Глава 4

Проснулась я под оголтелое чириканье. Казалось, за окнами – не Академический сад, а птичник в зоопарке. Пернатые выводили затейливые мелодии, кричали, попискивали, трещали и перекрикивались на разные, не всегда приятные голоса. С улицы веяло чем-то терпким, но приятным. Вроде миндаля. Судя по настенным ходикам – простым, круглым, почти икеевским – мне удалось встать в 9 утра. Не мудрено! Я ни разу за всю ночь не проснулась.

Сегодня наше трио планировало заняться документами. Значит, день предстоит тот еще. Возня с бумагами – вот то единственное, что я переносила почти также плохо, как предательство. И, конечно же, она целиком и полностью легла на мои плечи, едва приступила к руководству отделом.

«Бойтесь своих желаний, они сбываются» (С)

Если я правильно поняла, как таковых занятий здесь не планировалось. Мы работали над делом, а попутно постигали магию и науку сыщиков. При необходимости, например, как вчера – преподаватели вмешивались, мысленно направляли и подсказывали. Но все же уточнить не помешает. Я потянулась, с удовольствием полежала еще немного, нежась в утренних лучах солнца и встала.

Думала, соберусь моментально, и придется мучительно ждать назначенного ребятами часа. Но на моцион, одевание и прическу времени ушло предостаточно. Я никак не могла решить – что же надеть и как собрать непокорные шелковистые локоны.

Тем более, я обнаружила в шкафу не только свои старые вещи, но и целую гору новых! Совершенно новых, ни разу не одеванных!

Наряды, как ни поразительно, словно шились специально на меня. Что бы ни вытащила я из шкафа, оно садилось как влитое, подчеркивало фигуру, подходило к цвету глаз и волос.

Короткое темно-зеленое платье с большим декольте показалось слишком вызывающим. Ребята и так едва не дрались, не стоило провоцировать их сильнее. Черные брюки с белой рубашкой выглядели чересчур старомодными. Так даже моя бабушка не одевалась в студенческие годы. Нет, конечно, моей бабушке и в голову не пришло бы после сорока вновь познавать все прелести жизни адепта…

После долгих мучительных примерок и раздумий, я остановилась на свободных синих брюках и облегающей трикотажной блузке, цвета морской волны. И уже восторженно вертясь перед зеркалом, внезапно осознала, что веду себя как настоящая девочка-подросток. Хм… А вот это уже ну очень странно…

Еще вчера казалось – омолодили меня исключительно внешне. Внутренне же я оставалась все той же зрелой матроной, с взрослыми реакциями и умозаключениями. Или мне только почудилось? Я принялась неспешно перебирать в голове события прошлого дня – одно за другим, как четки… Ой… Оказывается временами меня здорово заносило в сторону подростковости! Вот тебе и раз! Не дай бог еще начну строить глазки напарникам, кокетничать и глупо хихикать на несмешные шутки.

Надо взять себя в руки, вернуться к прежней зрелости и рассудительности, твердо решила я и… принялась любоваться своим юным отражением. Гладкой кожей, пышными волосами, тонкой талией, высокой грудью. Хорошо, что в зеркале отражались и часы тоже. Стрелки беспощадно вернули к реальности, показав 11: 05. Я выдохнула и рванула к двери. Очень вовремя вспомнила, что в полудреме все же успела «вымазать ее» толстым слоем энергии. Мысленно смахнула его и выскочила наружу.

Ребята ждали по сторонам от двери.

Аркарис прислонился к косяку и небрежно закинул ногу за ногу. Ястин подпирал стену плечом и скрестил руки на груди. Сегодня они мне понравились гораздо больше вчерашнего. Даже сердечко екнуло. Оба крепкие, мускулистые – мечта женщин моего мира, можно даже сказать – несбыточная мечта. Ни капли жира, кубики пресса, красивые, чуть грубовато выточенные лица и роскошные длинные волосы. Мда… Настоящие герои фэнтези. Именно ради таких земные девушки и грезили о попаданстве. Что ж… Хоть какой-то плюс от предательства. Вот так поревешь каких-нибудь пару дней, выпьешь несколько литров успокоительных, слегка уволишься, самую малость лишишься единственного дохода и – бац – два альфа-самца, Академия и возможная магическая работа в придачу. Не говоря уже волшебном даре. Понять бы только – как с ним управляться. Есть она карма – существует и работает. Зря я думала, что все это сказки, утешения для тех, у кого больше ничего не осталось. Как говорила моя первая начальница – если ты рухнул на самое дно, радуйся – у тебя сотни возможностей вскарабкаться наверх и ни одной – упасть еще ниже.

