Глава 27 Дитя тьмы

Приоресса оказалась слишком сильна. Впрочем, немудрено, ведь она более чем три столетья впитывала в себя чужую, темную силу. И как только оставалась при этом светлой?

Анатоль помнил бой. Помнил, как они с Михалом противостояли магии Гертруды. Помнил, как в последний момент брату Михалу удалось забрать силу приорессы, хотя, кажется, именно это и стоило жизни самому Шуйскому? Впрочем, сейчас образы наслаивались друг на друга, и аллесианец понимал, что может ошибаться. Но точно знал одно: брат Михал получил то, что хотел.

А еще Анатоль помнил боль. Она сконцентрировалась где-то там, на закорках сознания, и до сих пор напоминала о себе острой пульсацией, тревожа и заставляя надеяться, что он еще жив.

Но после такого удара не выживают!

Шуйский попытался открыть глаза, а когда ему это, пусть с трудом, но удалось, понял, что завис в пространстве, и что вокруг него клубится тьма. А сам он словно светится, разгоняя мрак. А еще в этом мраке поблескивали странные золотые вкрапления. Только сколько маг не пытался понять, что они из себя представляют, так и не сумел.

«Я умер и попал в ад!» — подумал аллесианец как-то равнодушно, а затем перед взором мага проступило лицо Софьи, и он дернулся, попытавшись сбросить охватившее тело оцепенение.

Не удалось.

— Где я? – Он моргнул, уже понимая, что вряд ли остался жив.

Обещал Софье вернуться, а сам…

Шуйский хотел сделать вдох, но не смог. Его тело оставалось невесомым.

— Я призрак, — вдруг понял Анатоль. – Такой, как Варвара. - Но неужели он не заслужил уйти на свет, или его удержала любовь, зародившаяся к Софье? Что, если сейчас он вернется бестелесным духом, чтобы защищать девушку и впредь?

Поразмыслив, Шуйский понял, что его устроил бы даже такой вариант. Лишь бы оказаться рядом с той, кого любил, как бы эгоистично это не казалось.

— Пришел в себя?

Голос, раздавшийся откуда-то сверху, заставил Анатоля сделать попытку и повернуть голову.

— Хорошо. Ты мне еще пригодишься, аллесианец.

Тьма впереди расступилась и выпустила Проводника. Анатоль даже не удивился, увидев отца Софьи.

— Я знал, что все будет именно так. – Губы служителя смерти шевелились, а голос раздавался то слева, то справа. А порой Шуйскому казалось, что голос обволакивает его со всех сторон.

— Почему? – спросил Анатоль, но еще до того, как собеседник снизошел до ответа, понял: причина в Софье! Ее ждет Проводник. И, что самое жуткое, она придет.

— Вижу, ты уже и сам все понял, — почти по-доброму проговорила тьма голосом служителя смерти.

— Не тронь ее… — предупредил Шуйский.

Проводник даже рассмеялся.

— Иначе что? – уточнил он. – Ты призрак, аллесианец. И ты сейчас в моей власти.

— Иначе я вернусь с того света за тобой, — сказал Анатоль.

Смех существа стал громче.

— Мне очень страшно. А вообще, если честно, я бы хотел на это посмотреть, как ты вернешься. – Проводник перестал смеяться и приблизил лицо к Шуйскому, подлетев ближе. – Ты служил в ордене и знаешь многое. Должен быть в курсе, что душа, перерождаясь, забывает все, что было с ней в прошлой жизни. Поэтому о какой мести может быть речь?

Анатоль закрыл глаза, а Проводник вдруг вскинул голову и развернулся всем телом, уставившись куда-то во тьму.

— Она, — шепнул служитель смерти. Он обернулся к аллесианцу и тихо добавил: — Осталось немного. Просто подожди. Я думаю, мы с Софьей можем договориться. Как никак одна кровь.

Анатоль сделал попытку высвободиться из плена невесомости в которой плыл, но у него не было сил. Обреченно стиснув зубы, Шуйский попытался закричать, но его голос утонул в шепотах темных душ, окруживших аллесианца.

***

Едва мы вошли в переход между мирами, как Мала оживившись, указала на мое кольцо.

— Софья! Оно светится еще сильнее! – заявила темная душа.

Я кивнула и обернувшись, посмотрела назад, с облегчением увидев, что за спиной находится выход. В овальном разрыве был виден подвал и агенты, смотревшие нам с цыганкой вслед.

— Идем! – позвала темная. – И попробуй надеть кольцо, — посоветовала она. – Вдруг что-то изменится?

