Глава 6
Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым!
– Пойдём сегодня на танцы? – поинтересовался Холт, оторвавшись от бумаг.
– Можно, – почесала я карандашом нос.
– Ты тоже идёшь, – обрадовал муж сидящего по другую сторону стола Брайта.
– Зачем?
– Сания – чудесная девушка из отличной семьи. А танцуешь ты не хуже, чем фехтуешь. Нужна – добейся.
Брайт захлопал глазами. Ой, у него покраснели уши! Точно нужна. Следующая пришедшая в голову мысль озадачила: золотоволосая Сания красивее меня, приданое у неё огромное, происхождение самое лучшее. И спорить могу, попроси Холт её руки у старого друга отца, Лен не отказал бы. Так как же вышло, что в женах числюсь я? Или Холт вообще пока не хочет связывать себя всерьёз?
Муж прищурился на помощника:
– Если надумаешь, отец Сании не станет возражать.
Брайт сглотнул. Его уши пылали алыми маками.
* * *
Женщину в широком плаще заметила я. Засекла по тревожной, нездорово яркой, просто-таки болезненной ауре. Брюнетка с бледным лицом стояла за чугунной оградой особняка Сириньи, сжав кулаки на прутьях высокой решётки, и с тоской смотрела на подъезжающие кареты.
– Рейн! – дёрнула я мужа за рукав.
– Что?
– Найди повод задержаться на улице. Я кое-кого вижу.
– Мы немного прогуляемся и догоним вас, – улыбнулся Рейн поджидавшей нас на крыльце компании. Девушки переглянулись и тоже заулыбались – похоже, подумали что-то совсем не то. Винарт и Брайт коротко кивнули.
Я продела руку под локоть мужа:
– Видишь черноволосую женщину за решёткой? Похоже, её не пускают. А ей что-то очень сильно здесь нужно.
– Что-то. Или кто-то. Пойдём спросим? – кивнул муж.
Её звали Лизария дэа Альсив. И приехала она, беременная на пятом месяце, из Андарры, разыскивая того, кто обещал жениться, сделал ребёнка и бросил. По-тарисийски Лизария не знала ни слова, кроме «прошу», «да» и «нет». Тараторила быстро, сбивчиво – но муж понимал. Кивал и отвечал в том же темпе. Я разбирала примерно каждое четвёртое слово. Но мне было страшно, безумно жаль эту комкающую в пальцах платочек темноглазую молодую женщину. Каково ей, одной в чужой стране, без денег, без поддержки? Что Лиз, как попросила она себя называть, не лжёт – я видела.
– Нам повезло, – констатировал Холт. – Молодец, что её заметила.
– Что теперь? – поинтересовалась я.
– Как считаешь, надо ей за Сириньи замуж? – поднял бровь муж. И усмехнулся, увидев выражение моего лица. – Значит, поступаем так. Берём сейчас её с собой в дом к Лену. Если Сания не поверит ей, то уж не знаю, кому она поверит… Но мне всё же пришлось обещать помочь Лиз встретиться с Сириньи. Эта тоже не верит, что тот бросил её добровольно.
На танцы мы так и не попали. И, если честно, мне было жаль.
На следующий день мы – целой компанией – собрались нанести визит прекрасному маэстро. Распорядок дня Рейн узнал заранее, так что мы подгадали час, когда хозяин почти наверняка был дома. Глаза у Сании были красными от слёз – она сама поговорила с Лиз, но, кажется, так и не смогла поверить в вероломство того, кого любила. Лиз показала ей свиток – обязательство жениться, в Андарре такие документы были в ходу, – но и это не убедило Санию. Я понимала – невозможно поверить в измену, если тебе всего семнадцать и до того ты жила в добром мире любящих людей, которые никогда тебя не обманывали и не предавали.
Я ломала голову. Вот как пройти внутрь чужого особняка такой толпой, да ещё исхитриться сделать так, чтобы Сания смогла сама посмотреть на встречу своего кумира с брошенной невестой? Ясно – на нас с Рейном, Санию и Брайта, который тоже собирался с нами, я могу наложить «отвод глаз». Уж если заклинание в моём исполнении оказалось настолько убойным – грех не воспользоваться. Но что делать с Лиз? Заколдую – и как та станет выяснять отношения, если её в упор не видно? Я-то знала только одну версию заклинания – и оно работало три часа, хоть головой об стену стучи.
В итоге я заколдовала Лиз заранее, за два с половиной часа до выхода.
