Глава 16

Ридсар не был удивлен их приходом, будто ждал.

— Садитесь, — он указал на знакомые кресла перед камином. — Пора объяснить, как именно работает Ритуал выбора.

Виола и Рейнар сели, инстинктивно оставляя между собой небольшое пространство — не враждебное, но осторожное.

— Ритуал прост по форме, но сложен по сути, — начал магистр, доставая свой потрепанный блокнот. — В полночь, под бой курантов, вы должны поцеловаться. Один поцелуй. Три секунды минимум.

— И что определяет результат? — спросила Виола.

— Намерение. Эмоция. Правда. — Ридсар снял очки, протер их. — Если поцелуй формальный — простое касание губ без чувства, механическое действие — связь разорвется. Вы разойдетесь свободными людьми. Магия между вами исчезнет навсегда.

— А если… настоящий? — голос Рейнара был тихим.

— Если поцелуй искренний, наполненный чувством, желанием, любовью — связь закрепится. Навсегда. Неразрывно. — Мастер внимательно посмотрел на них. — Вы будете магически связаны до конца жизни. Будете чувствовать эмоции друг друга, знать, когда другому плохо или хорошо, ощущать присутствие даже на расстоянии. Это глубокая, интимная связь. Прекрасная, но и требующая многого.

Виола почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— А если один чувствует одно, а другой — другое? Если ситуация неоднозначная?

— Тогда связь решит сама, — ответил магистр. — Магия читает сердца обоих. Если хоть в одном есть настоящее чувство, истинное желание соединения — связь закрепится. Если оба притворяются или сомневаются — разорвется.

— То есть, — Рейнар прочистил горло, — ошибки быть не может?

— Не может. Магия видит правду, которую вы иногда прячете даже от самих себя.

— Где это произойдет? — спросила Виола.

— В большом зале. В полночь там будет новогодний праздник — ужин, музыка, веселье. — Ридсар слегка улыбнулся. — Все постояльцы и персонал. Традиция нашего учреждения. Но для вас это еще и финальный ритуал.

— То есть, — Виола сглотнула, — все будут смотреть?

— Нет. Я попрошу всех выйти в другую комнату за минуту до полуночи. Вы останетесь одни. — Мастер закрыл блокнот. — Это ваш момент. Личный, интимный. Никто не должен вмешиваться.

Рейнар кивнул медленно.

— Во сколько нам нужно быть в зале?

— Ужин начинается в девять. Приходите, поешьте, отдохните. Попытайтесь насладиться праздником. — Магистр встал. — У вас еще есть несколько часов. Используйте их мудро.

Они вернулись в номер в молчании.

Виола прошла в свою спальню, закрыла дверь и села на кровать, обхватив колени.

Несколько часов до полуночи.

Несколько часов до выбора, который определит всю ее жизнь.

Она знала, что должна чувствовать. Знала ответ, который правильный, логичный, безопасный.

Разорвать связь. Уехать. Начать новую жизнь без груза прошлого.

Но сердце кричало другое. Кричало так громко, что игнорировать было невозможно.

«Не хочу уезжать. Не хочу терять его. Не хочу прощаться.»

Виола легла на кровать, глядя в потолок.

— Что мне делать? — прошептала она в пустоту.

Ответа, конечно, не последовало.

В восемь вечера девушка встала, умылась, привела себя в порядок.

Надела то же платье, что и на вчерашний бал — других нарядных вещей не было. Уложила волосы, добавила серебристые заколки. Немного румян, теней, блеск для губ.

Посмотрела на себя в зеркало.

— Все будет хорошо, — сказала ведьма своему отражению. — Я приму единственное верное решение. Все будет так, как должно быть.

Однако отражение не выглядело столь убежденным.

Виола вышла из спальни. Рейнар уже был в гостиной, в том же темном костюме, что и вчера. Выглядел собранным, но напряженным.

— Готова? — спросил он.

— Насколько это возможно.

— Я тоже.

Они спустились в большой зал.

Помещение было преображено до неузнаваемости.

Все пространство утопало в золотых и серебряных украшениях — гирлянды из еловых веток с шишками и красными лентами, подвешенные к потолку снежинки из бумаги и ткани, свечи везде — на столах, на подоконниках, в канделябрах на стенах. В углу стояла огромная елка, украшенная стеклянными шарами, лентами, маленькими фигурками ангелов и звезд. Под елкой лежали свертки в яркой бумаге — подарки для постояльцев.