– Доброе утро, Марви, – хором произнесли напарники, будто репетировали. Обменялись традиционными убийственными взглядами и приблизились. Я подала руки Аркарису с Ястином и только по дороге вдруг поняла, что наслаждаюсь вниманием напарников. Так в юности наслаждаешься симпатией красивых парней, их соперничеством ряди твоего внимания, ничуть не заботясь о том, что ребятам не столь уж и весело. Я не сразу поняла – почему мы отправились не в столовую, позавтракать, а прямиком в совещательную, как назвал ее Аркарис. Ястин молчаливо согласился, даже языком не прицокнул. Но когда мы вошли в стену знакомой комнаты, обнаружилось, что на каменных столах ждет свежий завтрак. Омлет с беконом и овощами, салаты с креветками и кальмарами – для меня. Тарелка с несколькими жареными тушками разного размера – для Аркариса и блюдо запеченных на решетке овощей – для Ястина. Четыре чайника мятного чая дымились, в окружении специального магического купола – он не позволял ароматному напитку остывать. Ребята продумали все. Даже мои любимые слойки с маком захватили!

– Нравится? – спросил Аркарис, не дождавшись моей реакции.

– Вроде все как ты любишь, – встрял Ястин, нервно перекатываясь с носков на пятки.

Я покосилась на ребят – они и, правда, переживали. И снова во мне боролись взрослая женщина и юная кокетка. Хотелось похвалить парней и одновременно еще немного потомить их с ответом.

– Может, после брачных игр и еды делом займетесь? – Мальгрим не церемонился. Но его грубоватый юмор всегда бодрил, настраивал на работу.

Напарники встрепенулись, почти одинаково нахмурились и огляделись так, словно могли увидеть волшебника за стенами замка. А, возможно, даже побить.

– Мы сейчас поедим и начнем во всем разбираться, – поспешила я с ответом, пока раздраженные ребята не наломали дров. В конце концов, неловкую ситуацию спровоцировала именно я. И вот сейчас, запоздало нахлынуло взрослое раскаяние, подавило ребячество, радость от мысли, что парни подставились ради меня.

Вначале мы, как и вчера, жевали в полной тишине. Неловкое молчание окутало плотным коконом. Напряжение можно было буквально пощупать руками. Напарники метали друг в друга убийственные взгляды, я же пыталась разобраться в себе. Как так вышло, что взрослая женщина внутри вдруг стала брать нелепые передышки? Причем в самый неудачный момент! Как получилось, что время от времени я чувствовала себя настоящим подростком? Ведь меня омолаживали только физически! Еще вчера я воспринимала ребят скорее как детей – забавных, милых, почти друзей. А сегодня я видела в них мужчин! Боже! Я начала видеть в них мужчин!

Нет-нет да и бросалось в глаза какой волевой подбородок у Аркариса и взгляд – льдисто-голубой, пронзительный из-под густых темных бровей. Какой выразительный профиль у Ястина и руки – сильные и одновременно красивые. В вырезах рубашек ребят – сегодня как назло слишком широких – отчетливо виднелись рельефные мышцы. В родном мире я такие только в кино и видела! А эти бицепсы-трицепсы, которые вздувались, когда парни подносили к губам чашки с чаем? А их взгляды? Ребята смотрели так… черт как подростки, восхищенные, смущенные собственной реакцией на девочку и одновременно жаждущие такой же реакции в ответ.

Так! Надо выпить побольше мятного чая и успокоиться. Что за нелепости? Я же им в матери гожусь по психологическому развитию. Смешок Мальгрима над ухом заставил вздрогнуть.

– Видишь ли, дорогая моя Марви, – шепот замка-волшебника звучал заговорщически, таинственно. – У тебя общая аура с напарниками. И она настраивается на них. Постепенно. А также настраивается на твой новый организм и меняет восприятие реальности. Психику, если хочешь.

– То есть, – я осеклась.

Ребята обернулись ко мне – вышло почти синхронно – и Аркарис опередил Ястина с вопросом на какие-то секунды:

– Да?

– Что?

Голос вирна вдруг показался мне очень приятным – такой бархатистый, низкий, грудной. Высокий, мелодичный голос надгара тоже волновал, хотя и не так сильно. Даже ладони вспотели. Я пожала плечами и попыталась найтись с продолжением, потому, что Мальгрим выручать и не думал:

– То есть мы сейчас будем разбирать бумаги?

Даже в роли капитана Очевидность, я все равно нравилась ребятам. Они серьезно закивали, словно соглашались, будто предполагались и другие варианты действий. Мальгрим рассмеялся – беззлобно, но заливисто.

На сей раз ребята сработали более чем слаженно, будто заранее репетировали. Аркарис стремительно двинулся к шкафу, Ястин принялся убирать со стола тарелки и приборы.