Рейн наплёл остальным про заговор своей матери, читать который должна обязательно женщина, загнал всех на коврик – и я наложила «отвод глаз» на нашу компанию.
Потом мы все вместе искали Лиз. Та тихо сидела в гостиной – но её никто в упор не замечал. И она не замечала нас, искавших её, пока я, устав, не попыталась усесться к ней на колени.
При погрузке в карету бардак повторился. Закончилось тем, что Рейн крепко взял Лиз за руку и уже не отпускал. На улице нам её точно не найти…
Через четверть часа Брайт настойчиво долбил молотком в дверь Сириньи. Открыл дворецкий. Пожал плечами, никого не увидев. Потом заметил оставленный нами в нескольких шагах от порога большой пакет с охапкой цветов сверху. Рейн угадал – к презентам от поклонниц в доме маэстро привыкли, – слуга понимающе кивнул и небрежно подцепил пальцем розовый веник за огромный бант. Розы тут же рассыпались – о незавязанной ленте мы тоже позаботились заранее.
Пока дворецкий, проклиная бестолковость влюблённых ньер, подбирал с земли длинные колючие стебли, мы проскользнули внутрь.
– И куда дальше? – поинтересовался Брайт.
Сейчас, после солнечного дня на улице, огромная прихожая казалась тёмной и гулкой. Кроме знакомых двойных дверей в танцевальный зал сюда выходили два коридора.
Рейн посмотрел на непривычно серьёзную дочку Лена.
– Сания, с какой стороны обычно появляется ньер Сириньи? Оттуда? Ну, пошли.
Мы топтались у подножья лестницы на второй этаж, пытаясь понять – куда двигаться теперь, когда мимо пробежал лакей с похожей на ведро широкой хрустальной вазой со знакомой охапкой роз. Какие полезные оказались цветочки-то!
На втором этаже слуга повернул направо. Мы двинулись следом. Внезапно идущий впереди муж поднял палец в предостерегающем жесте:
– Слышите? Ну-ка, давайте сюда… – и потянул нас в одну из оконных ниш, за бархатную портьеру.
– Что-о?! – зашипела Сания, сделав круглые глаза.
Я уже поняла, что. Мы почти дошли до комнаты хозяина. И, похоже, Сириньи был там не один.
Неужели история повторяется?
Неужели по-другому никак?
Дальше события замелькали как в калейдоскопе.
Сначала с Лиз упало заклинание – мы стали её видеть.
Потом по коридору – в обратную сторону – дробно просеменил лакей, недовольно бормоча под нос: «Вино холодное им подавай! А где я сейчас холодное возьму?»
Затем издалека раздался смех. Женский.
Глаза Сании стали ещё круглее, а Лиз вырвала руку у Холта и дунула на звуки, размахивая свитком с обязательством жениться, как идущий в атаку кирасир палашом. Мы рванули следом.
Лиз – вот не зря говорят, что брюнетки темпераментны! – пинком распахнула дверь комнаты, явив нам картину целующейся на оттоманке парочки. Она – с распущенными рыжими волосами, в корсете и чулках, и он, в расстёгнутой рубахе, но пока в портках. И на том спасибо. Могло быть хуже.
Мы влетели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиз схватила вазу с розами со стола и, не вынимая цветов, нахлобучила её на голову сопернице.
– Ты! Ты украла моего жениха, – меланхолично перевёл Рейн, одновременно оттесняя нас к стене. Чтоб никому под горячую руку не попали, наверное.
– Лиз, дура! Что ты тут делаешь? Я же приказал тебя не пускать. – Реплика маэстро.
– Милый, я жду твоего ребёнка. Когда мы идём в Храм? – Лиз.
– Бедная идиотка. Зачем ты мне сдалась? – Сириньи.
– Выпутайте у меня из волос эти колючки! – Вопль маэстровой дамы в переводе не нуждался. – Кто эта лахудра?
– Одна сумасшедшая. Она меня преследует. Не волнуйся, милая. – Сириньи по-тарисийски.
– Вот, вот, посмотри! Ты же подписал бумаги, что женишься на мне! – Лиз.
– Я думал, у тебя есть деньги. Пшла вон, иначе посажу в тюрьму. – Маэстро.
– Ты, ты… ненавижу! – голос Лиз сорвался на рыдания.
Того, что будет дальше, мы не ожидали. Брюнетка, выхватив из-за корсажа маленький кинжал, кинулась на Сириньи с воплем:
– Твоё прекрасное лицо больше никого не обманет!
