Глава 20

… В глаза ударил яркий солнечный свет. Запахло очень знакомо – машинными выхлопами, ход-догами, свежераспакованной мелованной бумагой…

Из полуприкрытого окна послышались гудки недовольных водителей в традиционных утренних пробках, крики детей, унылая перебранка прохожих…

Под ногами обнаружились мягкие ковры. Они покрывали весь пол кабинета, отделанного красным деревом. Ни единой елочки паркета не открывалось любопытному глазу. Я просто знала, что они там есть. Не раз видела, когда уборщица задирала ковры или выносила их, чтобы как следует выбить.

Андрей Анатольевич Левитский, крупный бизнесмен, владелец сети пиар-агентств, очень любил ковры. Они давно вышли из моды. Да и хлопот уборщицам приносили немало. Но Андрей Анатольевич упорно покупал новые, стелил в кабинетах руководителей. Таких, как мой…

Ой…

Из приоткрытого окна задувал свежий утренний ветерок, трепал розовые полоски жалюзи, заставляя их нервно дребезжать. Из коридора доносились до боли знакомые звуки офисной жизни. Быстрые шаги по паркету, стук дверей, гудение принтеров, шум десятков голосов…

Я вспомнила этот момент. Да и как же иначе?

Черт! Испытание! Инициация! Ночью? Внезапно? Вот так подленько? Ну спасибо вам, дорогие преподы! Аркарис? Я с ужасом огляделась, но вирна нигде не было видно. Еще бы! Откуда он мог тут вообще взяться? О чем я только думала? На что надеялась? Никто мне здесь не поможет!

Сердце подскочило к горлу, забилось испуганной птицей. Ладони заледенели, хотя на дворе стояло жаркое лето. Июль, градусов 25, если не ошибаюсь. По голубому небу неспешно плыли белые облака, похожие на несбыточные надежды, что уносятся прочь…

Сзади гулко хлопнула дверь. Я сжалась перед неизбежным. Боль предательства, отчаяние, страх вернулись. В висках зашумела кровь. Я знала что будет… понимала, что все прошло, кануло в Лету… Но боль разрасталась в груди, дергала и напоминала о случившемся.

Черные лакированные туфли Андрея Анатольевича остановились напротив. Я подняла глаза на круглую, лысую физиономию начальника. Темно-серые глаза с зелеными крапинками смотрели сурово и непреклонно. Он не оставил мне выбора, не дал объясниться. Козел!

Внезапно откуда-то изнутри поднялась волна возмущения, захлестнула, заставила сжать кулаки посильнее.

– У меня нет доказательств, что премию взяла именно ты. Я даже не уверен, что это так. Но Анна, твой бренд-менеджер утверждает, что видела, как ты входила в систему и работала с премиями. И я бы даже подумал еще, попытался прояснить обстоятельства. Но эта ситуация с Еленой… Твоим дизайнером. Она утверждает, что ты подписала ее макет собственным именем и отослала заказчику. Это недопустимо! Я понимаю, на тебя много всего навалилось. Я слишком тебя загрузил, а бренд-менеджеры не справлялись. Но есть вещи, на которые я не могу закрыть глаза. В частности, Валентина и Алла утверждают, что ты неоднократно брала откаты у редакторов газет и журналов. С тем, чтобы размещать рекламу только у них. Каждая провинность по-отдельности была бы для меня ерундой. Но все вместе… Прости, Марина, но я вынужден просить тебя написать заявление об уходе.

Знакомый монолог стал последней каплей. Я всплеснула руками, как-то слишком уж нервно и рванула в свой кабинет. Судя по стуку ботинок за спиной, начальник воспоследовал.

Компьютер я уже загрузила. Андрей Анатольевич непонимающе запыхтел напротив рабочего стола, когда я торопливо забарабанила пальцами по клавиатуре.

Так… Вот она, моя уникальная подпись на скане документа из фотошопа. Та самая, которую стерли в оригинале. А вот таблица премий. Еще вчерашняя, без малейших признаков перевода. Я даже себе в этом месяце не начислила. Хотелось порадовать отдел, все же кризис, у всех финансовые проблемы.