Спустя считанные минуты остатки пиршества исчезли – надгар унес все в столовую, а на столах взгромоздились три стопки. Самая низкая – на моем. Одинаковые – на двух других.

Я даже залюбовалась. На мой восхищенный взгляд напарники одинаково улыбнулись, Аркарис подмигнул, а Ястин поклонился, словно актер, что успешно исполнил роль и получает заслуженные овации. С минуту напарники гипнотизировали друг друга, будто решали – стоит ли снова поссориться из-за моего внимания или все же заняться работой. Пока они не приняли неудачное решение и не распалились, как уже случалось, я взяла инициативу в свои слабые женские руки. Э-эх! Мужчины! Такие сильные, отважные в лучших своих проявлениях и такие предсказуемые…

– Значит так! Предлагаю, чтобы каждый выписывал все, что посчитает интересным, а после устроим мозговой штурм. Что думаете?

Ребята согласно закивали.

– А где взять бумаги-ручки?

Вот тут Аркарис и Ястин слегка растерялись. Минута молчания – и с потолка раздался смешок Мальгрима.

– Бумага, ручки… Вы прям как неродные. Магические записные книжки! Вот что сейчас в ходу! Третий шкаф от окна, шестая дверца!

Напарники переглянулись и направились туда вместе.

Вскоре на наших столах появились диковинные приборы. Они напоминали ноутбуки, вот только набирать на клавиатуре текст было совсем не обязательно. Хотя, клавиатура прилагалась. Как в любом порядочном заведении… Компьютеру хватало мысленного приказа – и он сам записывал все, что нужно. Разобрались с чудо-техникой мы быстро, почти сразу же. Даже я, пришелица из немагического мира почему-то моментально поняла что делать.

И начался ад…

Мы провозились до позднего вечера. Когда был прочитан последний листок, отмечено все, что нужно и интересно, подведены итоги, на улице совсем стемнело. Белесые шары-фонари смотрелись в темные окна академического замка, словно любовались собственным отражением. Луна следила за нами с неба единственным слепяще-белым глазом.

Напоенный ароматом ночных цветов воздух оставлял на языке горько-сладкий привкус.

Пока исследовала документы, напарники дважды сходили в столовую. Первый раз принесли перекус – бутерброды с вкуснейшей слабосоленой ветчиной и нежной красной рыбой. Второй раз – обед. Себе, как обычно, ребята раздобыли горы мяса и сытных овощей. Мне – закрытую пиццу с курицей. Я заглядывалась на земное лакомство еще вчера вечером, но решила, что на ночь глядя такое сытное блюдо не совсем к месту. Если, конечно, собираюсь нормально выспаться.

Когда бумаги «закончились», напарники встали и Аркарис спросил у меня:

– Что хочешь на ужин?

Ястин тем временем уже отправился в столовую – он у нас отвечал за напитки, булочки и сладости. Тут мои пристрастия оставались неизменными. Чай с мятой, мелиссой или ромашкой, булочки с маком или кунжутом, вишневое варенье, инжирный джем… Ммм… Пальчики оближешь.

– Если будет, то салат с тунцом. Вчера я его так и не попробовала, – попросила я.

– Все? – изогнул бровь вирн, будто не верил, что тарелкой салата можно насытиться.

Я уверенно кивнула.

Спустя несколько минут мы расселись возле моего стола, ужинали и обсуждали прочитанное.

– В общем… Все происшествия, действительно, случились в смены Аля и Болна, – начала я, тем более, что эти документы достались именно мне. – Но вот что любопытно. Арргулисов увели с фермы в самом конце смены. Затемно. А мы сами видели, что в это время они даже из воды не показываются. Каждая смена очередного Ваттарна начинается с одиннадцати утра по времени Йокарры. А, значит, проще всего было увезти животных днем, когда они сытые, довольные и послушные. Аль сам об этом рассказывал. Если верить документам, работники в это время как раз отправляются на обед и получасовой отдых. Я бы сказала – удачнее времени и придумать нельзя… Но… преступники рассудили иначе. Кроме того, Аль сам говорил – управляться с аргулисами в позднее время – сущее наказание.

– Значит, наш преступник – веллер с очень мощной родовой магией, – подытожил Аркарис.

– Или двое, с более слабой. Надо проверить, как вообще управляются Ваттарны с животными. Для этого мы завтрашний эксперимент и затеяли, – немедленно встрял Ястин.

– Стоп! – я даже выпрямилась от неожиданной мысли. – А если они притворятся. Ведь не сложно догадаться, что мы не просто так придумали тест на родовую магию.

