10. Поиски нитей

 Я лежала с закрытыми глазами, но сон все не шел.

В голове вновь и вновь прокручивались слова Стеллы, что пропал Морис. И если до этого все новости об исчезновении курьеров выглядели не более чем страшной байкой, то теперь они коснулись и нашей команды.

Это пугало. Сильнее пугал только вопрос: кто следующий? Вряд ли мы или близнецы, с двумя курьерами справиться сложнее, если улетит хотя бы один, велик риск раскрыться. У полуэльфов слишком специфичная и непредсказуемая магия. Как и у Стеллы с ее наследственным ведьмовством.

Только бы с Виро все было хорошо…

Не удержалась и кинула другу сообщение с вопросом: «Ты как?» А потом улыбнулась, видимо, теперь я тоже сплю в браслете. И кстати, неудивительно, что Эдриан свой не снимал и постоянно проверял. Как все, оказывается, просто объясняется.

— Расскажи мне о брате, — попросила я, слыша, что напарник тоже ворочается на соседней кровати. — Как получилось, что вы с ним оказались в разных странах?

— У нас разные отцы, — признался Эдриан. — Льюис — ребенок от первого брака, оказавшегося не слишком удачным и быстро распавшегося. Мама повторно вышла замуж и уехала с моим отцом в Ровену, Льюис остался со своим отцом, приняв отъезд матери как предательство. А мое появление на свет — как главное доказательство того, что наша мама его никогда не любила.

— В детстве вы не ладили, да? — Чувства Льюиса мне были близки и понятны.

— Поначалу Льюис меня люто ненавидел во время наших с мамой приездов в Вилар к бабушке и деду, куда отец по договоренности привозил и его, — усмехнулся воспоминаниям парень. — А я был маленький и беззаветно любил его только за то, что он мой старший брат. Повсюду за ним таскался, чем еще сильнее злил и раздражал. У нас почти десять лет разницы, понятно, что подростку было неинтересно со мной возиться. Вернее, сейчас — понятно, — уточнил напарник. — А тогда я не понимал и очень расстраивался. И как-то увязался с Льюисом на речку. Он не обращал на меня внимания, и когда я залез в воду — тоже. Мне было лет пять, и я толком не умел плавать. И когда дно под ногами резко кончилось и начался обрыв, то ушел с головой вниз. Запаниковал, конечно, наглотался воды.

— А он тебя спас, — продолжила я.

Удивительно, но история меня увлекла. Возможно, из-за того, как вдохновенно рассказывал ее напарник. Возможно, потому что в моей жизни таких отношений с родственниками не было. А может, потому что Эдриан тоже когда-то был маленьким и в его семье имелись свои проблемы.

— Как видишь, — махнул мне с кровати напарник. — И с тех пор в нем что-то переменилось. Наверное, почувствовал за меня ответственность, не знаю, но он больше не отмахивался от меня, не игнорировал и всегда помогал.

Эдриан замолчал, и я уже думала, что его рассказ закончен, но парень продолжил:

— Мамы не стало, когда мне едва исполнилось тринадцать. Но мы по-прежнему продолжали общаться с братом и время от времени видеться.

— Здорово, — искренне сказала я. — Классно иметь такого брата.

— Да. Классно, — согласился напарник, а потом посмотрел на меня блеснувшими в темноте глазами. — Лара, я не могу его потерять. Он — единственный, кто у меня остался.

— А отец?

— Мы редко видимся и почти не общаемся после смерти матери. — Эдриан снова отвернулся и уставился в потолок. — Да и до этого были не особо близки. Иногда я жалел, что у нас с Льюисом разные отцы, его нравился мне намного больше. Простой, добрый и открытый. Иногда я представлял, как бы все сложилось, будь у нас оба родителя общие.

В комнате снова повисло молчание. Полог тишины напарник так и не снял, он продолжал чуть мерцать на стенах, поэтому за неимением других звуков извне, даже наше дыхание становилось слишком отчетливым и явным.

— Так за что тебя выгнали? — не выдержал первым Эдриан.

— Из академии? — уточнила я.

— Откуда же еще? — спросил счастливый в своем неведении парень.

Как бы там у них с отцом ни было, ему с родителями повезло всяко больше, чем мне, раз задает подобные вопросы.

