Глава 34 Мертвые тени

- Граф, - Вронцев прокашлялся, привлекая к себе внимание Владимира, - нам пора, - он выразительно посмотрел в сторону храма. – Надо подготовиться к церемонии. Баронесса скоро прибудет. Вы же помните, что нам надо встретить ее, а затем ждать у алтаря?

Мы с Капой переглянулись, а Орлянский поспешил откланяться, выразив напоследок свою радость от нашего знакомства.

- Зачем им встречаться с Глафирой до того, как они вместе пойдут к алтарю? – спросила я.

Ведьма хмыкнула.

- Если он поддерживает баронессу, то, скорее всего, питает своей жизненной энергией, - высказала она то, что я и сама предполагала, но не произносила вслух.

- Но это может быть опасно. Сейчас соберутся гости. Уединиться станет почти невозможно, - сказала я.

- При желании можно все, поверь, - Гаркун обернулась, услышав стук копыт по мостовой. К храму подъехал экипаж. Из него выбралась пожилая чета – скорее всего, первые приглашенные на венчание.

- Идем. Возможно, мы пригодимся в храме, - Капитолина взяла меня под руку.

- Думаешь, Шуйский успел установить ловушки?

Капа рассмеялась.

- Он? Еще бы. Никто не знает обстановку в храмах лучше того, кто провел почти всю свою жизнь за его стенами, - ответила девушка.

А гости все прибывали и прибывали. Еще один экипаж остановился напротив храма. И через улицу, поддерживая подол платья, поспешила дама средних лет, державшая за руку девочку лет десяти. Я бегло скользнула по ним взглядом, понимая, что жду только карету с невестой. Все остальные гости меня мало волновали.

Мы вошли в храм. Капитолина даже улыбаться перестала. Лицо ее сделалось строгим. Я же огляделась, ощущая запах ладана и тающего воска. У стены на скамье сидела старуха в простой одежде, державшая в руках коробку для подаяний. А у алтаря церковники уже зажигали высокие свечи и на бархатные подушки положили венчальные уборы.

Я переместила взор, заметив двоих мужчин, стоявших в стороне. Анатоль и Черемис молча взирали на лик святого, висевшего на стене, и казались необычайно серьезными. Мне даже на миг почудилось, что Шуйский закрыл глаза и предался молитве. Но потом я поняла, что это не так. Он просто смотрел туда, куда установил ловушку.

«Пусть все обойдется!» - взмолилась я. Мне так хотелось, чтобы баронесса жила. Да, это казалось нереально, глупо и наивно ждать чуда. Но ведь иногда чудеса случаются?

«Только зачем тогда Николай создал ловушки?» - подумала и вздохнула.

Вот алтарники принялись стелить на полу от алтаря до входа в храм, длинную алую дорожку. По ней скоро пойдет невеста. Я смотрела, как обряженные в простые рясы мужчины работают, когда храм начал заполняться гостями.

- А где Орлянский? – спросила я у Капы.

Она нахмурилась, затем обвела взглядом помещение. Вот прошли две кумушки в парчовых платьях, вот целое семейство, с которыми я была «шапочно» знакома и потому обменялась приветливыми кивками, а вот какой – то представительный мужчина с тростью встал у стены.

Но ни графа, ни лекаря в храме не оказалось.

- Упустили! – раздраженно произнесла ведьма и потянула меня за руку к агентам.

- Барышни! – наигранно восхитился Харитон. – Вы уже здесь?

Капитолина подошла к Анатолю и тихо спросила:

- Орлянского не видел?

- Видел. Он в нише вместе со своим человеком.

- И?

- И ничего. Николай Дмитриевич велел не вмешиваться до его сигнала. Значит, стоим и ждем.

Гаркун ждать не любила. Я поняла это по недовольному блеску ее глаз. Но она взяла себя в руки и отошла к гостям, застыв, как и остальные, в ожидании начала церемонии.

***

Николай подал руку баронессе. Затем помог Фекле Романовне забраться следом за племянницей в экипаж, и только после этого занял место напротив невесты.