– Хм… – Аркарис почесал затылок. – Дураками они точно не выглядят. Особенно судя по моей кипе документов. Все бумаги, кроме тех, которые намеренно кто-то перепутал – ну это то, о чем еще рассказывал Аль – в идеальном порядке. Циферка к циферке, комар носа не подточит, как говорят у вас, на Земле. И везде подписи братьев, лельд туда, видимо, даже носа не совал.

– Значит надо соврать, – предложил Ястин. – Сказать, что мы подозреваем того, у кого способности слабее остальных.

– Почему бы? – обернулась я к надгару. – Где логика?

– Ну хотя бы потому, что, судя по моим документам, именно владелец предприятия меньше всего лично занимается арргулисами. Работает с поставщиками, оптовиками, строителями. Следит за состоянием фермы в целом и каждого строения в частности, вызывает специалистов, если потребуется. То есть он может и не очень хорошо владеть родовой магией. Главное уметь руководить, договориться с партнерами, знать все тонкости работы фермы.

– Допустим, – согласилась я. – Не совсем убедительно. Но мы же первогодки. С чего бы нам проявлять чудеса смекалки?

Аркарис хмыкнул, Ястин покрутил рукой в воздухе, предлагая продолжить.

– В общем… Ночью животных нужно выманить наружу. В естественной среде ящеры прячутся от ночных хищников – каких-то очень больших и очень страшных рептилий. Поэтому с наступлением темноты особенно недоверчивы и пугливы. Кроме того, я нашла интересную информацию. Вечером на ферме включается особенное силовое поле. Оно не дает арргулисам сбежать. Днем их охраняет обслуга фермы, а также кто-то из братьев – один обязательно дежурит. Ночью все, естественно, спят, и ставится дополнительная защита. Есть ночной сторож. Но он не Ваттарн и с арргулисами не справится. Его задача – при необходимости нажать тревожную кнопку и вызвать хозяев.

– Да-да! – почти перебил меня Ястин. – У меня тут в документах значится – защита дает почти стопроцентную гарантию, что животные не пройдут на соседскую территорию. Предполагаю, на соседней ферме стоит похожая. И получается, что преступник преодолел сразу два силовых поля.

– Минуточку! – воскликнул Аркарис. – У меня в бумагах четко сказано – только член семьи может управляться с магией фермы. Включая силовое поле. Мало того, при подключении к делу очередного родственника, нужно добавить его ДНК в особенное заклятье, что охраняет и управляет фермой. Иначе он тоже не сможет ничего сделать. То есть определенно действовал кто-то, кто уже работает на ферме. Но как он справился с соседским силовым полем? Судя по моим же документам, оно настроено исключительно на ДНК Наддисов. У соседа Ваттарнов шесть сыновей и дочка. Вот на них, собственно. Но никто из них никогда не трудился на ферме Ваттарнов. Вот в чем загвоздка!

– Значит, либо они в деле, либо кто-то из Ваттарнов в родстве с Наддисами? – уточнила я.

– Нет, не все так просто, – поправил Аркарис. – Даже если кто-то из Ваттарнов в родстве с Наддисами, его ДНК должно быть включено в схему заклятья на соседской ферме. Но с какой стати Наддисам это делать? Соседство соседством, но денежки врозь. В конце концов, они конкуренты! Глупо давать соперникам неограниченный доступ к собственному предприятию. Слишком большой соблазн. По поводу Ваттарнов могу сказать ровно то же самое. Какими бы добрыми ни выглядели отношения между соседями, мне сложно представить, чтобы они вот так запросто дали конкурентам «ключи от всех дверей». Если верить бухгалтерии обе фермы достаточно прибыльные. И, значит, хозяева отнюдь не простачки.

– Может, у преступника есть друзья среди соседей? – предположил Ястин. – Или он обманом убедил кого-то из Наддисов дать доступ?

– Надо будет спросить об этом, завтра, как бы невзначай, – протянула я. – В принципе, резон давать доступ есть. Всякое может случиться. Вдруг кому-то понадобится помощь, а родных вблизи не окажется? Все-таки веллеры имеют дело с хищными рептилиями. И какими бы прирученными, послушными они не выглядели, дикие животные есть дикие животные. Мало ли что придет им в голову, испугает, привлечет. На соседской же ферме, как и на ферме Ваттарнов всегда дежурит один из хозяев.

– Нет. Не сходится. Тогда пришлось бы давать доступ к соседской ферме сразу всем братьям Ваттарнам. Потому что работают они посменно, – возразил Аркарис.

– Мда… сложно все это, – вздохнула я. – Сомневаюсь, что у всех Ваттарнов доступ к соседской ферме и наоборот. Тем более, что они, на самом деле, здорово конкурировали. Я нашла это в документах. Даже землю выкупали, соревнуясь друг с другом в скорости.