— У меня там установились не лучшие отношения с одним однокурсником, а из-за него и с большинством остальных, — нехотя начала я. Сама не знаю, почему вообще решила рассказать. Может, ночь такая? Свет Отца почти беспрепятственно проходит сквозь тонкие шторы, деля небольшую комнату на две части. — И как-то раз после очередной неудачной шутки с его стороны я сорвалась и… уничтожила защитный барьер между нами и нежитью, направив ее на шутников. Мы были на практике, если что. А народ оказался к этому не готов, запаниковал. Кто-то получил ранения.

— Значит, они были не очень хорошими некромантами. — Удивительно, но в голосе такого правильного Эдриана, который даже из-за не того поросенка переживал, не слышалось осуждения.

Там, в подвале, были просто студенты, которых преподаватель оставил на несколько минут. Реагенты, будто случайно опрокинутые на меня. Испорченная уже далеко не в первый раз одежда и неприятный запах, который продержится несколько дней.

А нечисть уже была поднята и толпилась за защитным барьером, голодными глазами разглядывая присутствующих. И рассчитанный на сдерживание разномастных зомби, умертвий и прочих недоупокоенных барьер не выдержал моего удара — видимо, никто всерьез не думал, что кто-то из людей попробует его разрушить. Нежить, замершая на мгновение, однокурсники, тут же прекратившие смеяться. И моя команда.

— В итоге самой плохой признали меня. Обвинили в ненадежности и нестабильности. В целом они были правы, я даже сильно не спорила и тем более не оправдывалась.

— Тогда почему тебя исключили? — Эдриан повернулся боком и чуть привстал на локте. — Во время обучения случается всякое…

— От меня потребовали официальных извинений перед пострадавшими, — вот здесь начинается самая грустная часть истории. — А я отказалась и послала всех к умертвиям в задницу.

Потому что не знала, к каким последствиям все приведет. Да если бы и знала — все равно послала бы. Именно об этой части истории я как раз не жалела.

— И все же, если погибших не было…

— Погибших не было, хватило и пострадавших, а еще выпущенных и вынужденно упокоенных учебных экспонатов, и разгромленной в ходе этого упокоения лаборатории, — перечислила общий ущерб я. — К тому же я не сильно держалась за учебу, коллектив как-то не располагал к ее продолжению.

— А дома? Тебя наказали за отчисление? — Я нахмурилась, точно помня, что про дом я никогда Эдриану не рассказывала. — Ты не сирота, Лара, я уже догадался.

— Да. А еще за разрыв помолвки.

— У тебя сорвалась помолвка из-за отчисления? — И столько недоверия в голосе.

— Понимаешь, тот парень, с которым у меня в академии не заладилось, и был моим женихом, — пояснила я. — И я только потом поняла, что он специально провоцировал меня. Его семья не одобрила бы, если бы инициатором разрыва стал он. А тут вроде как все случилось по моей вине. И вообще, какая может быть свадьба, если невеста неблагонадежная и нестабильная?

— Да уж… — Эдриан снова откинулся на спину.

— Зато замуж за него выходить не пришлось, — улыбнулась гревшей меня и по сей день мысли. — Не представляю, как бы мы с ним ужились.

— Мне ты сначала тоже не обрадовалась, — напомнил напарник. — А сейчас, кажется, мы неплохо сработались.

— Как боевая связка? — Я с улыбкой вспомнила сегодняшнее короткое сражение с бандитами.

— И это тоже, — подтвердил Эдриан. — Но согласись, не так уж и плохо летать вдвоем.

— Не так уж и плохо, — согласилась я и из вредности добавила: — Но и не так уж хорошо!

Парень тихо рассмеялся.

На этом наш разговор окончательно завершился, а потом я погрузилась в сладкий, но короткий сон, прервавшийся еще до рассвета.

— Просыпайся, — шепнули мне.

— Уже? — простонала я, натягивая одеяло к самому носу.

— Да, пора, — твердо сказал Эдриан. — Возможно, мы еще успеем что-то найти.

Точно! Морис!

Я рывком сдернула одеяло и села на кровати, от души растерев ладонями лицо. Не время спать. Умылась прохладной водой из графина и переплела растрепавшиеся за ночь косы. Эдриан даже кровать за собой заправил, хотя я себя обычно подобным не утруждала. Вот она, военная дисциплина. Или просто правильное воспитание.

В трактире все еще спали, по залу разносился храп тех, кому не хватило комнат или денег на них. Мы тихо прокрались к выходу, где на стуле кемарил немолодой охранник, он даже не проснулся, когда мы открыли тяжелую задвижку и вышли наружу.