Строганова выглядела изможденной и бледной. Под глазами Глафиры пролегли круги, но несмотря ни на слабость, которую она испытывала, ни на дрожь в руках, державших букет с белыми зимними розами, она казалась спокойной и собранной.

Карета тронулась. Застучали копыта, и минуту спустя экипаж уже вез Строганову прочь от ее дома по оживленным улочкам столицы.

Завидев украшенный цветами свадебный кортеж, люди на улицах улыбались, провожая его взглядом. Кто-то выкрикнул пожелания счастья и любви, но Николай смотрел только на баронессу.

- Вы так глядите, будто желаете испепелить меня взглядом, - проговорила она с легкой улыбкой.

- Вовсе нет, - ответил Арбенин.

- Я видела себя этим утром в зеркале, - вздохнула Глафира.

- Если видела, то зачем все это? – резче, чем стоило, спросила Лужина. – Краше в гроб кладут. В твоем состоянии надо лежать в постели, а не мчаться на венчание.

Баронесса смерила тетушку пристальным взглядом, в котором не было ни тени раздражения или недовольства злыми словами Феклы.

- Я тоже люблю вас, тетя, - сказала Строганова.

- Если любишь, то откажись от свадьбы, - попросила Лужина.

- Не стану, даже ради вас, - тут же ответила Глафира. – Я хочу пожить, хотя бы немного. Я хочу почувствовать себя живой. Хочу любить и быть любима, - она перевела взгляд на Арбенина и тихо спросила: - Наверное, вас утомляют подобные речи?

- Нет. У вас разумные желания, - ответил он.

Строганова вздохнула.

- Я вообще, признаться, не понимаю, зачем вы здесь, ваше сиятельство. Прошу, не обижайтесь на меня за подобную откровенность, - тут же попросила Глафира Илларионовна. – Порой я бываю слишком прямолинейна.

- Я пригласила князя Арбенина, чтобы он помог мне отговорить тебя от этого безумия – твоего брака с графом Орлянским. Этот неудачник жаждет получить только твое состояние, - быстро произнесла Лужина. – Одумайся, пока не поздно! Имение и все то, что создавал твой отец должно остаться в семье. А ты…

Глафира перестала улыбаться.

- Вы слишком рано хороните меня, дорогая тетушка. И никто, поверьте, ни вы, ни князь Арбенин, не заставите меня изменить принятое решение. У вас собственное представление о моем счастье, а у меня иное, которое подходит мне больше. Так что, вы напрасно потревожили его сиятельство.

Николай улыбнулся и откинулся на спинку сидения, рассматривая невесту. Он молчал, но чувствовал, что Феклу Романовну раздражает это молчание.

Лишь когда экипаж остановился перед воротами, за которыми находился храм, Арбенин вышел из экипажа и подал руку сначала тетушке невесты, а затем и самой Глафире.

Не прошло и минуты, как к баронессе подошли подружки – девицы были одеты в розовые пышные платья. Они окружили Строганову и повели в сторону храма.

Арбенин хотел было последовать за баронессой, когда Фекла Романовна схватила его за рукав, потянув на себя.

- Вы обещали помочь! – прошептала она зло.

- Я обещал разобраться и сделал это, - ответил Николай, смерив холодным взглядом руку женщины, продолжавшую удерживать его за рукав.

- Вы ничем мне не помогли! Глаша не передумала выходить замуж! И я… - Лужина грозно сдвинула брови, - не заплачу вам ни медяка за эту отвратительную работу! Более того, я расскажу на всю столицу как именно вы делаете свои дела. И более никто не придет к вам, уж поверьте…

Николай осторожно перехватил пальцы Феклы и убрал со своей руки.

- Отступитесь, - шепнул он. – Вы говорили, что желаете счастья для баронессы, но пока я замечаю лишь обратное.

- Да что вы понимаете? – прошипела Лужина. – Вы ведь знаете, что с моей племянницей?

- Вы, вижу, тоже, - ответил Арбенин.

- Я не сразу это поняла. Сначала я думала, что она больна, но поправится… Орлянский, как падальщик, все время кружил рядом с ней со своим Вронцевым. А однажды я увидела, случайно, чем они занимаются с моей Глашей.

