Глава 8

Со свадьбой мы и правда успели. Магия помогла невероятно – предметы сами укладывались в сундуки, гирлянды из живых цветов и светлячков сплетались в воздухе по взмаху руки распорядителя, а блюда для стола возникали будто из ниоткуда. Ну и связи Альберта, конечно, сыграли свою роль: его слуги и друзья работали с отлаженной скоростью военного отряда. В назначенный день мы оба, одетые в роскошные, но удивительно удобные наряды из серебристой парчи и бархата, принесли клятвы у высокого, увитого лунными лианами алтаря в огромном зале его родового особняка. Затем сели за бесконечный праздничный стол, ломившийся от диковинных яств, выслушали уйму пожеланий – от искренних до откровенно подобострастных – и наконец-то, под одобрительный гул гостей и легкие подталкивания в спину, отправились в его – теперь уже нашу – просторную спальню. Дверь закрылась за нами, отсекая шум пира.

В спальне мы отдыхали почти сутки, не вылезая из огромной, мягкой постели под балдахином, перемежая страсть с глубоким, восстанавливающим сном, разговоры с долгим, ленивым молчанием и простым созерцанием друг друга в полумраке комнаты, куда едва проникал свет через тяжелые шторы. Голод утоляли фруктами и игристым с принесенного кем-то скромного подноса у двери.

- Твой кот… – Альберт заговорил во время одного из таких перерывов между "постельными играми". Он лежал на спине, его рука была под моей головой, а пальцы другой медленно перебирали мои распущенные волосы. – Он правда просто животное? – В его голосе слышалось легкое недоверие и остаточная настороженность. – Не дух какой? Уж больно умный и… выразительный взгляд.

- Он – ревнивая скотина, - проворчала я, прижимаясь щекой к его плечу. – И дуется на меня все эти дни, потому что я с тобой. Спрятал мои любимые тапочки, утром на подушке перо нашел – видимо, из подушки же и выдрал. Но демонов, бесов и другой разумной сущности в нем нет. – Я вздохнула. – Просто обнаглевшее в край животное с характером похуже, чем у иного графа.

Альберт выдохнул с облегчением, почти неслышно, но его тело под моей щекой чуть расслабилось. Видимо, мысль о том, что ему придется делить Олю не только с магической лавкой, но и с каким-нибудь древним духом в кошачьем обличье, его напрягала.

А я подумала, глядя на узор балдахина над головой, что наша новая, такая неожиданная семейная жизнь рядом с Барсом – этим пушистым, ревнивым стражем моего прошлого одиночества – точно скучной не будет. И, возможно, в этом была своя прелесть.