А вот сканы писем от редакторов газет и журналов и мои ответы. Я всегда все фиксировала, наверное, на всякий случай. Не знаю даже, зачем. Мне и в голову не пришло воспользоваться данными в тот, первый раз. А вот сейчас на меня нахлынуло какое-то темное вдохновение. Я нажимала и нажимала на слово «ПЕЧАТЬ», и черный принтер послушно плевался листками.

Один за другим они попадали в руки начальника. Он изучал, читал, поднимал брови, качал головой.

– Марина Владимировна… Марина… Остановитесь, – послышался словно издалека голос директора. – Я должен во всем разобраться. Мне говорили одно и тоже, предоставляли скрины и письма. Но ваши данные отличаются… Марина?

Я встала, скрестила руки на груди, инстинктивно поставив защиту.

Нажала на слово «Печать» в последний раз и протянула директору документ. Когда-то давно писала на эмоциях. И вот же, пригодился.

– Да погодите вы кипятиться! Давайте разберемся! Алла, Анна, Валентина, Елена?

Женщины прискакали в мой кабинет как заполошные.

Тучная Анна с пожухлыми блондинистыми лохмами смотрела зверем, разве что не скалилась. Бесформенная Алла злобно щурила маленькие извечно припухшие глазки. Рано постаревшая Валентина пошла пятнами. И только дистрофичная, невзрачная Елена с ярко-голубыми волосами – эдакая старушка-Мальвина в худшие годы, выглядела более-менее спокойно. Я вдруг вспомнила одну ее фразу на дружеской попойке отдела: «А мне все равно за кого вписываться. Главное, кого-нибудь опустить»…

Она не злилась, не преследовала корыстных целей, нет, она действовала просто ради удовольствия. Играла чужими судьбами, нервами, потому что считала себя вправе ломать другим жизнь. Ну как же! Она ведь не просто абы кто! Дипломированный дизайнер с тремя курсами и двумя купленными дипломами за спиной.

– Что-то случилось? – в комнату заглянуло последнее действующее лицо мелодрамы.

Святослава. Собственной персоной. Вот уж от кого я совсем не ожидала подлянки, так это от нее. Помню, как она просила Андрея Анатольевича взять именно меня на должность начальника. Директор выбирал из трех кандидатов, мы работали по очереди, демонстрируя – на что способны. Правда, тогда ни Анны, ни Аллы, ни Валентины в нашем дружном змеюшнике еще не было. Впрочем, как и Елены. Ее, кстати, порекомендовала именно Слава. Вроде бы они с детства дружили и знали друг друга лет сто.

Эти две девицы, единственные из всей честной компании, чувствовали себя совершенно в своей тарелке. Я поклялась бы, что именно они занимались чисткой макетов от моих меток. Подделывали документы, чтобы выставить меня виновницей недостачи, фабриковали лже-письма к редакторам газет и журналов. Но ни одна даже бровью не повела. Эти подружки всегда поражали меня не только единодушием, но и полным отсутствием совести. Они могли утром расхваливать сослуживца на планерке, а вечером делать ему гадости, увлеченно строчить анонимные жалобы начальству. В глаза восхищаться чьей-то работой или нарядом, а через минуту за глаза говорить – как все ужасно и отвратительно.

И все-таки мне казалось, что мы со Славой в хороших отношениях. Незадолго до предательства мы ходили в кафе, сидели, болтали как подружки. Сотрудница врала, что скучала по нашим посиделкам. Несколько месяцев я помогала дочке с переездом, с переводом внучки в другой садик, и совсем перестала общаться с сослуживцами. Наверное, именно тогда они все и спланировали.

Я посмотрела на шеренгу своих предательниц и вдруг поняла, что ни одна из них не достойна моих слез, сожалений, переживаний.