Николай вопросительно изогнул бровь.

- Вашему слову верят. Вы эксперт в подобных делах, - сменила тон Фекла. – Сейчас в храме вы еще можете выполнить свою работу. Тогда мы все получим то, на что заслуживаем.

Арбенин смерил ее взглядом, затем произнес:

- Идемте. Скоро все начнется.

Лужина прищурила глаза.

- Я не понимаю. Мы договорились, или нет? – спросила она, но Николай уже повернулся к женщине спиной и словно забыв об этикете, первым направился в храм.

***

По воцарившемуся оживлению гостей, стоявших в задних рядах, я поняла: прибыла невеста. Но что там говорил Анатоль о нише?

Извиняясь и проталкиваясь через гостей, заполнивших храм, я поспешила в сторону выхода. Не знаю, что вело меня туда. То ли любопытство, то ли что-то еще, но спустя несколько секунд я оказалась у бархатной драпировки, закрывавшей место, где могли уединиться молившиеся. Заметив подружек невесты, спешивших к алтарю без баронессы, я проскользнула за ткань и застыла, увидев небольшую комнату, в которой находился граф.

Он был не один. Рядом с ним стоял Вронцев и…

Глафира.

У меня сердце едва не оборвалось, когда я увидела, что происходит. Хотелось поднять руки и протереть глаза. Но еще больше хотелось выйти вперед и вмешаться. Впрочем, я вовремя опомнилась, хотя едва не вскрикнула, когда чья-то сильная рука бережно опустилась на мои губы. Миг и меня выдернули из ниши, мягко вернув на место драпировку.

- Тсс, - прошептал Арбенин и медленно убрал руку.

- Но… - прошептала я, обернувшись и взглянув на мужчину, заметила рядом с ним Варвару Потаповну. Душа молчала, но, кажется, она тоже успела подглядеть то, что творилось за занавесом.

- Мы не станем вмешиваться, - сказал Николай. – Это ее выбор. Она прекрасно знает, что делает. И он, полагаю, тоже.

- Но… - повторила я.

- Варвара Потаповна, - обратился к призраку Арбенин, - вам следует покинуть храм.

Она сначала нахмурилась, оскорбленная до глубины души, но стоило Николаю пристально посмотреть ей в глаза, как душа словно что-то поняла. Варвара Потаповна кивнула и улетела прочь, проскользнув через стену.

Николай взял мою руку и положил ее на свой локоть, потянув прочь от ниши. Мы вернулись к алтарю, где находились остальные агенты. Я встретила удивленный взгляд Капитолины. Ведьма скользнула глазами по моей руке, лежавшей на локте князя, улыбнулась и отвела глаза, словно подглядела что-то не предназначенное для ее взгляда, и устыдилась этого.

- Где же жених? – спросил кто-то из гостей.

- Сказали, что невеста уже прибыла, - тихо произнес мужчина с пышными усами. Я узнала в нем барона Земского – с моим отцом барон был едва знаком, что, впрочем, не мешало отцу и Земскому раскланиваться при встрече, обмениваясь приветствиями.

- Проявите терпение, господа! – попросил стоявший в стороне глава купеческой гильдии господин Краснов. Взглянув на него, я вспомнила дело Разумовского и перевела дыхание. Небольшая передышка позволила мне на несколько секунд забыть о том, что я увидела.

Но из головы никак не выходила баронесса и граф.

И то, как спокойно он делился с ней своими жизненными силами. А она стояла, обхватив его шею руками, и пила, зажмурившись от удовольствия.

Вот почему над ее головой висела эта тень. Это не проклятье. Я ошиблась. Боже, как же я ошиблась.

- Вы знали? – спросила тихо, отпустив локоть Арбенина.

- Догадывался.

- Поэтому создали ловушки? – я едва шептала, но он слышал мои слова. – Почему не сказали мне?

- Я просто не был уверен и поостерегся делать выводы, не убедившись в своей правоте. Да и вы… - улыбнулся князь, - были так милы.

Услышав подобные слова из уст Николая Дмитриевича, я на миг потеряла дар речи.

Я? Мила?