Прохлада ночи в предрассветный час смыла остатки сна. Я подобралась и застегнула до конца куртку, надетую поверх комбинезона. На востоке только-только начинало светлеть, на западе догорали последние звезды. Мы поднялись в воздух и полетели навстречу Матушке и новому дню.

Ближе всего к нам оказалась конечная точка, куда Морис должен был доставить заказ. Но там он не появлялся. Мы прилетели в крупный портовый город, где морем пахло уже на подлете, нашли получателя груза и выслушали от него много нелестного в свой адрес и в адрес нашей доставки на ломаном виларском, приправленном сочными островными словечками.

Я несколько раз порывалась ответить на все претензии, но Эдриан каждый раз не позволял мне влезть, терпеливо ведя беседу, не реагируя на откровенное хамство и постоянно извиняясь. Я даже не знала, восхищаться его выдержкой и терпением или злиться еще и на него? Давно бы послали этого типа с попутным ветром и ушли.

В итоге клиент Мориса выпустил пар, и его словесный поток иссяк. Высокий и смуглый торговец с островов в свойственной его соплеменникам манере легко вспыхивал, но и отходил так же быстро.

— Скажите, пожалуйста, — Эдриан, несмотря на все «лестные» эпитеты в свой адрес, по-прежнему был сама вежливость, — что именно должен был доставить наш коллега?

— Вы еще спрашивать? — опять взвился клиент. — А «торговый тайна» вам о чем-то говорить? Мой груз есть уникален! Сегодня узнать вы — завтра узнать все!

— Мы никому не скажем, — продолжал настаивать парень. — Но нам важно узнать, возможно, исчезновение курьера как-то связано с вашим грузом.

— Он его украсть?!

— Нет, но на него могли напасть, — пояснил мой напарник. — Возможно, ваши же конкуренты.

— О! Эти сучьи дети, да сожрет их брог, мочь! — подтвердил торговец, перенаправив свой гнев на другие объекты.

— Поэтому нам необходимо знать, что за груз вез Морис. Вдруг мы сможем найти и вернуть пропажу?

— Куда вернуть? Я завтра отплывать! — всплеснул руками мужчина, отчего широкие рукава его ярких одежд съехали, оголив очень волосатые руки.

— Тогда как-то компенсировать его стоимость, — зашел с другой стороны Эдриан.

Я покосилась на напарника: что это он такое задумал? Проще выбить из этого торгаша стопроцентную скидку, чем с нашего шефа-упыря компенсацию.

— Я уже с вашим главный говорить, чтоб брог его задрал, он денег возвращать только за доставка, груз — нет, — и южанин добавил еще пару словечек на своем, перевода которых я не знала, но суть уловила. — Все про какие-то обстоятельства твердить.

— Наша доставка очень дорожит своей репутацией, — веско произнес Эдриан. — Так что мы уладили этот вопрос в вашу пользу и готовы оплатить утерянный груз.

— Да? — Глаза торговца заинтересованно блеснули. Кажется, он уже подсчитывал, сколько может с нас содрать.

— Но сначала информация про груз, — напомнил Эдриан.

— Ладно, — скривился наниматель. — Там быть заготовки для артефакт. Как их… болванки.

Мне, человеку далекому от артефакторики, это ни о чем не говорило. Я знала только то, что не каждый предмет подходит для того, чтобы стать артефактом. Как и не ко всему можно привязать духа, к примеру. Но у артефакторов выбор все же больше, чем дом умершего, его прах, камень-кристалл или сам маг.

— Значит, болванки… — протянул парень.

— Дорогие, — тут же добавил торговец, явно набивая цену.

— И сколько?

— Пять тысяч галоров, — выдал этот мошенник.

— Пошли отсюда, — схватила я Эдриана, но тот остановил меня и покачал головой.

— Две тысячи — это их максимальная цена. На большую курьер не унесет груз, он получится слишком тяжелым. А стоимость доставки у вас обычная, значит, и вес был обычным. — И не поспоришь!

— Да ты меня в гроб загнать! — схватился за сердце южанин. — Ты же обещать!

— И заплачу, — кивнул Эдриан. — Но пять тысяч стоит целый воз болванок, вам это любой артефактор подтвердит.

— Какой такой артефактор?! Давай, показать мне такой артефактор, — подбоченился южанин, понимая, что прямо сейчас мы артефакторов искать не пойдем.