Алла и Валентина… Неудачницы, которые разменяв четвертый десяток, не добились в жизни ровным счетом ничего… Одиозная скандалистка Анна, прославленная на весь офис своим грубым и неадекватным поведением. Конфликты вокруг нее росли и множились, многие избегали общаться с Анной. Но ее это не останавливало. Она создавала конфликты от широты русской души, просто потому, что иначе не могла. Две одинокие девушки за двадцать пять, вечные студентки – Елена и Слава. Не удивительно, что единственное их хобби и счастье в жизни – делать другим гадости! У самих-то ни дома, ни семьи, ни любимого рядом…

– Я увольняюсь, Андрей Анатольевич. А вы, девушки, смотрите, и учитесь.

Я ощутила магию земли, воздуха, дерева, даже пластика компьютера с принтером. Поднялась в воздух на голубом облачке и пролетела мимо ошарашенных женщин. Они только моргали и пялились, округлив глаза.

– Смотрели сериалы про магов? Вот вам сериал!

Я пронеслась по коридору, глубоко наплевав на то, что вокруг сотни любопытных глаз и… ощутила портал. Он звал, манил и почти требовал уйти. Я нырнула внутрь и очутилась в объятиях Аркариса.

– Боже! Они же теперь будут знать про магию! В немагическом мире! – спохватилась я, словно присутствие вирна резко вернуло разумность и ощущение реальности.

– Не переживай. Они не вспомнят. Испытание стирает все то, чего не должны знать в твоем мире. Самое главное, что ты не отомстила, не приложила их боевым колдовством.

– Я хотела, – призналась как на духу. – Но не смогла.

– Вот поэтому вторичная инициация засчитана, – словно отовсюду и ниоткуда пролился голос Мальгрима. Только радости в нем почему-то не прозвучало. И мне немедленно объяснили причину: – Готовьтесь. Инициация Аркариса только начинается.

Вирн крепко стиснул меня в объятиях, задышал нервно и рвано… И все вокруг заволокло туманом…

…Серая дымка ложилась на утреннюю равнину, стелилась под ногами ватными хлопьями. Жесткая трава неприятно скрипела под сапогами. Алые всполохи рассвета растекались по горизонту кровавыми кляксами. Тревожно, немелодично кричали в вышине черные птицы, кружили и камнем падали за добычей.

Пахло сыростью и одновременно чем-то паленым. Будто где-то неподалеку готовили дешевую шаурму.

Огненные сгустки заметались впереди, схлестнулись друг с другом, и я обнаружила два отряда. Небольших, воинов на двадцать-тридцать. Среди них дрался и Аркарис. Он ловко сражался, отбивал магические атаки, стрелял пламенем, кружил…

Минута, другая… третья. Я завороженно наблюдала, как воины исполняют самый древний и самый опасный танец.

Внезапно вирн из отряда Аркариса воспользовался туманом, метнул огненный шар прямо в спину… моего жениха…

Я вскрикнула, потянулась к чужеродной магии, и… шар очутился в моей ладони. Неприятно горячий, неотвратимо смертельный.

Я превратила его в энергию и распылила. Аркарис крутанулся на пятках, атаковал предателя, и они сошлись в честном бою. Видимо, именно это и требовалось вирну, чтобы пройти инициацию.

Парни сражались умело, красиво, ловко. Но я ни на минуту не забывала, что огненный шар способен убить.

Бросок, отступление, рывок, защита. Шаг вперед и быстрый прыжок.

Я следила за каждым движением Аркариса, но вмешиваться больше не собиралась. Почему-то я точно знала, что не должна. Это бой вирна, и он сам должен завершить дело.

Огненные шары взметнулись в свинцовое небо, расчертили туман драными оранжевыми лентами. Серые хлопья осели на землю грязной ватой.

Аркарис выпустил новый сгусток пламени – прицельно и быстро. Предатель не успел уклониться, запоздало шарахнулся. Но огненный шар зацепил его по касательной. Плечо предателя вспыхнуло, рука полыхнула мгновенно. Пламя рвануло вверх – к шее, лицу, волосам, растеклось по туловищу…

Парень запрыгал, завопил, принялся крутиться, как бешеная юла, пытаясь сбить пламя. Но магический огонь более мощного колдуна пожирал его заживо… Предатель зашелся воем, затих, принимая судьбу…

…Аркарис оцепенело стоял и смотрел на живой костер, остальные воины его отряда тоже. Побежденные враги давно покинули поле боя.