Он что, только что сделал мне комплимент?

Не сомневаюсь, что щеки мои в ту же секунду заалели. Я удержалась от желания прижать к лицу ладони, когда собравшиеся в храме расступились и по дорожке к алтарю прошел Орлянский.

Поправив шейный галстук, граф встал на ступеньку перед алтарем и замер. Одетый во все белое, он и сам казался бледным. И если бы не отблески свечей, что горели подле алтаря, Владимир Константинович мог бы соперничать цветом лица со своей мертвой невестой.

По знаку церковника, стоявшего за алтарем, из комнаты таинств, где ждал своего часа старший Владетель, облаченный в золотые одеяния со святым куполом на волосах. Владетель был стар, седовлас и, конечно же, мудр. Он вышел к алтарю в сопровождении младших верреев, несущих следом за Владетелем обрядную книгу, посох, венчальные короны и кольца для молодых. Все это слуги богов положили на алтарь и отошли за спину Владетеля, сложив руки на груди.

Я посмотрела на Орлянского. Он казался спокойным. Словно несколько минут назад не было баронессы, пьющей их него жизнь. И если бы не эта бледность…

Не сомневаюсь, приглашенные списали ее на волнение жениха.

Я вздохнула и нашла взглядом Лужину – тетушка Строгановой бросала на Николая недовольные взгляды и выглядела при этом решительно. Мне вдруг стало понятно: если князь не вмешается в венчание – это сделает она.

Николай склонился к Шуйскому и что-то ему шепнул. Анатоль кивнул и сразу же передал слова князя остальным.

- Будьте готовы, Полина Ивановна, - шепнул мне Арбенин и еле слышно добавил, - вам везет на необычные дела, княжна. Или не везет, - добавил он. – Тут уж как сказать.

По знаку Владетеля заиграл орган, и храм наполнился музыкой, похожей на пение ангелов в облаках. Гости повернулись к входу в храм, и я повернулась вместе с ними. Но пришлось наклониться, чтобы увидеть вышедшую на дорожку княжну.

Она держала под руку Вронцева и выглядела спокойной. Ее лица было не разглядеть – его скрывала густая белая вуаль. Но вот подружки невесты подошли к Строгановой, встали за ее спиной и под музыку органа, чеканя шаг, баронесса направилась к жениху.

Лужина, сгорая от нетерпения и возмущения, протолкнулась к нам и встала за спиной Арбенина. Но Николай Дмитриевич смотрел лишь на Графиру Илларионовну, которая подошла к алтарю и встала подле жениха. Сомневаюсь, что в этот миг кто-то из присутствующих заметил, что свечи запылали ярче, а в воздухе ощутимо повеяло холодом. Впрочем, длилось это всего секунду, после чего все встало на свои места.

Владетель раскрыл книгу и, благодушно взглянув на венчающихся, начал читать слова обряда. Когда жених и невеста обменялись клятвами, а самый младший веррей подал графу кольца, Фекла Романовна не выдержала. Она вышла вперед, толкнув меня в сторону, словно я стояла на ее пути, и оказавшись в паре шагов за спиной племянницы громко произнесла:

- Этот обряд не может состояться!

Миг, и в храме воцарилась пугающая тишина, разбавленная лишь треском восковых свечей, плачущих желтыми, горячими слезами. Гости стали переглядываться. На лице Орлянского отразилось недоумение.

- Вы можете назвать причину препятствия этого союза? – спросил Владетель дрогнувшим голосом. Кажется, никто не ожидал, что Лужина вмешается.

И тут Глафира Илларионовна откинула назад вуаль и резко повернулась, посмотрев на тетку. Я вздрогнула, увидев ее лицо. Великие боги, это была совсем другая женщина. Я просто не узнавала в потемневшей от злости невесте прежнюю Строганову. Тень над ее головой вдруг пришла в движение. Она опустилась, обтекая баронессу, словно вторая кожа. И видела это лишь я одна. Остальные стояли и просто смотрели на невесту.