— Грег! Нам нужна помощь специалиста! — громко позвал призрака парень.

И Грег не заставил себя ждать.

— Брог вас пожри! — торговец попятился и вжался в стену при виде призрака, выставив перед собой по два скрещенных пальца на каждой руке и бормоча не то молитву, не то проклятья.

— Грег, — игнорируя причитания, Эдриан развернулся к призраку. — Скажи нам как бывший артефактор, на какую сумму магический курьер может перевезти болванок?

— Смотря каких. — Привидение в привычной манере принялось летать по комнате, совершенно не замечая, как незнакомый ему мужчина каждый раз начинает подвывать, стоит духу полететь в его сторону.

— Самых дешевых.

— Тысячи на полторы, — прикинул призрак.

Эдриан повернулся к торговцу и вопросительно поднял бровь.

— Д-давайте полторы, — закивал тот, наверняка согласившийся бы и на меньшую сумму, лишь бы мы с нежитью убрались.

Мне очень захотелось продолжить представление и еще поторговаться при помощи Грега. Но напарник сжалился и протянул руку с браслетом.

Южанин в ответ протянул свою дрожащую конечность вперед, и рукав снова съехал. Волосы на руке мужчины стояли дыбом, отчего столь обильная растительность выглядела еще пышнее и гуще.

— Спасибо за содействие, — поблагодарил Эдриан. — Вы нам очень помогли.

— Ага, — только и смог выдавить из себя торговец.

— Подождите! — Призрак неожиданно подлетел к торговцу, чем едва не довел его до сердечного удара. — Скажите, а кто такой брог? Он действительно может всех съесть?

— Тебя не может, — ответил за онемевшего торговца парень. — А остальных — легко. Это морской хищник, он иногда и на небольшие суда нападает, проделывает в дереве брешь и топит, а уже в воде нападает на моряков. Им островитяне раньше даже поклонялись, а сейчас просто побаиваются.

— О, тогда понятно, — удовлетворил свое любопытство Грег и сочувственно посмотрел на торговца: — Осторожнее там на островах.

Когда мы вдвоем (Грег вернулся в хрусталь) вышли из номера гостиницы, где встречались с клиентом Мориса, я не выдержала.

— Ну и зачем ты ему заплатил? Да еще полторы тысячи?

— Я же обещал, — удивленно ответил напарник, глядя на меня так, словно я сказала какую-то ерунду. — Да и сумма не такая большая. К тому же он нам правда помог.

— Небольшая, говоришь, — протянула я.

Стандартная доставка стоила несколько сотен галоров, от ста до пятисот, как правило, это зависит от расстояния. Дальше шли наценки за срочность или сложность. За неделю редко удавалось перенести больше двух-трех грузов.

В среднем полторы тысячи я зарабатываю за месяц, а то и за два, если заказы не сыплются как из рога изобилия. И для меня, как и для большинства простых людей, это весьма существенная сумма.

А для него, значит, небольшая…

Копилочка сведений о напарнике продолжает пополняться.

Я задумчиво посмотрела на парня, одетого в расстегнутую куртку, одну из его белых рубашек, брюки и начищенные туфли. Ремень от дорожной сумки он накинул наискосок через грудь. Эдриан уверенно шел через богатый купеческий квартал с красиво оформленными магазинами и ресторациями на первых этажах, жестом отказываясь от предложений купить что-то или зайти куда-то. Но к нему продолжали цепляться, наметанным глазом видя платежеспособного клиента. На меня же и внимания особо не обращали.

— Полетели в место ночевки Мориса? — предложила я, когда мы вышли на одну из тихих внутренних улочек. — По моим прикидкам, мы доберемся туда ближе к вечеру.

— Лара, возможно, это опасно и тебе не стоит…

— Стоит, — оборвала напарника я. — А вот чего не стоит делать, так это летать поодиночке.

С этим сложно было поспорить, поэтому Эдриан кивнул, признавая мою правоту, и через пару минут мы уже летели на север, туда, где Морис должен был заночевать.

Небольшой городок встретил нас не слишком приветливо. Разговор со стражей ничего не дал, они не обязаны запоминать всех проходящих через ворота, и свои вопросы мы можем засунуть…

В общем, ничего неожиданного для меня, но Эдриан выглядел расстроенным. Возможно, в его картину мира не укладывалось, что кто-то может отказать ему в помощи или, того хуже, послать. Не исключаю, что раньше, когда он жил в Ровене в счастливом неведении, что мир жесток, а жизнь — боль, ему, в силу статуса, никто не смел отказать.