Сания ахнула. А потом ахнула второй раз, когда учитель танцев, легко перехватив удар бывшей невесты, заломил руку ей за спину. И со всей силы ударил женщину по лицу.
Голова Лиз дёрнулась, она вскрикнула, как раненая птица… Рейн сделал шаг к дивану, но первым успел не он.
– Сволочь какая! Она же его ребёнка ждет! – Сания тигрицей прыгнула вперёд и недевичьим хуком въехала кулаком в подбородок экс-грёзы.
Хорошо попала! Сириньи клацнул зубами и, оступившись, сел на свою даму – прямо на колючие стебли роз у той на голом животе. Завопили оба.
– Хватит, уходим! – скомандовал Рейн. – Брайт, хватай Санию и уносим ноги, пока сюда весь квартал на крик не сбежался.
– Сейчас, – Брайт, повторив маневр Сании, подскочил к дрыгающему ногами учителю танцев и со всей силы засветил тому кулаком в зубы. Глаза Сириньи закатились, визг разом смолк. Рыжая тоже заглохла, замерев с открытым ртом.
– Ну вот, теперь тихо, – довольно потер кулак Брайт. – Ну-ка, девушки, пошли отсюда! Рейн, позаботишься о Лиз? – подхватил растерянную Санию на руки и зашагал к дверям.
Рейн потянул за руку Лиз. Я подобрала с пола брошенные свиток с кинжалом и поспешила следом.
– Это была какая, зелёная или розовая? – поинтересовалась я у мужа вечером, когда мы остались наедине. – Я не успела рассмотреть.
– Зелёная. Но видишь, всё вышло очень неплохо. Нас никто не разглядел. Сания прозрела, и, что удачно, сейчас не она самая несчастная. Так что вместо того, чтобы рыдать и страдать самой, она утешает Лиз.
– Интересно, кто эта рыжая… в смысле зелёная… неужели тоже потенциальная невеста?
– Нет, эта замужем. Правда, должность у мужа так себе – он всего лишь смотритель древностей и исторического наследия Паэньи.
– Древностей?
– Ну да. Разные руины, те же катакомбы. Правда, корона выделяет на сохранение исторических развалин приличные суммы. А при том, что они и без нашей поддержки которую сотню лет стоят, всё не так плохо, – фыркнул Холт.
– Что теперь будет с Лиз? – поинтересовалась я. Мне было жаль брюнетку.
– Лен обещал оплатить её проезд на родину и, кроме того, даст две тысячи монет – небольшое приданое. При разумном подходе нормально устроится.
– А Сириньи?
– А что Сириньи? На следующей неделе сходим всей компанией к нему в гости – потанцуем. Тот же не в курсе, что Сания уплыла…
– Он же в синяках будет!
– Ерунда, напудрится! – подмигнул Рейн.
Ладно, одной проблемой меньше. Ещё неделя или полторы, и мы закончим с бумагами. И тогда Паэнья с ее пугающими катакомбами останется в прошлом и страшных снах. Возвращаться сюда я точно не захочу.
Зря я вспомнила про катакомбы и сны.
Я снова была там. Испуганная, загнанная, на последнем издыхании. И то, чёрное и жуткое, ядовитым облаком ползло следом… И я понимала, чувствовала – рано или поздно я или свалюсь без сил, или попаду в тупик. И это будет конец.
Пальцы нашарили холод металла на поясе. Та чёрная цепь? Почему она на мне? Это важно? Как она может помочь?
– Сита, Сита, проснись… Опять кошмар?
Ох, Рейн рядом, обнимает за плечи. А в корзинке хныкает малышка.
Улыбнулась:
– Да. Спасибо, что разбудил.
– Меня ларра позвала. Снова что-то снилось? – голос был серьёзен.
– Та чёрная цепь, она как-то связана с происходящим.
– А зачем она, ты поняла?
– Нет. Моего знания языка не хватает, чтобы перевести надпись. Я разобрала «три раза», вот то неясное «обуздать зло», а остальное – сущая абракадабра.
– Я раздобуду тебе словарь, самый полный, какой найдётся в Паэнье. Попробуй сделать перевод. А мы с Брайтом займёмся декларациями. Сами всё перепишем, ты потом только просмотришь – у тебя хорошо выходит несуразности ловить.
Я кивнула. Он погладил меня по руке:
– Будешь кормить Соль? Позволь, я останусь, посмотрю. Мне очень нравится смотреть на вас, когда ты держишь её на руках.