- Николай Дми… - позвала я, но не успела закончить фразу, когда Арбенин рявкнул: - Сейчас! – а затем рванул вперед и, схватив за руку удивленного графа, выдернул его прочь от алтаря. В то же время Анатоль пробудил силу, направив ее в сторону Владетеля и его верреев. Громыхнуло церковной магией и священнослужителей мягко отбросило прочь от алтаря, перед которым осталась одна Строганова.

Капитолина раскинула руки. Во все стороны полыхнуло золотом и вдруг, один за другим на стенах, на полу и на потолке прямо над баронессой вспыхнули знаки, нарисованные Арбениным и перенесенные туда, уж не знаю как, Шуйским и Черемисом.

- Это не было проклятьем, - прошептала я, отступая на шаг.

- Покиньте храм, - громко прокричал князь Николай, не глядя на собравшихся.

Просить дважды не было нужды. В панике люди бросились прочь. Кто-то кричал. Кто-то махал руками, словно это могло чем-то помочь. Лужина бежала впереди всех, подхватив юбки. Кажется, она не ожидала подобного развития событий. А один господин прижался спиной к стене да так и застыл, глядя прямо перед собой, пока его не схватила за руку и не потянула из храма сердобольная бабка. Та самая, что недавно сидела на скамье с коробкой для милостыни. Владетель и его верреи скрылись в комнате таинств, благоразумно решив не вмешиваться в происходящее.

- Вы! – крикнула Строганова и бросилась вперед, намереваясь вцепиться в горло Николая.

Она изменилась. Лицо стало серым. Руки худыми и тонкими. Пальцы венчали острые, словно ножи, когти. Ведьма, а не невеста.

Не добравшись до Николая на расстояние менее чем шаг ребенка, баронесса словно ударилась о преграду, вспыхнувшую золотом. Отпрянув, она закричала, глядя, как ее руки начали дымиться.

- Кто… Кто это? – прошептал Орлянский, испуганно взглянув на девушку.

- Ваша невеста, - ответил Арбенин. – Ваша мертвая невеста. Та, чьими деньгами вы хотели завладеть.

Владимир посмотрел на князя. Взгляд его потускнел.

- Вы ничего не знаете… - сказал он. – Она…

- Она темная душа, которая питалась вами, - сухо прервал графа князь Николай. – Вы сами породили тьму. Вы и ваш сообщник.

- Я лишь помогал, - Вронцев оказался рядом. Он не убежал, как остальные, а стоял в стороне и теперь смотрел на Строганову немигающим взглядом.

- Выпустите меня, мерзавцы! – изогнувшись, зашипела невеста.

- Кто виноват, мы рассудим позже. Сейчас я должен выполнить то, ради чего нахожусь здесь, - проговорил Арбенин. Он обратил свой взор на баронессу. Глафира Илларионовна, или то, что стало ей, вдруг замолчала и попятилась. Но почти сразу ударилась о противоположную стену, брызнувшую золотом.

Николай Дмитриевич медленно поднял руки, и я увидела, как по его пальцам потекла магия. Сомнений не было: сейчас баронессу уничтожат.

- Влад! – произнесла дрогнувшим голосом мертвая невеста. – Ты не позволишь им… Ты же любишь меня, несмотря ни на что! Мы же так хотели жить. Ты и я…

- Не слушайте темную душу, граф, - сказал Николай Дмитриевич. – Она уже давно не та девушка, которую, как полагаю, вы искренне любили.

- Глаша! – не выдержал Владимир Константинович. Он сделал глупость, шагнув к баронессе. И если бы не Черемис, преградивший ему путь, не знаю, чем бы закончилось для Орлянского это венчание.

Я смотрела на баронессу и видела, что она вся залита тьмой. Тьма клубилась в ее волосах, похожих на белый шелк, в ее сердце, струилась дымом по ее телу. Она была черна, как ночь.

- Баронесса выпила бы вас досуха, граф, - Николай сделал шаг вперед. Анатоль опустился на одно колено, приготовившись использовать свою магию, от которой у меня потрескивало в ушах.

- Я любил ее, - прошептал Орлянский.

- Тогда вам стоило отпустить ее, когда она умерла, а не призывать назад, используя свою жизненную силу, - проговорил Арбенин.