Но сейчас он в чужой для него стране, без привычных связей и влияния, со службы ушел, отправив сообщение по переговорнику, оказавшись в шкуре простого курьера. Разве что с деньгами.

К счастью, в небольшом городке имелось всего три места, где можно остановиться на ночлег. Все три мы обошли, так ничего и не узнав. Мориса никто не вспомнил, что и неудивительно, Мор ничем особым не выделялся, обычный человек, когда сбрасывает крылья. Уверена, он если и сидел в общем зале, то где-нибудь в самом углу, а то и вовсе сразу поднялся в комнату.

Это не один из громкоголосых орков, разряженных во все самое пестрое и аляпистое, встретившихся нам на третьем постоялом дворе. Компашка из шести зеленокожих издавала столько шума, что казалось, заполонила все пространство в большом зале. Мы с Эдрианом уселись подальше от них, решив, что уходить отсюда в одно из предыдущих мест глупо. Да и, кроме орков, все остальное нас устраивало. Напарник, очевидно разочарованный отсутствием хоть какой-то информации о Морисе, сидел угрюмый и вяло потягивал грог из кружки. Кстати, я впервые видела, чтобы он пил алкоголь. Видимо, действительно расстроился.

На самом деле шанс найти что-то был один на тысячу. Не сомневаюсь, что если бы сверхосторожный Морис что-то заметил или почувствовал, то непременно что-нибудь предпринял, а не позволил себя схватить.

— Пс, парень, — подсел к нам здоровый орк и заговорщицки наклонился к Эдриану. — Ты ведь типа маг?

— Типа да, — согласился парень, настороженно разглядывая неожиданного соседа.

— Артефактами не интересуешься? — принялся играть густыми широкими бровями зеленокожий.

— Смотря какими, — не стал сразу отказываться напарник.

— Будущими, — выдал орк, и мы с Эдрианом переглянулись. Странное предчувствие кольнуло в груди, я невольно заготовила пару защитных и пару боевых заклинаний на руках, заметив, что Эдриан делает то же самое, только в большем количестве.

— Ну как их там, по-вашему-то, — орк почесал бритый затылок, — во! Болванки!

Это слово послужило сигналом к действию.

Эдриан тут же одним стремительным прикосновением наложил паралич на здоровяка и ловко перепрыгнул лавку, вставая перед подскочившими со своих мест орками, тут же вытащившими оружие и попершими на нас.

— Ты че, парень! — Один так лихо размахивал не то саблей, не то ятаганом, что едва не снес голову не успевшему убраться с его пути посетителю, уклонившемуся буквально в последний момент.

— У меня к вам пара вопросов, — заявил оркам Эдриан. — И я очень советую ответить быстро и честно.

Народ спешно вскакивал со своих мест, хватая недоеденное и недопитое, и искал укрытие, но покидать трактир не спешил, предвкушая интересное зрелище.

— Да мы тя без вопросов ща отделаем! — Главарь замахнулся и тут же отлетел к стене, повиснув на ней, словно бабочка на иголке.

— Мне нужны болванки, — грозно произнес Эдриан. — И вся информация о том, откуда они у вас. И что случилось с магом, который их перевозил.

Без главаря оставшаяся четверка как-то подрастеряла свой пыл.

— Заготовки для артефактов! — рявкнул Эдриан. Ого! Он и так умеет?

Один зеленый, недовольно оскалившись, скинул свой громко брякнувший мешок на пол и пнул его к нам.

— Лара, проверь, пожалуйста, — спокойно попросил меня напарник, словно не он только что рычал на орков.

Я быстро развязала мешок и показала парню большой палец. Болванки. Могу поспорить — те самые.

Вернее, в болванках я как раз уверена не была и разбиралась в них постольку-поскольку, из общего курса артефакторики.

А вот курьерский мешок, который в воде не тонет, в огне не горит и вообще защищен от всех возможных опасностей, ни с чем бы не перепутала.

Как и нашитый на него маленький смерч — символ нашей доставки.

— А теперь, друзья, нас ждет серьезный разговор.

Эдриан с хрустом размял пальцы, а я встала рядом с ним, чувствуя, как в глазах разгорается уже подзабытый зеленый некромантский огонь.