Несколько минут предатель полыхал факелом, и вдруг Аркарис обернулся ко мне и то ли попросил, то ли взмолился:

– Ты можешь это остановить? – голос его звучал глухо, но очень спокойно.

Я пожала плечами:

– Попробую.

Некоторое время у меня ничего не выходило. Чужая магия не желала подчиняться, хотела жить собственной жизнью. Пришло понимание – Аркарис мог справиться самостоятельно, оседлать родную стихию. Если бы принял меры сразу же, едва огонь пополз по руке предателя… Но вирн не сумел – его душу затопила жажда мести. Черт! Он не выдержал испытание!

Это понимали мы оба. Кровь шумела в висках, слезы наворачивались на глаза. Нет! Я не могу его потерять! Ни за что! Он мой, и останется моим! Мужчиной, любовником и женихом!

Я изо всех сил пыталась достучаться до огненной магии, но тщетно. Предатель полыхал костром, воины наблюдали с жалостью и пониманием. Аркарис обреченно шагнул навстречу, крепко обнял и почти простонал:

– Что бы там ни случилось, я люблю тебя. Я во всем виноват. Марви, не покидай меня. Останься. Я дам тебе все, что попросишь. Деньги, титул, всю любовь, на какую способен. Только не бросай меня.

Я отчаянно попыталась вновь овладеть жадным пламенем. Но оно росло, поглощая плоть, лишая Аркариса последнего шанса.

И в эту минуту откуда-то справа донесся голос Ястина. И вот уже он сам выступил из призрачной пелены тумана…

– Марви! Пробуйте вместе! Давайте же!

Аркарис пораженно оглянулся. Не ожидал, что напарник откажется от такого удобного случая избавиться от соперника. Надгар обиженно покосился на вирна и вновь попросил меня:

– Марви, ты можешь. Вы вместе можете. Я сам видел на вчерашних тренировках! Ребята, давайте же! Я с вами!

Черт! Ну конечно же! Как я сразу об этом не подумала?!

Я объединила наши с Аркарисом ауры – быстро, почти без усилий создала эллипс энергий. Они закружили, потекли вдоль тела, впитались в кожу.

Дар вирна больше не был для меня чужеродным, неведомым, стал почти родным – простым и понятным. Я потянулась к пламени, вобрала его и выбросила в сторону. Вдалеке полыхнул взрыв. Серый туман разошелся драными лоскутами, огненные капли фейерверком осыпались на траву. В небе испуганно заорали птицы, загомонили, словно обсуждали увиденное.

Мы переглянулись: я, Аркарис и Ястин…

На равнину легло безмолвие. Раненый предатель упал на траву, и кто-то из воинов оказывал ему первую помощь – питал собственной энергией. Я знала – она не исцелит подлеца полностью. Ему предстоит еще долго лечиться, восстанавливаться. Но предатель выживет… Чтобы предстать перед военным трибуналом. А вот мы… мы, кажется, уже не предстанем перед своим трибуналом в Академии.

Ястин приблизился, испустил тяжкий вздох и озвучил всеобщие подозрения:

– Раз портал не образовался сразу, значит, вторичная инициация не засчитана.

Аркарис стиснул челюсти, прижал меня, словно уже терял, и зверем посмотрел на надгара.

– Я не отдам ее, – произнес так, будто вызывал напарника на схватку. – Тебе придется меня убить.

Ястин свирепо сверкнул глазами, в ладонях его забили фонтаны льдистых осколков. И я вдруг ощутила себя тем самым связующим звеном, буфером и миротворцем.

– Ребята! – прошептала срывающимся голосом. – Я люблю вас обоих. Но если выбирать, то останусь с Аркарисом.

Я немного помолчала. Два сверкающих взгляда – изумрудный и голубой уперлись в лицо – почти осязаемые, горячие, отчаянные.

– А вот если вы подеретесь… Здесь и сейчас… Или в любой другой день, неважно… Я уйду в свои мир и не вернусь никогда.