– Вот завтра все и выясним, – хитро подмигнул Аркарис, – Есть идея.

– В общем, кто бы это не сделал, он должен: хорошо владеть родовой магией, иметь доступ на соседскую ферму и быть в документах как рыба в воде, – подытожил Ястин. – И вот еще любопытный момент. Смена Аля заканчивается, я так понял в семь. Именно в это время увели арргулисов. То есть я о чем…

– Мы точно не знаем – случилось это до ухода Аля или уже после. Подозрение пало на него, потому что в тот день дежурил именно Аль. Другим братьям появляться на ферме не имело смысла. По идее… Но это вовсе не значит, что они отсутствовали, – добавила я. – Значит, надо поспрашивать у прислуги и работников фермы – кто еще оставался в тот день дома, проходил мимо, приезжал ненадолго. В общем, мог находиться в нужном месте в нужное время.

– И с соседями пообщаться не помешает, – добавил Аркарис. – Их вроде как опрашивала полиция. Но ничего путного не узнала. Похоже, полиция тоже подозревала, что Наддисы не совсем чисты. Но доказать ничего не смогла. Дело слишком мутное. Да и сами Ваттарны не жаждали выносить сор из избы. Кто бы ни совершил диверсию, это явно один из сыновей лельда. Паршивая овца в семье.

– Надеюсь, у Аля получится убедить соседей поучаствовать в расследовании, – с сомнением произнесла я.

– Они обязаны! – вдруг подал голос Мальгрим – похоже, из ближайшей стены. – Никуда не денутся. Такова процедура. Наши полномочия намного выше, чем у обычной полиции. Вам просто нужно распорядиться, чтобы соседи пришли на опрос. Не явятся – магическая полиция приведет силой. А она в таких случаях не церемонится. Надо же на ком-то новые боевые заклятья отрабатывать. Не на невинных же манекенах? Да и удовольствие совсем не то. Никто не жалуется, не пищит, не молит о пощаде. Прямо властью себя не чувствуешь. А тут такая возможность! В общем, сообщите Наддисам, что хотите видеть их на опросе. Придут, как миленькие.

Аркарис с Ястином скорчили недовольные мины, будто замок-волшебник опять шутил или отчитывал нас, как детей малых. Когда он закончил, вирн скупо кивнул, Ястин махнул рукой. Всем своим видом ребята показывали, что разобрались бы и сами, вот только кое-кто очень не вовремя влез с советами. И Мальгрим, конечно же, не мог не съязвить на сей счет.

– Кстати, надутыми вы мне больше нравитесь. Похожи не на мальчишек, что соперничают за девочку, а на мужчин. Хотя бы торсами и хмурыми лицами.

Аркарис скрипнул зубами, ноздри Ястина начали раздуваться, как в предыдущий раз.

– Спокойно! – прокомментировал Мальгрим. – Очень не советую меня злить… Иначе расскажу Марви о том, чем вы занимались, пока ждали ее возле комнаты.

Ребята досадливо переглянулись. Казалось, они занимались чем-то ужасно предосудительным и очень не хотели, чтобы я об этом узнала. Хм… Ну вот что такое-эдакое можно натворить в коридоре общежития, где то и дело снуют десятки других адептов? Чувствую, назрела тема для очередного расследования. Внутреннего, так сказать… Заметив, как я сосредоточилась на их лицах и жестах, вирн с надгаром одинаково растянули губы в приветливых улыбках и с готовностью пообещали в потолок:

– Все сделаем!

Их торопливый и очень дружный ответ только усилил мое желание срочно выяснить, что же случилось там, в коридоре, пока напарники ждали моего выхода.

Но на мой пытливый взгляд ребята только пожимали плечами и делали вид, что вообще не понимают – о чем, собственно, речь. Хм… А за ними глаз да глаз!

Мальгрим усмехнулся в своей обычной язвительной манере – беззлобно, но с явным намеком, что выяснять подробности придется самой. Ну вот зачем он мне сказал? Только раззадорил любопытство, раздразнил и в кусты. Кто его за язык-то тянул? Или что там у замка-волшебника? Мальгрим усмехнулся снова – только мне на ухо. Мол, я тебе направление расследования указал, дальше сама, на то ты и будущий сыщик.

Несколько минут в комнате царила тишина – звонкая, как натянутая струна, полная невысказанных вопросов и отрицаний. Мы допили чай, и Аркарис примирительно предложил:

– Прогуляемся по саду? А потом спать? Завтра ведь к Алю. Думаю наведаться к нему с самого утра. Поговорить с остальными братьями, а потом уже заняться нашим экспериментом. Что скажете?