Столы были накрыты белыми скатертями, на них — тарелки с золотой каймой, хрустальные бокалы, серебряные приборы. В центре каждого стола — композиции из еловых веток, свечей и красных ягод.

Вдоль одной стены — длинный стол с угощениями. Виола ахнула, увидев изобилие. Несмотря на нервозность, при виде блюд невольно разыгрался аппетит.

Запеченная индейка с золотистой корочкой, окруженная печеными яблоками и клюквой. Огромный лосось на блюде, украшенный лимонными дольками и зеленью. Жареная утка с апельсинами. Мясные пироги, источающие пряный аромат. Салаты в небольших хрустальных вазочках — яркие, свежие, аппетитные.

Десерты на отдельном столе — торты со взбитыми сливками и ягодами, пирожные с кремом, печенье в форме звезд и елочек, засахаренные фрукты, шоколадные конфеты в золотой фольге. Марципановые фигурки — олени, снеговики, елки.

Напитки — вино красное и белое, игристое в ведерках со льдом, пунш в большой хрустальной чаше, украшенной дольками апельсинов и палочками корицы, соки, чай, кофе.

Пахло корицей, ванилью, жареным мясом, хвоей, чем-то сладким и праздничным.

— Астра превзошла себя, — прошептала Виола.

— Это невероятно, — согласился Рейнар.

Гостей уже собралось человек двадцать. Все нарядные, улыбающиеся, с бокалами в руках. Музыканты в углу настраивали инструменты — скрипка, флейта, виолончель, лютня.

Элианор и Томас стояли у елки, рассматривая игрушки. Она в элегантном синем платье, он в сером костюме. Держались за руки, выглядели счастливыми.

Марибет, в золотистом платье, беседовала с группой постояльцев, смеялась над чьей-то шуткой.

Астра, в ярко-красном платье с белой отделкой (немного похожем на наряд Деда Мороза, что было очень в ее стиле), порхала между столами, проверяя, всего ли достаточно.

— Виола! Рейнар! — она заметила их, помахала. — Идите сюда!

Они подошли. Астра сияла.

— Ну как? Нравится?

— Это волшебно, — искренне сказала Виола.

— Ты создала чудо, — добавил Рейнар.

— О, это не только я. Весь персонал помогал. — Астра довольно кивнула. — Но рада, что нравится. Берите тарелки, ешьте! Все для вас приготовлено!

Виола взяла тарелку, начала накладывать — немного салата, кусок индейки, пирожок. Рейнар рядом делал то же самое.

— Попробуйте пунш, — посоветовала Астра. — Рецепт моей бабушки. С апельсинами, корицей и секретным ингредиентом.

— Каким? — с любопытством спросила Виола.

— Если скажу, он перестанет быть секретным, — подмигнула Астра и упорхнула к другим гостям.

Виола налила себе пунш — теплый, ароматный, с нотками цитрусовых и пряностей. Сделала глоток — вкус взорвался на языке, сладкий, но не приторный, согревающий.

— Хорош, — одобрила она.

Рейнар попробовал свой.

— Очень хорош. Секретный ингредиент — мед?

— И имбирь, по-моему, — добавила Виола.

Они нашли свободный столик у окна, сели. Начали есть, и Виола поняла, насколько она голодна, ведь из-за напряжения весь день почти ничего не ела.

Индейка была сочной, нежной, с хрустящей корочкой. Салат — легким и пикантным. Пирожок таял во рту.

— Астра — волшебница, — сказала Виола.

— Без сомнений.

Музыканты заиграли легкую, радостную мелодию. Несколько пар вышли танцевать.

Виола смотрела на них, и странное чувство охватило ее. Все эти люди, которые неделю назад были незнакомцами, стали частью ее истории. Элианор с ее мудрыми советами. Астра с ее теплотой и заботой. Ридсар с его строгой добротой. Марибет с ее спокойной уверенностью.

Даже Малика, которая кружилась в танце с каким-то высоким магом, поймав взгляд Виолы, помахала ей с таким радостным и заговорщическим видом, будто болела за нее всю неделю.

Все они были здесь, в этом моменте, разделяя праздник.

