Глава 26

Леон

– Габриэла! Габи! – Я встряхнул ее за плечи.

Да что с ней такое? Белая, даже в неровных всполохах пламени видно, дрожит вся и дышит так, будто мы не один забор да десяток метров улицы одолели, а до самого Вальтремо и обратно пробежали. И в глазах плещется самый настоящий ужас.

– Очнись, ну же!

Ведь не трусиха же она, иначе из того же леса живой не выбралась бы. А сейчас застыла, заставляя нас обоих терять время.

Время, которое утекало стремительно. Проклятая змеища постаралась, плюясь огнем во все стороны. Соломенная кровля сарая уже полыхала вовсю. Огонь бежал по дранке, покрывающей дом по другую сторону улицы, вон занялся забор и…

Ветер, взметнув мне волосы, перебросил огонь на соседний двор. Еще пара таких порывов, и займется вся улица, а там и деревне конец: лето стоит сухое, деревянные дома вспыхнут, как спички.

– Габи! Воды! Давай воды, как тогда, на полигоне!

Что же я тогда сказал, когда она плюхнулась с полосы препятствий прямо мне под ноги, так что чуть и ее не раздавил, и сам не убился? Вспомнить бы сейчас, может, подействовало бы, как тогда – чуть весь полигон не смыла к кадрисовым бесам!

– Вода, да…

Габи словно вынырнула из забытья, потянулась к магии. Я подхватил импульс, сместил векторы, примешивая воздух.

Ветер шарахнул сверху вниз, прибивая пламя, так что и нас обоих едва не снесло, а потом бухнул потоки воды, закрутил, раскидав во все стороны. Габриэла пошатнулась, я обнял ее, прижимая к себе, сам вцепился в забор, чтобы хоть как-то удержаться. А вода все лилась и лилась с неба, заглушая все звуки, поднялась до щиколотки, до колена, покатилась потоком по улице, хотя я уже давно отпустил магию.

– Габи! Хватит. Хватит!!!

Воздух снова стал воздухом, а не водой. Мутный поток ушел вниз по улице. Я закашлялся от мерзкой вони промокшей гари. А следом – еще раз, услышав все, что о нас думает хозяин дома, выскочивший в одних подштанниках со свечой в руке. Хорошо хоть не с вилами.

– Мастро Грассо, держите себя в руках, – осадил его я. – Здесь девушка. И…

Очередной взрыв ругани перебил меня. Я огляделся.

Да…

Подпаленную солому с крыши сарая смыло напрочь, из-за стен доносилось возмущенное кудахтанье, аккомпанируя человеческой ругани. Вон покосился забор, из-под которого просто выплыла земля. Грядки… Грядки пролило, но не смыло, как ни странно, зато погреб окружила огромная лужа. И у соседей…

А вон и вилы в руках соседа. Кончики зубьев в лунном свете выглядят серебряными.

Я крепче прижал к себе мокрую насквозь Габи, мысленно выстраивая векторы щитов.

– Начался пожар. Вон, смотрите. – Повел свободной рукой, показывая следы огня. Впрочем, гарью по-прежнему воняло так, что дышать хотелось пореже. – Занялось сразу несколько домов, пришлось тушить.

Меня перебил визгливый бабий голос:

– А с чего оно занялось-то?

Я попытался разглядеть, кто это, мужчины стояли плотной стеной, и лица у них были недружелюбные, мягко скажем.

– Поди, сами и запалили магией своей! – поддакнул другой голос.

– Старосту, старосту зовите, пусть решает!

Староста – это пусть, староста мужик рассудительный. Лишь бы до самосуда не дошло. Конечно, два боевых мага, даже недоученных, с крестьянами справятся, но даже думать не хотелось, сколько останется покалеченными, а то и вовсе убитыми.

Откуда-то уже повыскакивали вездесущие мальчишки, кто-то понесся за старостой.

Габриэла, спохватившись, выкрутилась из моих объятий. Промокшая рубаха облепила ее, став почти прозрачной, и я притянул девчонку к себе, снова обнял, разворачивая спиной к людям.

Она зашипела, попыталась вырваться.

– Тихо, – шепнул я ей на ухо. – Если не хочешь, чтобы все мужики пялились на твои мокрые прелести. Под луной их прекрасно видно.

Она пискнула и прижалась ко мне сильнее, горячая даже сквозь промокшую одежду. Тело отреагировало мгновенно, несмотря на опасность. Пропади оно все пропадом, как некстати! Поймет? Не поймет?

– Если я начну колдовать, чтобы высушить одежду, нас разорвут, едва сообразив, что я колдую, – прошептал я. – Так что тихо!

– Чего это вы там шепчетесь? Заклинания бормочете? – проворчал мастро Скварчопули, хозяин оставшегося без крыши сарая. В руках у него был серп – тоже опасная штука, если орудовать умеючи, а в его умениях я не сомневался.

Пришлось отпустить Габи, медленно разведя перед собой открытые ладони. Она опомнилась, скрестила руки, прикрывая грудь, и неторопливо – умница! – развернулась к людям. Вздернула подбородок. Молчи, только молчи, главное – нечаянно не спровоцировать их до того, как придет староста. Он найдет, как народ успокоить, ему ни трупы, ни покалеченные не нужны.

И ведь на самом-то деле пожар бы наделал бед куда больше, чем потоп, но сейчас крестьяне не в состоянии это понять. Их вытащили из постели посреди ночи, и все, что люди сейчас осознавали, – что их имуществу нанесен непоправимый урон.

– Что тут происходит? – раздался голос мастро Фаббри, и я тихонько выдохнул.

Народ заозирался, загудел, жалуясь. Пользуясь моментом, я просушил одежду Габриэлы, потом и свою.

– Нехорошо, нобиле Фальконте. – Староста уставился на меня снизу вверх. Перевел взгляд на Габи. – Нехорошо, мастра Ардженте. Людей среди ночи полошите, имущество портите.

– Мы… – начала было Габриэла. Я пихнул ее в бок, и она заткнулась.

– Все объясним, почтенный мастро Фаббри, – сказал я. – Все исправим. И по возможности возместим ущерб.

– Так, все по домам! – рявкнул староста. – Утро вечера мудренее, утром и разберемся, и ущерб оценим. А пока всем спать!

– А эти сбегут? – воскликнула все та же баба, которую я не мог ни узнать по голосу, ни разглядеть за спинами.

– Не сбегут, – успокоил ее староста. – Куда тут бежать-то?

И в самом деле – куда. Да и зачем?

– А нам куда идти? – проныл мастро Грассо. – Весь дом в воде!

– Тебе – к тестю с тещей, потеснятся до утра. Расходимся. А вы, молодые люди, пойдемте-ка ко мне. Раз уж разбудили старика…

Старика, ха! Старики старостами не бывали: «общество» выбирало мужиков крепких да справных, а дряхлея, они сами слагали с себя полномочия.

– Теперь развлекайте беседой до утра. Заодно и разберемся, что случилось. Спокойно, пока никто под руку не лезет.