– По поводу Аля согласен, – опередил меня с ответом Ястин. – Я сообщу ему по местной магической связи. Пусть ждет часов с девяти по нашему времени. Надо пообщаться с Наддисами. Уверен, они тоже весьма любопытные веллеры. Почти как Ваттарны. Но вот на счет сада… Что ты имел в виду?

Вирн привстал, надгар тоже. Ребята уставились друг на друга так, что казалось, сейчас между ними громыхнет ядерный взрыв и комнату разнесет на молекулы.

– А я не против поразмяться! Сколько можно сидеть? – весело сообщила я. Взяла напарников под руки – почти одновременно, даже не знаю, как у меня это вышло – и потянула их в стену, ведущую наружу.

Ребята так опешили от моей внезапной инициативы, что молча отправились следом, как бычки на поводке. Ну или как арргулисы, по зову магически сильного Ваттарна.

Вечерний Академический дворик выглядел романтично. В небе насвистывали приятные мелодии птицы, шумел легкий ветерок, принося с клумб медовые запахи. Яркая подсветка превращала серебристые струйки фонтанов в маленькие радуги, а сами фонтаны – в огромные фонари. Светящиеся шары зависли в воздухе, прореживая сумерки ненавязчивым рассеянным светом. Серая брусчатка под ногами приятно пружинила. Мне нравилось здесь. Нас окутали тишина и покой.

Никаких тебе подростковых компаний во дворе родной многоэтажки. Никто не пьет пиво до ночи, не ржет как конь и не орет благим матом. Никаких соседских свадеб – соседи с нижнего этажа почему-то устраивали их ежегодно. И всякий раз на мои замечания по поводу музыки и плясок в два часа ночи возражали: «Это же свадьба! Она бывает только раз в жизни!»

Складывалось впечатление, что у соседей безумно много жизней, даже больше, чем у кошек. И все они очень короткие, но ужасно веселые. Чего нельзя было сказать обо мне. Сосед сверху не примется сверлить в семь утра под предлогом, что он учитель первой категории на пенсии. И точно знает – когда правильно вставать и когда по фен-шую положено сверлить дыры в стенах.

Вечно пьяная соседка с нижней площадки не начнет в четыре утра пинать собственную дверь, требуя у той немедленно впустить хозяйку домой. Нет, это звучало бы весело и может даже комично, если бы мне не требовалось вставать в шесть утра, чтобы к восьми успеть на работу. Господи! Как я вообще там жила?

Я притормозила и выпустила руки ребят.

– Признавайтесь! Что вы такое сделали? О чем Мальгрим грозился мне рассказать? – сама не знаю почему, но именно сейчас, здесь, задать этот вопрос в лоб показалось очень уместным.

Аркарис поджал губы, чуть нахмурился, Ястин потемнел лицом и отвел взгляд. Хм… Внезапные они сегодня. В груди что-то кольнуло. Я так нахлебалась тайн, интриг за спиной, что недомолвки напарников резанули по живому. Я скрестила руки на груди и потребовала:

– Говорите! Я хочу вам доверять! Поэтому рассказывайте все!

На долю секунды я внутренне съежилась. Казалось, сейчас на меня обрушится такая правда, которой и слышать-то не стоит. Очень некстати вспомнился кабинет генерального директора. Светлый, просторный, отделанный красным деревом, с мягкими коврами по всему полу. Сам директор – бизнесмен средних лет – крупный, подтянутый, лысый и смурной. И его слова, брошенные в лицо с небрежностью и вызовом одновременно:

– У меня нет доказательств, что премию взяла именно ты. Я даже не уверен, что это так. Но Анна, твой бренд-менеджер утверждает, что видела, как ты входила в систему и работала с премиями. И я бы даже подумал еще, попытался выяснить обстоятельства. Но эта ситуация с Еленой… Твоим дизайнером. Она утверждает, что ты подписала ее макет своим именем и отослала заказчику. Это недопустимо! Я понимаю, на тебя много всего навалилось. Я слишком тебя загрузил, а бренд менеджеры не справлялись. Но есть вещи, на которые я не могу закрыть глаза. В частности, Валентина и Алла утверждают, что ты неоднократно брала откаты у редакторов газет и журналов. С тем, чтобы размещать рекламу только у них. Каждая провинность по-отдельности для меня была бы ерундой. Но все вместе… Прости, Марина, но я вынужден просить тебя написать заявление об уходе.

Меня снова с головой накрыло глухое отчаяние, бессильная злость и глупая жалость к себе. Ноги стали ватными, тело не слушалось, в горле образовался колючий комок.