— Красиво, правда? — тихо сказал Рейнар.

— Очень.

Они доели, отнесли тарелки, взяли десерт — по пирожному с кремом и ягодами.

Сели обратно, ели медленно, наслаждаясь.

Время текло странно. То казалось слишком быстро, то слишком медленно.

Виола глянула на часы над камином. Десять вечера.

Два часа до полуночи.

Сердце забилось быстрее.

— Виола, — Рейнар повернулся к ней. — Можно спросить?

— Спрашивай.

— Ты… решила? Что выберешь?

Она посмотрела на него. Серые глаза, полные волнения и надежды.

— Почти, — честно ответила она. — А ты?

— Почти.

Они улыбнулись одновременно — нервно, неуверенно.

— Страшно, — призналась Виола.

— Мне тоже.

Пауза.

— Но знаешь что? — Рейнар накрыл ее руку своей. — Каким бы ни был твой выбор, я приму его. Не буду злиться, не буду обижаться. Ты имеешь право выбирать то, что правильно для тебя.

Виола почувствовала, как слезы подступают к горлу.

— Спасибо.

Он легонько сжал ее руку и быстро отпустил.

Музыка сменилась — теперь играли что-то медленное, романтичное.

— Потанцуем? — предложил Рейнар.

Виола посмотрела на танцующие пары, потом на него.

— Еще раз?

— Почему нет? — он встал, протянул руку. — Может, последний раз. Или нет. Но… хочу запомнить.

Виола взяла его руку.

Они вышли на середину зала, заняли позицию — его рука на ее талии, ее — на его плече, свободные руки сплетены.

И начали двигаться.

Плавно, естественно, как будто всю жизнь танцевали вместе.

Виола закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать. Музыку. Его тепло. Ритм их шагов.

— Помнишь, Селеста говорила, что танец не лжет? — прошептал Рейнар.

— Помню.

— Интересно, что говорит наш танец сейчас?

Виола открыла глаза, посмотрела на него.

— Не знаю. Что ты чувствуешь?

Он долго смотрел ей в глаза.

— Я чувствую… правильность. Будто мы на своем месте. Вместе.

Сердце Виолы сжалось.

— Я тоже, — прошептала она.

Они продолжали кружиться, и мир снова сузился до них двоих.

Музыка закончилась. Они остановились, но не отпустили друг друга сразу.

Стояли, глядя в глаза, и что-то невысказанное висело между ними.

Потом Виола отступила.

— Спасибо за танец.

— Всегда пожалуйста.

Они вернулись к столику, еще немного выпили.

Спустя некоторое время Виола посмотрела на часы.

Одиннадцать вечера.

Час до полуночи.

Желудок свело от нервов.

В половине двенадцатого Ридсар поднялся, привлекая внимание.

— Дорогие друзья! — его голос прозвучал четко. — Через полчаса — Новый год! Традиция нашего центра — встречать его вместе, с благодарностью за прошедшее и надеждой на будущее.

Все зааплодировали.

— Но сначала, — продолжал магистр, — небольшая пауза. За несколько минут до полуночи я попрошу всех выйти в соседнюю комнату. У нас есть… особые гости, которым нужен личный момент.

Он посмотрел на Виолу и Рейнара. Несколько человек тоже обернулись, улыбаясь с пониманием.

Виола почувствовала, как краснеют щеки.

— А пока, — Ридсар поднял бокал, — предлагаю тост. За новые начинания. За вторые шансы. За смелость выбирать сердцем!

— За смелость! — эхом откликнулись гости, поднимая бокалы.

Виола подняла свой, встретилась взглядом с Рейнаром.

Они выпили одновременно. За смелость. Сейчас она им требовалась, как никогда.

Без десяти двенадцать Ридсар снова поднялся.

— Друзья, пора. Прошу всех пройти в малую гостиную. Там приготовлено шампанское и угощения. Мы вернемся сразу после полуночи.

Гости начали вставать, собираться. Кто-то шептался, улыбаясь. Кто-то бросал на Виолу и Рейнара ободряющие взгляды.

Элианор, проходя мимо, остановилась, сжала руку Виолы.

— Доверьтесь сердцу, милая, — прошептала она. — Оно знает правду.

Виола кивнула, не в силах говорить.