Парни обменялись странными взглядами. Аркарис слегка отстранился, и я даже смогла сделать вдох. Ястин отступил, и вирн произнес:

– Марви. Решай, как лучше для тебя. Если хочешь вернуться в Академию, работать там, подать прошение о переезде родных… – он осекся и закончил, глядя в горизонт, где все еще плыли кровавые кляксы, подсвечивая серые тучки розовым и лиловым. – Я пойму. Буду любить тебя издалека, помнить каждый миг… – он захлебнулся воздухом и умолк, зато заговорил Ястин.

– Марви, если ты любишь его, оставайся. Мы сделаем все, чтобы перетащить твоих родных в магический город. А оттуда они смогут в любой момент приходить сюда. Даю тебе слово! Я прошел вторичную инициацию! Подряжу Магду с Дрионом. Мы справимся.

Я боялась посмотреть в лица напарников. Еще никогда в жизни мне не предлагали такой трудный, такой невозможный выбор. Сердце зашлось от обиды и горечи. На глаза навернулись слезы. Я разрыдалась, прямо тут – горько и безутешно, и ребята бросились успокаивать. Аркарис обнял, прижал, Ястин поглаживал по плечу. И вирн даже не нарычал на него, не проявил ни малейших признаков недовольства.

Я прикрыла глаза, обдумывая ситуацию. Что еще можно сделать? Броситься в ноги к Мальгриму? У него, кстати, вообще есть ноги? Умолять Кольвиса? Просить Роса и Чи?

Я не могу и не хочу делать выбор! Я хочу оставаться с Аркарисом, его женщиной и любимой, но и работать с Ястином. Он тоже часть меня. Мы трио – неделимое, как душа.

Я подняла глаза на Аркариса. Хотела сказать, что надо попытаться сходить хотя бы к Праву. Раз уж он все видит и слышит, всем управляет и знает все тайны.

Внезапно почудилось – между нами тремя пробежал слабый разряд тока. Прямо как тогда, в зале распределения. Парни пораженно распахнули глаза.

Но сзади возник портал, нас дернуло и в один рывок выбросило в совещательную.

Я прижалась к Аркарису посильнее, всем существом проникаясь его близостью. Тем, что он со мной, здесь, а не где-то в мире вирнов. Далеком и неведомом. Ястин заулыбался. С потолка послышался голос Мальгрима.

– В одиночку прошли испытание только Магда и Ястин. Аркарис помогал Магде, придавал уверенности, позволил увидеть истинное лицо подруг… Но не более того… Сам он испытание провалил. Поддался жажде мести и крови. Совсем неплохо для воина, но очень плохо для полицейского. Мы должны сохранять беспристрастность. Даже в таких обстоятельствах. Кто знает – какое дело мысленно вернет вас в собственное тяжелое прошлое. Заставит вспомнить, пережить предательство близких заново. Это может случиться в любой момент. И вам ни в коем случае нельзя терять самоконтроль. Вот почему инициация Аркариса провалилась… Но трио инициировалось вместе и разделить его нельзя. Оставайтесь, бедовые. Что с вами сделаешь? Аркарис! Запомни! Я слежу за тобой! Если замечу, что ты недостоин этой девушки… женщины…

– Я не подведу ее, – выдохнул вирн, прижимая меня покрепче.

– А я прослежу, – выдавил надгар. – Для чего же еще нужны напарники?

– Поживем-увидим. До конца обучения еще далеко, – строго предупредил Мальгрим.

Но нам было уже все равно. Аркариса вернули! Его инициировали! Он мой жених! Что еще нужно для счастья? Родные и близкие здесь, в магическом мире? Да! Но об этом я подумаю позже…

– Подумай-подумай, – заговорщически шепнул на ухо замок-волшебник, и стало ясно – все возможно, и это вовсе не пустые мечты. Я расслабилась в объятиях вирна и, прикрыв глаза, радовалась жизни. Здесь, в Магической Полицейской Академии, на отделении для сыщиков, что раскрывают предательства. В моем новом доме.