42. На этом чудеса не заканчиваются

Виктория

Боялась до ужаса, что ритуал не получится, ведь я не Патрисия Остарк.

Превозмогая сильные переживания, вошла следом за близнецами, чувствуя спиной взгляд Кристиана.

– Похвально, когда мужчина принимает чужих детей, как родных, – все тот же священнослужитель, как и на нашем с графом ритуале, стоял в центре комнатушки, держа в руках небольшой кинжал. – Вы их опекун? – перевел старец на меня взгляд.

В ответ я кивнула, крепче сжимая ладошки детей, которые хоть и пытались храбриться, но на самом деле переживали. Я чувствовала это.

– Мне нужен словесный ответ, чтобы сами боги его приняли и – либо дали согласие на проведение этого ритуала, либо отказ, – качнул головой мужчина с седой бородой.

– Да, я являюсь опекуном этих детей, – произнесла уверенно, а у самой поджилки внутри задрожали.

Священнослужитель замер на секунду, поворачивая голову вбок. Его черты лица не выражали никаких эмоций, но то, что он смотрел то на фреску, то на кинжал, зажатый в руке, вызывало еще большее волнение. Словно он от кого-то ожидал сигнала. От того, кто для нас, простых смертных, был невидим и безмолвен.

– Ваше имя? – спросил меня старец, переводя взгляд на стоящего Кристиана и прилипших ко мне детей.

– Патрисия Остарк! – выпалила на одном дыхании, чувствуя, как сердце пропускает удар, а кровь стынет в венах.

Я понимала, что происходит что-то не то, потому что старец с каждой секундой хмурился все больше.

Тянулись мучительные мгновения, а пожилой мужчина все стоял, смотря будто сквозь меня.

– Странно, – моргнул он, – не могу получить согласия на проведение этого ритуала, но и отказа тоже не поступало. По всей видимости боги в раздумьях…

Смотря в глаза нахмурившегося старика, молилась небесам и тем, кто считал их своим домом. Просила поверить мне, ведь я со всей искренностью считала этих детей своими.

– Что ж, – хмыкнул он, подзывая к себе Энкеля и Самиру, – мы попробуем, а там уже будет видно…

Священнослужитель подхватил ладони близнецов и нанес на каждой из них по небольшому порезу, где тут же выступили капельки крови. Дети вынесли достойно сие испытание, даже бровью не повели. Я так гордилась ими в этот момент.

– Молодцы, – шепнул им старец. – Теперь вы… – посмотрел он на Кристиана.

Та же самая процедура, тот же самый порез на руке графа, только чуть глубже и длиннее.

Мужчина в рясе начертил в воздухе какой-то символ, и в его руке появилась небольшая чаша, куда он и стряхнул с кончика кинжала по капле крови детей и Кристиана.

– Да соединятся кровными узами стоящие передо мной. Да обретут дети в лице этого мужчины – родного отца, а этот мужчина в лицах мальчика и девочки – своих, кровных детей. Да поменяются линии на их судьбах…

Старец замер, запрокидывая голову и прикрывая глаза. Он произносил слова на непонятном мне языке, растягивая их и временами громко выкрикивая.

Дети неосознанно придвинулись к Кристиану, который чуть приобнял их, не сводя глаз со священнослужителя, раскачивающегося из стороны в сторону. Он словно впал в транс.

Смотрела на происходящее и боялась вздохнуть. Чувствовала, как воздух наэлектризовался. Как он вибрировал. Перед глазами все пошло рябью и стало тяжело дышать. Миг, и голову пронзила адская боль, за которой послышался звенящий, словно переливы колокольчиков женский голос:

«Зачем ты пришла сюда?»

Старалась не закричать, так как голова разрывалась от адских мучений.

«Зачем назвала чужое имя? – вновь последовал другой вопрос. – Врать при ритуале… это непростительная ошибка!»

«Да, – мысленно выдохнула я, с силой сжимая зубы, так и продолжая смотреть на раскачивающегося старца, – на самом деле мое имя другое, но разве это столь важно? – глубоко втянула носом воздух, вонзая ногти в ладони, чтобы хоть как-то себя отрезвить. – Разве то, что я принимаю этих близнецов душой и сердцем ничего не значит?»

«В этом мире столько лжи и разочарования! – послышалось хмыканье мне в ответ. – Я явилась по призыву на кровный ритуал и обнаружила ложь…»

«Иногда и ложь бывает во благо! – да, я перебила. Это непростительно с моей стороны, ведь я общалась не с простой смертной, сразу это поняла. – Прошу дать мне шанс… Дать НАМ С ДЕТЬМИ шанс, ведь только так можно уберечь их от страшной участи! Я клянусь оберегать Энкеля и Самиру. Всегда быть рядом с ними. Оказывать им помощь и поддержку. Верить и любить. Я готова окружить их заботой и теплом. Готова показать им новый мир. Мир, где нет горечи и разочарования…»

«Столько громких слов, – услышала протяжное я. – Да вот правдивы ли они?»

«Вы же богиня! – почти прокричала я в пустоту. – Так прочитайте мою душу!»

Ответом мне была лишь тишина.

Боль стремительно отступила, и в этот момент священнослужитель распахнул глаза, устремляя взгляд на зажатую в руках чашу.

– Боги дали свое одобрение, – склонился он перед Кристианом, а я в этот момент облегченно выдохнула, благодаря ту скептическую ворчунью, которая только что была у меня в голове.

Спустя несколько минут мы выходили из храма, направляясь к ожидающему нас экипажу.

– И чего, мне теперь папой его называть? – сморщился Энкель.

– Только если хочешь, – потрепала мальчика по волосам. – Заставлять тебя никто не будет.

– Я считаю, что мне нужно это сначала заслужить, – прищурился Кристиан, бросая хитрый взгляд на одного из близнецов.

– Магией пользоваться ты меня обещал научить, – буркнул ребенок.

– Вот сейчас приедем и сразу приступим, – хохотнул граф, подхватывая на руки Самиру и помогая ей забраться в экипаж…