- Нет! – отчаянно завизжала темная душа, когда Николай одновременно с Анатолем ударили в нее магией. И если магия Арбенина вырвала душу из мертвого тела, то сила бывшего церковника разорвала ее на части и испепелила, оставив после только пепел и отвратительный запах гниющей плоти.

Несколько секунд ничего не происходило. Все стояли застыв. Знаки, созданные Николаем, вспыхнули и исчезли. Я проследила взглядом, как с потолка, кружась, словно осенний лист, падает бумага. С нее исчез знак. Теперь это был просто белый лист. Чистый, как полотно снега за окном.

- Мне жаль, - произнесла Капитолина, посмотрев на графа. Кажется, он стал еще бледнее. Губы бескровные. Того и гляди лишится сознания.

- А теперь рассказывайте, - велел Орлянскому Арбенин. – Я хочу понять, что мне следует делать с вами и насколько велика ваша вина. Вы же понимаете, что это не может остаться безнаказанным?

Вместо ответа Владимир Константинович вошел в круг пепла и, опустившись на колени, закрыл лицо руками, зарыдав, словно дитя.

***

Мы ждали Арбенина в экипаже. В воздухе ощутимо висело напряжение. Меня немного лихорадило. Перед глазами стояла баронесса. Или, точнее то, во что она превратилась. От ужаса похолодели даже пальцы рук, и это нельзя было списать на то, что в карете было холодно. Потому что холод исходил из моего сердца и мыслей. Я ярко осознавала, насколько непростую работу выбрала для себя, особенно теперь, после того как нас расспросили полицмейстеры, вызванные на место происшествия. Конечно, основной удар принял на себя князь, но и нам пришлось давать показания. Хорошо еще, что Арбенина в городе все знали. И только по этой причине никто из полицмейстеров не стал требовать у Николая лицензию на практику в столице.

Вздохнув, я перевела взгляд в салон. Агенты молчали. Даже Варвара Потаповна, которой, судя по выражению ее лица, не терпелось узнать, что произошло в храме, поджала губы и лишь пыхтела так, будто была живее всех живых. Все, что она видела и слышала – это выбегающих из храма гостей, кричавших от ужаса. Внутрь залететь не рискнула, послушавшись Николая Дмитриевича. И это было правильно. Магия Анатоля была так сильна, что вполне могла зацепить не только темную душу, но и светлую, окажись она рядом.

- Идет, - проговорил Серьга, сидевший ближе к окну.

Мы почти одновременно повернули головы и увидели высокую фигуру Николая Дмитриевича. Он вышел из храма один. Прошел через опустевший двор – гости к тому времени разъехались, - и приблизившись к карете, несколько секунд словно промедлил, а затем открыл дверцу и, прежде чем забраться в салон, велел кучеру трогать.

- Что там? – первой не выдержала Капитолина. Она пристально посмотрела на князя. Глаза ведьмы горели в ожидании и нетерпении.

- Действительно, Николай, расскажи нам теперь все, что знаешь. Я до сих пор не могу сопоставить некоторые факты, - спокойно поддержал Гаркун Шуйский.

- А я-то! Я-то вообще в нетерпении. Я ведь, в отличие от вас, совсем ничегошеньки не видела, - возмутилась Варвара Потаповна. – Уважьте пожилого человека: удовлетворите любопытство!

Арбенин кивнул и, устало откинувшись на спинку сиденья, произнес:

- Я поговорил с Орлянским. По сути, его вины в том, что случилось, нет. Можно сказать, она косвенная. Граф всего лишь пытался помочь Глафире Илларионовне, считая, что может продлить ее дни на этом свете.

Мы с Варварой переглянулись. Экипаж тронулся. Я покачнулась, но тут же посмотрела на князя.

- Орлянский и баронесса Строганова начали встречаться за несколько месяцев до трагической гибели девушки и ее семьи. Родители Глафиры не были в курсе сердечной привязанности дочери. Владимир Константинович сказал, что его не одобрили, считая недостойным кандидатом в мужья. Орлянский был беден, как церковная мышь. А барон Строганов желал для единственной наследницы только состоятельного супруга. То, что случилось с каретой, в которой ехала семья баронессы, злая судьба. И в том нет вины ни графа, ни госпожи Лужиной. Точнее, почти нет вины.