Я снова кивнула, пристроила коробку с пером под мышкой, а сама украсила колечком указательный палец правой руки.

Кольцо село идеально, а Мала произнесла:

— Я вижу…

— Что? – Оглядевшись, я поняла, что мы просто стоим во тьме. Ничего вокруг было не видно. Мы находились в каком-то тоннеле, наполненном туманом, и он был настолько густым, что не позволял разглядеть ничегошеньки, кроме каменного склизкого дна.

— Из кольца потянулась светлая нить, и она указывает туда. – Цыганка вытянула вперед руку и ткнула в туман. – Мне кажется, Проводник оставил нам путеводный маяк.

— Тогда идем. — Я решительно направилась вперед. – Брат Михал советовал поспешить, так послушаемся его совета. Говори, что видишь, — попросила свою спутницу. – Здесь ты мои глаза.

— Идем, — согласилась цыганка, и мы двинулись через туман.

Я не знаю, сколько мы шли. Тьма, окружавшая нас, была полна голосами. Шепотки, то становились громче, то утихали, и было не разобрать, что они говорят. Впрочем, скоро я перестала прислушиваться и ускорила шаг, цепляясь за коробку с пером, словно за спасительную соломинку.

Мала летела, указывая путь. Еще никогда темная не казалась мне такой серьезной. Даже в таборе она была просто разъяренной и полной жаждой мести, но не походила на новую, сосредоточенную душу, какой была сейчас. Следуя за цыганкой, я никак не могла выкинуть из головы мысль о том, не сама ли судьба свела нас с Малой в темном лесу? Что, если Проводник прав и все в нашей жизни предопределено? Каждый мой шаг, который я делаю в этом мареве. Каждая мысль, посетившая голову. И все те планы и надежды, которые лелею в душе, уже заложены самой судьбой?

— Ты знаешь, где мы? – спросила цыганка, нарушив молчание.

Я качнула головой, прогоняя мысли, и посмотрела на свою спутницу.

— А мне кажется, я догадываюсь, — шепнула душа и на миг остановилась, будто прислушиваясь.

— Что-то не так? – поинтересовалась я.

Мала посмотрела на меня непонятным взглядом, затем проговорила:

— Оставайся здесь. Я полечу вперед и гляну, что там, да как.

Такой план мне не понравился. Без Малы я словно слепой котенок. Ведь путеводная нить видна только душе!

— Ты что-то почувствовала?

— Да. – Темная сверкнула глазами. – Воздух стал холоднее и сквозняк… — Она важно подняла руку. – Я туда и обратно, — продолжила Мала и, прежде чем я успела возразить, сорвалась с места и исчезла за пеленой тумана.

— Мала! – тут же крикнула я. – Вернись!

Ответом была тишина, да странный звук, словно где-то капала вода.

— Мала? – позвала я уже шепотом, когда душа вынырнула из марева и уставилась на меня напряженным взором.

— Там пропасть, — сообщила она. – Ты не пройдешь. И спуститься возможности нет. Надо каким-то образом перебраться на другую сторону, но я… — Она застонала от бессилия. – Я не могу тебе помочь в этом!

Я выругалась, позаимствовав пару крепких словечек, которые слышала от Капитолины.

— Идем. – После минутного размышления велела Мале. – Веди меня. На месте посмотрим, что делать. – А сама поправила под мышкой заветную коробочку. И только продолжив путь, вдруг нахмурилась, сообразив, что у меня в руках, возможно, есть решение проблемы.

Перо огромной птицы, которое и само должно быть невероятных размеров.

А еще…

Тут я принялась отчаянно молиться богам…

Еще это перо, возможно, отлично левитирует. Если использовать его правильно, то существует вероятность, что я переберусь на другую сторону пропасти! Идея, конечно, так себе, но и на безрыбье рак станет рыбой.

Мы вышли из тумана спустя пару минут. Мала остановила меня за секунду до того, как моя нога погрузилась в пустоту.

— Эй! – Душа встала на пути, не пропуская меня дальше. Я моргнула, и тут туман начал рассеиваться, открывая предо мной вид огромной пещеры с высоченными сводами, с которых капала вода. Дальше, за пропастью, на расстоянии не менее двухсот, а то и более, шагов, находился уступ. За ним открывал зев черный тоннель, и я чувствовала: мне надо именно туда.

Когда же я сделала шаг назад, марево снова сгустилось и пропасть исчезла.