Меня подставили, предали те, кому помогала, прикрывала перед начальством, когда их ошибки в рекламных расчетах и заказах стоили фирме заметных убытков. Лично выбивала дополнительные скидки, чтобы покрыть недостачу и выплатить отделу премии. Не говоря уже о том, что именно я собрала их всех, до единой. Нашла, приняла на работу, обучила, наконец! Анна приходила ко мне в гости, пила чай, делала вид, что мы подруги! Елена… Сколько макетов я переделывала за нее по ночам! А потом – за них же! – выписывала ей премии! Тот самый макет тоже ведь был моим! Но я никогда не подписывала его. И никому не говорила о том, кто на самом деле автор. Валентину с Аллой, ответственных за работу со СМИ рекламщиц, я прикрывала тоже. Много, много раз. Девушки путали объявления, размещали не те, что надо, один раз сделали грубую ошибку в дате начала акции. И я все разрулила, лично съездила к редактору. С огромным трудом уговорила его сделать опровержение, взять вину на себя. И вот так они мне все отплатили! Слаженно, умело, организованно. Если бы они так работали… Э-э-х…

Ноги подкосились, руки заледенели, глаза защипало от непрошенных слез. Я смахнула их ладонью, неловко шмыгнула. И напарники из каменных истуканов, ошарашенных моим требованием, растерянных и оцепенелых вдруг превратились в заботливых нянек. Подхватили под руки, усадили на скамейку, опустились по бокам и принялись ласково гладить по плечам.

– Марви… Прости, мы не хотели, – робко промямлил Аркарис, отводя глаза. – Ну ладно. Думаю, это честно. Мы с Ястином договорились. Будем ухаживать за тобой вместе, соперничать, пока не выберешь одного. Будем бороться за твое расположение. Но потом второй, отвергнутый поклянется больше никогда даже не приближаться к тебе с ухаживаниями. Уступить тому, кого выберешь и только работать в трио.

– Марви… Это было глупо, прости. Но мы же мужчины, – затараторил Ястин, глядя куда-то в сторону…

Я слушала напарников, и в душе разливалось тепло. Господи! Ребята всего-навсего столбили территорию. Вернее договаривались о том, кто ее застолбит. Конечно, мне не хотелось бы стать призом на скачках, чьим-то выигрышем и чьей-то головной болью. Но какое же облегчение я сейчас испытывала! Они и не думали затевать что-то против… Боже… какое счастье! Я от всей души улыбнулась Аркарису, Ястину и прошептала:

– Спасибо, мальчики.

Напарники вновь превратились в истуканов – замерли и только буравили потрясенными взглядами.

– Ты не сердишься? – наконец «отмер» Аркарис.

– И не злишься на нас? – сморгнул Ястин.

Я помотала головой.

Ребята одновременно облегченно выдохнули и заулыбались в ответ.

– Но я за вами еще прослежу! – лукаво пригрозила я пальцем напарникам. – Да и Мальгрим спуску не даст!

Ребята закивали – опять почти одинаково и синхронно. Когда острые моменты сглаживались, они проявляли удивительное единодушие. И я вдруг поймала себя на том, что начала привыкать к заботе ребят. А еще… еще на том, что они оба очень мне нравятся. Как мужчины… Не скажу, что испытывала желание, влечение, как взрослая женщина к привлекательным мужчинам или мечтала о страстной ночи. Не-ет. Они именно нравились мне, как девочке-подростку. Сладко сосало под ложечкой, в животе порхал целый выводок глупых бабочек, смущение то и дело жаром опаляло лицо…

Черт! Этого еще не хватало! Я же зрелая, умудренная жизнью, опытная дама… Ну какие могут быть бабочки? Какое удушливое смущение?

Но как бы я не увещевала себя, ничего не действовало. Умом я оставалась взрослой, разумной, даже, пожалуй, мудрой женщиной. А куда деваться? После того как любимые подруги радостно обольют тебя смолой, а потом – для полного счастья – закидают перьями, поневоле получишь толику мудрости. Или немного шизофрении вкупе с паранойей. Надеюсь, что все же умудрилась сохранить психику в более-менее первозданном состоянии. Слегка истеричном после двух неудачных браков, чуточку депрессивном, из-за долгого одиночества и самую капельку сумасшедшим. Ведь я до сих пор верила в добро, справедливость и правду. Казалось бы, жизнь достаточно меня била, и все ключом по голове, чтобы я забыла эти понятия напрочь. Вычеркнула из лексикона. Но я упорно продолжала внутренне в них верить – всем сердцем и душой. Некоторых сколько ни бей, дурь не выбить, говаривала моя бабушка. Видимо, я тот самый, безнадежный случай. И вот с умом, мудростью, опытом ничего не случилось, зато эмоции стали откровенно шалить. Даже я бы сказала хулиганить.