Ну и как гнать его после того, как он вытянул меня из кошмара, успокоил и, наконец, пообещал словарь и помощь?
Я сидела на краю постели с Соль у груди и смотрела на Рейна. А тот щурился на меня. Глаза мужа казались сейчас совсем чёрными.
– Ей скоро месяц, да? Уже большая, – улыбнулся Рейн. – Да, кстати, забыл вечером рассказать. Брай молодчина! Он не только донес Санию на руках до кареты. Он ещё умудрился её поцеловать!
Я округлила глаза. Вот это оперативность!
– Угу. Молодец парень, – почему-то грустно вздохнул Холт.
* * *
Следующую неделю ничего не происходило.
Лиз уехала. Ленарт выдал ей именной вексель на целых три тысячи монет – ньеру тоже было жаль несчастную женщину, а кроме того, он считал, что любой другой способ вправить мозги влюблённой дочери обошёлся бы куда дороже, в первую очередь – самой Сании. Рейн был с ним согласен. И оба – мой муж и хозяин дома – с живым интересом следили за тем, как развивается роман Сании и Брайта. Судя по тому, что последнее время Сания по четыре раза на дню приносила нам в кабинет то кофе с булочками, то нарезанные и лично красиво разложенные на тарелке сыр и фрукты, – всё шло успешно.
Танцев пока не было. Похоже, кулак Брайта оказался не по зубам Сириньи.
Мужчины разбирали – коробку за коробкой – грузовые декларации.
Я страдала над переводом, листая толстенный словарь, который где-то раздобыл Рейн. Перевела между делом десяток прежде непонятных выражений из семейных книг… но пояс не сдавался. Я смогла, запинаясь, прочесть надпись вслух, – ларра почему-то напугалась вусмерть, – но смысл звуков ускользал. Ясно было одно – что бы оно ни значило, для достижения эффекта нужно повторить это трижды.
В четверг за ужином ньер Ленарт похвалил жену и сказал, что хочет, пока стоит такая замечательная погода, махнуть рукой на все дела и съездить завтра с Тир на пикник за город. Тирисии и вправду доставалось – я отлично понимала, чего стоит вести хозяйство в большом доме так, чтобы шестеро домочадцев, трое свалившихся на головы гостей и четверо слуг были всем довольны.
Тир, покраснев, посмотрела на мужа. Тот накрыл её ручку ладонью.
И, естественно, идиллию тут же испортила Анарда, робким голосом поинтересовавшись, не возьмут ли ньер Ленарт и сестра её с собой?
Честное слово, знала бы, что эта прилипала влезет, наложила бы на неё перед ужином «отвод глаз»! А сейчас только оставалось сидеть и смотреть, как Тир кивает и сама уговаривает мужа взять с собой сестру, ведь бедная вдова так одинока и несчастна!
Впрочем, к добру или к худу, но пикник сорвался. Буквально за пять минут до выезда, когда корзинка с вином, фруктами, сладостями и любимым салатом Лена уже красовалась на столе в гостиной, а Тир и Анарда завязывали перед зеркалом ленты на шляпках, примчался посыльный с известием, что ньера Ленарта лен Сертано срочно ждут в доме мэра. Ньер вздохнул и, пообещав точно вырваться на следующей неделе, отбыл в особняк главы города. Срочно – значит, срочно. Забытая корзинка стояла в гостиной, пока о ней не вспомнила хозяйственная Тир. И она же, опасаясь, что салат из осьминогов при такой погоде может испортиться, им пообедала.
А когда Лен вернулся от мэра, который, оказывается, вовсе его и не вызывал, хотя вспоминал – дела-то есть всегда, – Тирисии внезапно стало худо. Она почувствовала резкую боль в животе, тошноту, а потом просто свалилась без чувств на руки испуганному мужу. На недомогание жаловалась и Анарда…
То, что дело в салате, вычислили довольно быстро. Хорошо, что кроме сестер, больше его никто не ел. Пришедший по вызову врач сделал обеим пострадавшим промывание желудка, прописал постельный режим, обильное питьё и взбитый яичный белок с молоком.
– Знаешь, – покачал головой Холт, – несвежие осьминоги, конечно, могут привести к неприятным последствиям… но кое-что меня в этой истории настораживает.
– Что?
– А ты подумай. Заметишь то же, что и я?