— Надо возвращаться в агентство и искать другой способ встретиться с Проводником, — сказала Мала. – Здесь тебе не перебраться, — продолжила она, следя за тем, как я, развернувшись спиной к бездне, иду, считая шаги.

— Эй? – окликнула меня темная. – Ты меня вообще слушаешь?

Я слушала. Отошла на добрых шагов пятьдесят, затем снова повернулась и уже медленно пошла к пропасти, чтобы проверить количество шагов.

Темная следила за мной, нахмурив брови. Цыганка явно стала подозревать, что у меня помутился рассудок от переживаний за Анатоля. И только, когда я повторила свои манипуляции в третий раз, она рискнула спросить:

— Что? Все так плохо, да?

Я не ответила. Отошла от пропасти, надеясь, что правильно рассчитала разбег, затем открыла коробку и ахнула, когда перо, взлетев, начало увеличиваться в размерах, при этом оставаясь на весу. Когда оно стало длиною в два моих роста, то перестало расти и зависло на уровне глаз.

— Что это за штука такая? – удивилась Мала.

— Перо, о котором я рассказывала, — ответила душе и потрогала подарок руками. Затем потянула перо ниже и придавила, навалившись всем телом.

Перо оправдало мои ожидания – выдержало мой вес. Тогда я собралась с силами, ухватилась за перо и…

— Что ты делаешь? А-а-а!!!

Крик Малы остался где-то позади. Темная сделала попытку остановить меня. Но разве может стать преградой бестелесный дух? Я только поморщилась, ощутив, что пробегаю прямо через цыганку, при этом четко отсчитывая правильное количество шагов, необходимых для разгона.

В миг, когда туман рассеялся, а до пропасти оставался всего один шаг, я запрыгнула на перо, распластавшись на нем, и полетела.

— Софья! – Ударил в спину отчаянный вопль темной души.

Цепляясь за перо, я молилась всем богам, чтобы полет прошел успешно. Чтобы меня не вынесло куда-то в сторону.

Пока летела, успела тысячу раз испугаться, а потому, когда перо приземлилось вместе со мной на противоположном уступе, я не сразу поняла, что все удалось. И только когда рядом оказалась разъяренная Мала, я перекатилась с пера, опустившегося на камни, и уставилась в лицо душе.

— Ты! – закричала цыганка. – Да я чуть от страха из-за тебя заново не умерла! Ты вообще думала, что делаешь, а?

Она говорила еще много чего, но я не слушала. Лежала, таращась на каменный свод, и ждала, когда сердце успокоится после головокружительного полета.

Впрочем, немного отдохнув, я села, понимая: надо идти дальше. Покосившись на перо, увидела, что оно лежит рядом и, кажется, больше не может летать. Как возвращаться, я ума не приложу, но, вместе с Шуйским мы найдем способ.

Думать о том, что я вернусь одна, не хотела, потому что знала: без него не уйду!

Поднявшись на ноги, я оправила одежду и посмотрела на черный зев тоннеля. Сомнений нет – мой путь лежит именно туда. Кольцо только подтвердило предположения, указывая дорогу. И я убедилась в этом, когда, оказавшись во тьме, вдруг услышала голос Проводника.

— Ты пришла…

Голос раздавался сразу отовсюду, словно отраженный эхом, вызывая дрожь по спине.

— Где Анатоль? – крикнула я.

— Скоро вы встретитесь, — последовал ответ.

Когда впереди забрезжил алый свет, я ускорила шаг и почти побежала, позабыв даже о Мале, летящей следом. Цыганка перестала браниться и снова стала серьезной.

Вот тьма расступилась. Я оказалась в помещении, где не было ни пола, ни стен, ни свода. Вокруг властвовал туман. Он заполнял пространство, а в самом центре, раскинув руки и запрокинув голову вверх, застыл Анатоль, окруженный тьмой и странными золотыми вкраплениями, излучавшими слабое свечение.

Душа Шуйского была прекрасна. Самая светлая, самая яркая из всех, что я видела раньше. Глядя на душу Анатоля, я поймала себя на мысли, что невольно любуюсь им.

Сердце сделало кульбит. Ноги сами понесли меня к Шуйскому, когда на пути встала высокая тень, сотканная из множества темных душ.

Я запнулась, будто зацепившись ногой за корягу. Посмотрела на отца. Проводник повел плечами, и тени слетели с его фигуры, оставив вместо чудовища человека, лицо которого было мне знакомо.

— Ты пришла! – Служитель смерти довольно улыбнулся.