- Как же он оказался на месте происшествия? – спросила Капитолина, с интересом слушая Николая.

- Орлянский прибыл в доки заранее договорившись там о встрече с Глафирой. Это я узнал из его уст. Это была попытка попросить руки баронессы, - ответил Арбенин. – Но барон отказал графу. Более того, он усадил жену и дочь в экипаж и велел ехать прочь от доков. Но Орлянский поехал следом, - губы князя тронула горькая улыбка. – Тогда барон Строганов приказал кучеру гнать, что есть мочи, чтобы оторваться от настойчивого жениха. И вот к чему это привело: кучер не справился с управлением, экипаж сорвался в реку с обрыва, а Владимир бросился следом, но не успел. Он достал из реки уже мертвое тело Глафиры.

- Жуть какая! – проговорила Варвара Потаповна.

- Согласен. Ему стоило оставить девушку в покое и не тревожить ее душу. Но сила любви порой превращает людей в безумцев. Так у Орлянского появилась мысль вернуть баронессу назад. И он обратился к Вронцеву. С некромантом их связывало шапочное знакомство – оба состояли в мужском клубе. Орлянский услышал, что Вронцев по какой-то причине отказался от должности при дворе и предложил ему часть денег Глафиры за то, чтобы он вернул душу девушки назад в ее тело.

Я вздохнула. Нас учили, что нельзя вмешиваться в мир духов. Те, кто ушли, должны покоиться с миром, который и так полон неупокоенными призраками, такими, как Варвара Потаповна и многие из тех, с кем меня уже столкнула судьба. Орлянский сильно рисковал. Но его ошибка была в том, что он любил. А вот чем руководствовался опытный некромант, мне было очень интересно. Скорее всего, свою роль сыграли деньги.

- Вронцев согласился. Вернул Глафиру, вот только она стала другой. Для поддержания жизни в мертвом теле душа нуждалась в жизненной энергии живых. Поэтому подпитывалась от своего жениха.

- Но… - проговорила Капитолина, - это ведь запрещено!

- Конечно. Это всегда риск, который, чаще всего, не оправдан. В итоге Глафира стала нежитью. И чем дольше она оставалась в мертвом теле, чем больше пила чужую жизнь, тем темнее становилась ее душа.

Экипаж покачнулся. Я вздрогнула и тут же поймала пристальный взгляд Арбенина, обращенный на меня.

- А что же Лужина? – пробормотала я, скорее от неловкости момента.

Николай улыбнулся.

- Госпожа Лужина не желала, чтобы деньги уплывали из семьи. Сначала она не знала, что Глафира мертва. Но она видела, что племянница чувствует себя все хуже и хуже. Замечала она и то, что баронессе становится лучше после встреч с Орлянским. А наша Фекла Романовна хотела получить наследство в свои руки и просто ждала, когда Глафира умрет. Поэтому она так протестовала против свадьбы. Поэтому подозревала Владимира во всех грехах, не замечая собственные: жадность и злобу. А уж когда проследила за молодыми и увидела правду…

- Тогда она поспешила нанять нас, чтобы мы помогли ей отделаться от бедняги Орлянского, - хмыкнул Харитон. – И ведь мы это сделали.

- Жаль, - тихо заметила Капитолина. – Лично я бы предпочла, чтобы состояние Строгановой получил граф, а не эта грымза.

Арбенин в ответ только улыбнулся.

- Подождите вздыхать, господа, - произнес он. – Возможно, мы еще услышим о Владимире Константиновиче и, смею полагать, только добрые новости.

Мы, как один, вопросительно посмотрели на князя. Но Николай Дмитриевич лишь закрыл глаза и сделал вид, что отдыхает, показывая всем видом, что разговор окончен.

Я почти обиделась на него за то, что утаил какую-то информацию. А затем поняла: князь никогда и ничего не делает просто так. Мне пора принять это к сведению и просто ждать. А там, глядишь, все тайное станет явью.