Астра прошла мимо Рейнара, похлопала его по плечу.

— Все будет хорошо. Верю в вас.

Зал опустел. Свечи по-прежнему горели. Музыканты ушли, инструменты лежали в углу.

Тишина была полной, почти звенящей.

Ридсар подошел к ним последним.

— Когда куранты начнут бить, — произнес он тихо, — встаньте в центре зала. Посмотрите друг другу в глаза. И на третьем ударе — поцелуйтесь. Помните: магия читает сердца. Она увидит правду, даже если вы сами ее прячете.

Наставник вышел, закрыв за собой дверь.

Виола и Рейнар остались одни.

Сова прилетела поздно.

Пожилая ведьма уже легла, когда услышала стук клюва по стеклу. Встала, закуталась в шаль, открыла окно. Ночной мороз обжег лицо.

Птица была взъерошена — летела быстро, издалека. На лапе — пергамент, свернутый торопливо, без обычной аккуратности.

'Дорогая Т. Ситуация сложная. Последние дни были… бурными. Подробности при встрече. Главное: завтра — последний день. Последний ритуал. Он должен все решить.

Они то сближаются, то разбегаются. Не могу предсказать исход. Р. говорит, что сделал все возможное, и теперь — их выбор.

Я нервничаю. А. нервничает. Даже Р. нервничает, хотя делает не подает вида.

Пожелай нам удачи.

М.'

Ведьма перечитала трижды. Сложила письмо, положила на стол. Потерла переносицу.

— Что ж, — сказала она в тишину квартиры. — Карты розданы. Ходы сделаны. Скоро эта партия должна завершиться.

Рыжий кот, спавший на кресле, приоткрыл один глаз.

— Завтра, Морди, — ведьма села рядом, и кот немедленно перебрался к ней на колени. — Завтра полночь. Новый год. Либо они наконец перестанут бояться и примут верное решение, либо…

Она не закончила.

Кот мяукнул — тихо, вопросительно.

— Знаю, знаю. Я не должна была этого делать. Не должна была лезть в чужую жизнь. Это неправильно. — Женщина погладила кота, и ее рука слегка дрожала. — Но ты же видел ее, Морди. Последние месяцы. Как она работала на износ, как не ела, не спала, как магия утекала из нее, словно песок сквозь пальцы. И при этом — ни слова жалобы. Ни одного. Потому, что жаловаться некому. Потому, что человек, которому она могла бы пожаловаться, ушел три года назад.

Кот мурлыкал, уткнувшись носом в ее ладонь.

— А он… — ведьма покачала головой. — Он тоже. Тоже сломанный. И морально, и магически. Когда его командир написал мне, по старому знакомству, мы с его женой вместе учились, я поняла, что это знак. Оба на дне. Оба нуждаются в помощи. И оба слишком упрямы, чтобы попросить.

Она замолчала, глядя в темноту за окном.

— Я подстроила все. Даты, место, даже номер. Был спланирован каждый шаг. Звучит ужасно, да? Манипуляция. Вмешательство. — Пауза. — Но я видела, что будет, если не вмешаться. Два сломанных человека, которые проживут остаток жизни порознь, жалея о том, что не сказали друг другу таких нужных слов. Не могла этого допустить.

Морди перестал мурлыкать и посмотрел на женщину. В янтарных кошачьих глазах не было ни осуждения, ни одобрения. Просто внимание.

— Думаешь, я поступила правильно? — спросила ведьма.

Кот зевнул.

— Ты прав, — усмехнулась она. — Не имеет значения. Что сделано, то сделано. Завтра узнаем.

Она написала ответ — коротко, потому что слова были не нужны. Привязала к лапе совы, отправила в ночь.

На пергаменте было всего две строки:

'М., дорогая.

Они справятся. Они оба слишком упрямые, чтобы не справиться.

Т.'

Ведьма погасила свечу и легла, прижав к себе теплого, тяжелого кота.

За окном начинался последний день года.

Завтра все решится.

Кот мурлыкал. Ровно, спокойно, уверенно.

Он знал то, чего не знала пожилая ведьма: нить, что тянулась к его человеку, уже не дрожала. Она пела. Тихо, неуверенно, как песня, которую вдруг начинаешь напевать после долгого молчания. Но пела.

Этого было достаточно.