— Анатоль здесь! – выпалила я, продолжая надеяться. Ведь если бы душа Шуйского отправилась в рай, его сейчас бы здесь не было! А значит, все можно повернуть вспять!

— Здесь, — согласился отец. – И ты здесь. Я могу тебе помочь, как и говорил. Но взамен хочу получить нечто важное. То, что было у меня отнято.

Я бросила взгляд на Шуйского, сделала глубокий вдох и произнесла:

— Забирай все что угодно!

— Софья, не глупи! – оказавшаяся рядом Мала попыталась меня остановить. – Не обещай того, что, возможно, не можешь отдать!

Но я не могла иначе. Только, кажется, цыганка этого не понимала.

— Аллесианец не позволил бы тебе рисковать собой, — напомнила темная.

Я не стала ее слушать и после этих слов.

— Все что угодно, — повторила Проводнику.

— Правильное решение. — Он кивнул и, наклонившись ко мне, добавил. — Я заберу только то, что твоя мать у меня отняла. Пусть сама не желая этого, но…

И тогда я поняла. Ему нужна моя сила!

Глупо, наверное, но в тот момент перед глазами промелькнули все те перспективы, что ждали меня в будущем: учеба в академии, работа в агентстве, которая сблизила бы нас с Анатолем еще сильнее… да и много чего хорошего, что я могла бы сделать, но, кажется, уже не сделаю.

Без силы я стану просто Софьей Воронцовой. Богатой наследницей, но обычным человеком.

А ведь я даже не успела привыкнуть к своей силе! Не успела изучить ее и принять!

«И ты перестанешь видеть Малу!» — шепнул какой-то голос внутри. Больше никаких призраков. Обыденная жизнь…

Буду ли я нужна Анатолю, если потеряю магию?

— Вижу, ты задумалась, — прошептал отец и качнул головой, после чего улыбнулся. – Есть еще один вариант. Скажу честно, его я рассматривал первым.

— Какой? – Во мне вспыхнула надежда и тут же погасла, когда прозвучал ответ Проводника.

— Займешь мое место, когда придет время.

— А когда оно придет, это время? – спросила отца и голос, что скрывать, позорно дрогнул. Я посмотрела в сторону Шуйского. На секунду мне показалось, что душа повернула голову, и тоже смотрит на меня. Но стоило моргнуть, как ощущение исчезло. Анатоль продолжал висеть в воздухе, сияя, как крошечное солнце.

— Софья, не вздумай! Это не дар! Это проклятие! – шепнула Мала.

Проводник бросил на темную быстрый взгляд и проговорил:

— Закрой свой рот, темная! В моих силах отправить тебя туда, откуда не возвращаются!

Мала поникла, но глаза ее вспыхнули недобрым блеском.

— Итак, выбирай, — предложил Проводник. – Или ты отдаешь мне силу, или займешь мое место через много-много лет. – Служитель смерти улыбнулся, и мне ой как не понравилась эта его улыбка.

— Я знаю, отдать дар – это как лишится части себя, — продолжил отец. – Важной такой части.

— Просто скажи, если я сделаю выбор, ты вернешь Анатоля? – спросила, пытаясь оставаться спокойной.

— Верну. Более того, я позабочусь, чтобы вы оказались дома. Там, откуда пришли, — пообещал Проводник. – Слово даю. А мое слово нерушимо. Просто сделай выбор.

За плечом скрипела зубами Мала. Она была вне себя от ярости. Но я понимала, что никто сейчас мне не поможет. Я сама должна принять решение.

Но разве может быть на свете что-то дороже, чем жизнь любимого человека?

Подумав об этом, я поняла: ничего дороже нет.

— Хорошо, — ответила, глядя прямо в глаза существу, которое было моим отцом.

— Итак, что ты решила для себя? – Проводник вопросительно изогнул бровь, не сводя с меня взгляда.

Я сделала глубокий вдох, затем собралась с силами и дала ответ.

***

Он проводил нас через свои владения, через эту границу между мирами, где смерть и жизнь находятся на одной чаше весов.

Он перенес нас через пропасть. Я не удержалась и забрала перо, решив, что незачем оставлять его Проводнику.

Мы шли туманными коридорами, и мгла текла у нас под ногами. Но вот впереди показался проход, за которым я с облегчением увидела, словно в окне, подземелье господина Кулика и лицо Степана, заглядывавшего во тьму в ожидании.

Анимаг меня не видел. Не видел он и души, которые плыли рядом: Анатоля и Малы. Причем, первый продолжал находиться в каком-то подобие летаргического сна.

