обещаю, – тихо проговорила я и покинула кабинет. Мой отец заключил с этим человеком сделку, и я не буду разглашать ее детали. Какой бы неправильной она мне ни казалась. Внутри все бушевало. Что за мужчины в этом мире? Ради своих желаний они готовы врать, предавать и даже убивать своих детей. Я спустилась к себе и заварила успокаивающих трав. Они помогли. Чувства притупились. Оставив в душе лишь глухую тянущую боль. Больше всего, конечно, тяготило предательство Арчи. Даже осознание того, что отец променял меня на желание путешествовать, не оказалось таким болезненным. А на Тониуза с его амбициями, мне, по большому счету, и вовсе было наплевать. Хочет играть во властного ректора с великим, но утерянным даром – пусть играет. Тем более, говорят, он и правда неплох в своей должности. Этот мир неидеален. Как, собственно, и мой родной. Но здесь у меня есть друзья и магия. Ради них я и останусь. Поступлю в Академию, начну учиться. Пожалуй, стоило заполнить документы на поступление еще сегодня утром, когда я была у ректора. Но наш разговор выбил меня из колеи. Через час ко мне ненадолго забежала Лиди. Старушка, как всегда, была добра и излучала оптимизм. – Эти паразиты опять вечеринку в библиотеке устроили, – жаловалась она. – А я только там работу закончила. А теперь начинай все сначала. – Лиди, – я немножко замялась. – Я больше не смогу вам помогать тут с уборкой. – Что-то случилось? – в ее глазах вспыхнула неподдельная тревога. – Все в порядке. Во мне проснулась магия, и я поступаю учиться. Думаю, меня должны еще зачислить на первый курс. – То, что Тониуз не смеет мне отказать, я почему-то не сомневалась. – Боги благосклонные, – Лиди всплеснула руками, а в ее глазах блеснули слезы. – Я рада за тебя, моя девочка! Я всегда знала, что ты особенная. – Спасибо. Я достала из-под подушки мешочек с деньгами. Тот самый, которым откупился от меня отец Арчи. – Это вам. – Я положила его на стол. – За всю вашу доброту. За то, что вы для меня сделали. Лиди приоткрыла мешочек и ахнула. – Откуда это? – Долгая история, – я грустно улыбнулась. – Просто возьмите их себе. – Но я не могу… – Можете. Если бы не вы, не известно, как бы сложилась моя судьба в этом мире. Вы вступились за меня, отдали свой угол. И я очень это ценю. Лиди еще посомневалась, но деньги забрала, отчего у меня на душе сразу посветлело. Добро должно возвращаться. За обедом мне посчастливилось встретить Ханну. Подруга выглядела чудесно. Дружба с девочками из общежития явно пошла ей на пользу. Даже неказистые очки гармонично вписывались в ее новый образ, добавляя изюминки. – Мари, как ты? Где ты была? Я так переживала! Хоть бы записку оставила! – гневно выпалила подруга. – Прости. У меня были кое-какие сложности. – Что случилось? – Да так, – я отмахнулась. Я обязательно расскажу ей про подлость Арчи, но позже. Сейчас снова пересказывать его поступок – было словно резать по живому. Да и про отца говорить, пока не хотелось. – Но уже все хорошо. Решила подать документы в Академию. Будем учиться вместе. Ханна восторженно взвизгнула и, не удержавшись, заключила меня в объятия. Ее очки предательски съехали на кончик носа. – Это отличные новости! Будем ходить на лекции вдвоем. Я помогу тебе нагнать упущенный материал. Жить тоже будем вместе. Я попрошу Сандру переместиться на дальнюю кровать, чтобы мы даже спали рядом. – Тараторила она. Я лишь согласно кивала на ее тираду. Когда мы уселись за свой любимый дальний столик, я тихонечко спросила. – Как там Рейн? Я никак не могу его застать в нашем убежище. – У него все неплохо. Мы вчера весь вечер рисовали с ним карту, составленную по его вылазкам. – Взгляд Ханны стал задумчиво-мечтательным, а кончики ушей покраснели. – Он нашел проход в замок? – Нет. Большинство туннелей ведут в город или к смотровым окнам. Но он не теряет надежды. – Я уверена, он обязательно его найдет, – сказала я, нехотя ковыряясь в салате. Аппетита опять не было. Ханна же, воровато оглядываясь, достала из сумки контейнер и уложила туда увесистое куриное бедро. Утрамбовав его сверху двумя пирожками с рисом. – Быстрее бы, – прошептала она, когда убрала все это в сумку. – Я так переживаю за него. Надеюсь, что разговор с отцом хоть что-то решит. По Академии уже такие жуткие версии ходят, от которых у меня мурашки по спине бегают. Скорее бы все это закончилось, и он вернулся к учебе. – Лишь бы его слова действительно возымели эффект. – Он справится. Я верю в него! – горячо заявила Ханна. – Мы как раз договорились встретиться с ним после обеда. Присоединишься к нам? – С удовольствием, если ты не против. – Буду только рада! И Рейн тоже!