Я сидела рядом с Аркарисом и время от времени млела от его льдисто-голубого взгляда – немного затуманенного, немигающего. А еще я наслаждалась вниманием Ястина. Он не сводил с меня глаз, словно никогда в жизни не видел ничего прекрасней. И все же вирн волновал сильнее. Именно волновал. Не просто нравился, не просто рождал симпатию, интерес – волновал, как первый мальчик, что тронул девичье сердечко.

И вот тут крылась самая большая проблема. Ум твердил мне, что это неправильно. По психологическому развитию Аркарис мне в сыновья годился. Но сердце неровно стучало, когда вирн осторожно касался плеча, ласково поглаживал, а потом, будто осмелев – крепко сжимал мою руку. Ястин решался вторым, и мне было приятно чувствовать как вздрагивают его пальцы, переплетаясь с моими… Но… не так как с вирном.

Заметив, что их признание меня не шокировало, ребята моментально оживились, просияли улыбками. Еще некоторое время я слушала истории из жизни их народов и планет.

Узнала, что вирны считаются лучшими воинами во многих мирах, а надгары – неизменно оспаривают это звание. Собственно, они даже воевали несколько раз в междумирье. Но ни одна армия не прорвалась на чужую территорию. Ни той, ни другой не хватило сил.

На планете вирнов – Эмейральте – технологии гармонично сочетались с магией. Раса Аркариса превзошла людей в первом и многие магические народы – во втором. Перемещались на Эмейральте только порталами. Специальные устройства могли рассказать о том, что произошло в определенном месте часом-двумя раньше. Приходишь на место преступления – и смотришь, как действовал нарушитель. Правда, преступники знали об этом, использовали особую магию, чтобы полиция не подоспела вовремя и чудо-техника оказалась уже бесполезной. Самолетов на Эмейральте не было, но в небе реяли магические корабли, как в японских мультфильмах. Туристы катались под облаками, глядя на родину с высоты птичьего полета.

Надгары славились лучшим магическим оружием. Некоторыми их вещицами могли пользоваться даже те, кто лишен магии.

Кстати, таких в мирах Аркариса с Ястином оказалось куда больше, чем колдунов. Вернее, не совсем так. Обычной, слабенькой, бытовой магией аборигены владели поголовно. Но вот настоящей, боевой или способной творить вещи, вроде летучих кораблей – лишь единицы. Также как и в мире Аля. Я все больше приходила к выводу, что магия – нечто вроде природного таланта, как ученый ум или дар художника. Каждый может решить простенький пример, нарисовать человечка из пяти палочек и одного смайлика. Но Айвазовских, Шишкиных, Эйнштейнов и Резерфордов единицы.

Когда сумерки совсем сгустились и уже даже светящиеся шары развеивали мглу лишь невдалеке от университетских дорожек, я зевнула. И ребята, конечно же, хором предложили:

– Идем отдыхать?

– Ты точно свяжешься с Алем? – спросила я у Ястина. Парень притворно надул губы:

– Сомневаешься в напарнике?

Я помотала головой.

– Так-то лучше! – развеселился надгар.

С другой стороны недовольно запыхтел Аркарис. Я одарила и его теплой улыбкой, неожиданно тушуясь собственной смелости. Вирн зарделся, просиял, приосанился. Ястин что-то проворчал себе под нос. Ребята обменялись убийственными взглядами, и я решила, что пора прекращать их молчаливый поединок. Взяла обоих под руки, и мы вернулись в общежитие. Напарники проводили меня до комнаты, почти хором пообещали зайти к девяти и ретировались.

Я вошла в закрытую дверь – уже как-то совсем обыденно, будто нет ничего естественней. Торопливо помылась, почистила зубы и легла спать.

Последней мыслью уходящего дня стало: «Боже! Как же здорово, что завтра не надо на работу!»

С этим ощущением я отключилась. Наверное, впервые по-настоящему понимая – насколько же опостылела прежняя жизнь.

Однажды я прочла фразу: «Люди, что пытаются тебе нагадить, обязательно принесут добро…» Я долго не понимала ее значения. То есть ну как это? Пытаются нагадить, а принесут добро? И вот теперь, кажется, стало доходить. Наверное, то был аналог знаменитой пословицы: Что ни делается все к лучшему.

Свое «добро» я получила сполна. Вторую жизнь, вторую молодость, вторую профессию и даже второй шанс стать счастливой в личной жизни. Или третий? Ну если считать второго мужа? Впрочем, какая разница?

Дело оставалось за малым – удержать все это, с честью пройдя финальное испытание…