— Так надо, — объяснил Проводник, когда я спросила, что с Шуйским.

Мы вошли в подвал и время снова остановилось. Я единственная могла двигаться в пространстве, наравне с отцом. И когда душа Шуйского подлетела к его телу, лежащему на столе, мы с Проводником увидели, как жизнь возвращается в аллесианца.

Вот душа зависла над мертвым телом. Вот несколько секунд висела в воздухе, а затем, повинуясь посоху Проводника, опустилась вниз.

Тело Анатоля вспыхнуло, как солнце, слепя глаза. Я не выдержала этого сияния, отвернулась, закрыв лицо руками. А когда все померкло, посмотрела на мужчину, которого любила больше всего на свете.

Анатоль открыл глаза, продолжая лежать на столе. Взгляд его несколько секунд изучал потолок, а затем маг повернул голову и посмотрел на меня.

— Скоро он придет в себя. Когда я покину этот дом, время потечет дальше, — объяснил Проводник. Он выдержал паузу, после которой спросил, уточняя: — Ты уверена в своем выборе?

— Как никогда! – ответила я твердо.

Глаза существа вспыхнули.

— Хорошо, — сказал он и, не прощаясь, направился к открытому зеву перехода, мимо души Агнесы, чьи ресурсы удерживали портал открытым.

— Отец! – Я не удержалась от вопроса, который не давал покоя. – Ответь мне всего на один вопрос!

Проводник обернулся.

— Спрашивай, — позволил он.

— Моя мать… — Голос дрогнул. – Ты ее любил?

Служитель смерти покачал головой.

— Я не умею любить, Софья. Я выше чувств. Если я буду испытывать любовь, жалость, гнев или еще что-то, присущее вам, людям, то не смогу нормально выполнять свою работу. Мой разум должен быть чист для того, чтобы принимать верные решения, не зависящие ни от чего, кроме истины. – Он выдержал паузу, затем спросил: — Ты узнала то, что хотела? Если да, то тогда прощай, мое дитя. Дитя тьмы.

— Да, — кивнула я и проследила, как существо, которое являлось моим отцом, исчезает в мареве чужого мира. А затем время продолжило свой бег. Агенты ожили, зашевелились. Нас с Шуйским заметили, и только я одна не видела и не слышала ничего, кроме Анатоля. Склонившись над аллесианцем, я посмотрела в его глаза, радуясь, что он снова со мной. Что дышит. Что живет!

Губы Шуйского тронула улыбка. Он вдруг поднял руку, и я только теперь заметила, что его пальцы сжаты в кулак.

— Я все слышал, Софья, — проговорил аллесианец и, тяжело подняв руку, разжал пальцы, показав мне то, что лежало на ладони.

Монета. Если я не ошибаюсь, та самая монета, которую Анатоль бросал в колодец в день, когда мы гуляли по городу после посещения академии. Но как…?

Я вспомнила странные вкрапления во тьме, в которой плавала душа Анатоля. И все встало на свои места.

Теперь я знала, где обитает Проводник и как к нему добраться, если понадобиться. Только понимала еще и то, что вряд ли захочу снова увидеться с отцом, которому не нужна.

— Мое желание почти сбылось, — прошептал Анатоль.

— А что ты загадал? – просила я и голос дрогнул.

Нас обступили со всех сторон. На Шуйского посыпались один за другим вопросы. Но он смотрел только на меня, а я на него. И постепенно агенты все поняли и отошли.

Где-то рядом была и Мала. Не сомневаюсь, в этот момент темная душа радовалась за меня. Как жаль, что я ее больше не вижу. Стоило Проводнику покинуть подвал, как исчезли чары, связывавшие нас и остаток моего дара растворился, как тьма под лучами солнца.

Наверное, больше всего я сейчас жалела, что больше не смогу видеть цыганку и слышать ее голос.

— Займитесь Агатой! – велел Михал. – От нее мало что осталось, — добавил он, оценив то, как провис светящийся поводок, удерживающий душу.

— Зато не сможет никому вредить, когда окажется на свободе, — проговорил Кулик. – Все силы из нее этот портал вытянул…

Капа тоже что-то сказала, кажется, Серьге, но я уже не слышала. Склонившись над Анатолем, я прижалась своими губами к его губам, ощутив, как они теплеют, наполняясь жизнью. Мы целовались безумно долго и бесконечно нежно. И еще никогда я не чувствовала себя настолько счастливой, как в этот миг.