Ну, салат. Приготовили – он не потребовался – съели, чтоб не пропадал. К ужину уже были замаринованы свиные рёбрышки, а к ним салат из осьминогов никак не идёт. И что тут странного? Кстати, Анарда съела немного – к осьминогам вдова страсти не питала. Тир, кстати, тоже не особо их любила… выходит, выходит… Выходит, что, если бы пикник состоялся, плохо сейчас было бы Лену?
– Рейн, у меня получается, что мог отравиться ньер Ленарт.
– Сита, скажи, вы изучали в семинарии яды?
– Яды? – заморгала глазами я. – Ты думаешь?..
– Пока не думаю, слишком мало данных для выводов. А вот для подозрений их достаточно. Начать хотя бы с того, что до сих пор я в этом доме ни разу не видел несвежей пищи.
Я кивнула.
– Знаешь, помочь Тир я смогу в любом случае. Давай попросим у Лена разрешения её осмотреть?
Через полчаса мы с Рейном позвали Лена в кабинет и закрыли дверь.
– Лен, в салате был мышьяк. Точнее, думаю, мышьяковистый ангидрид, – озвучил Рейн выводы, к которым пришли мы оба. – Смотри сам: боль в животе, рвота, внезапная слабость и, главное, Тир жалуется на металлический привкус во рту, а её дыхание отдаёт чесноком.
– Она выживет? Моя Тир выживет?
– Да. Желудок промыли. Сейчас ей нужно пить как можно больше молока. А ещё Сита – но об этом никому ни слова, даже самой Тир, понял, Лен? – смогла нейтрализовать часть яда, который успел всосаться. Но ты понимаешь, что мишенью был ты? Ведь это ты у нас обожаешь моллюсков. И наверняка умял бы всё сам. А если бы тебе стало плохо за городом, до помощи ты мог бы просто не дожить.
Лен помрачнел.
Стали прикидывать, кто имел доступ к еде для пикника?
Удачно, что Элина и Сания под присмотром Брайта с утра ушли в свой магазин. А вот Винарт весь день был в доме и по просьбе Тир с Анардой – Лен сам слышал – помогал собираться: то искал ту самую корзину, то плед, то фужеры для вина. Плюс не стоило забывать о прислуге…
Выходило, что если отбросить нас с Рейном, самого Лена с дочками и Брайта, к еде имели доступ те, кто её готовил, четыре человека прислуги и Винарт.
– Анарда и Тир отравились. Мариза – кухарка – у нас уж двадцать лет. Агнесса, её дочка, никогда не сделала бы такого. Остаются трое… – Лен забарабанил по крышке стола пальцами.
– Лен, доверишь мне вести расследование? – прищурился Рейн.
– Да. Найди того, кто причинил боль моей Тир! Но сделай это быстро! Иначе я сам начну искать…
– Успокойся. Пока, если любишь жену, не пускай к ней никого. Слышал, никого! Даже сестру – Тир слишком слаба, чтобы её ещё и клевали. И о том, что это мышьяк – молчи тоже. Даже дочерям, даже по секрету…
– Рей, мальчик, ты сейчас так похож на отца…
– Тогда слушай меня, как слушал бы его. Корми жену сам. Но перед тем как дать ей хоть ложку, позови Ситу – пусть она проверит еду.
– Спасибо, Рей.
Когда дверь за разом постаревшим ньером Ленартом закрылась, я спросила мужа:
– Как думаешь, будут ещё попытки покушения?
– Однозначно. Убийца не знает, что он разоблачён. И цель не достигнута. А ещё он не подозревает, что в доме живут сыщик и маг.
– А какая цель?
– Ну, основных целей почти всегда три: власть, месть, деньги. В разных вариациях. В нашем случае я бы поставил на последнюю.
– Почему?
– Потому что смерть Лена в смысле продвижения по службе не даст никому и ничего – должность не такая уж завидная, работать надо и, вообще, преемника утверждают в столице. Согласна?
Я кивнула.
– Месть? Тоже вряд ли. Ты уже успела оценить ньера Ленарта – он порядочный, добрый человек. Верен долгу – всегда был таким. Богат, удачливый делец. Но это, согласись, не повод сыпать мышьяк в салат. И, – Холт потёр пальцем кончик длинного носа, – есть ещё нюанс. Смотри, про пикник Лен объявил только вчера вечером. Ни у кого постороннего не хватило бы времени провернуть то, что было сделано.
Я снова кивнула. И спросила:
– А деньги?
– А кто наследники Лена? Две дочери и жена. Ох, не очень мне нравится то, что выходит…
– Что выходит?
– Все косвенные улики указывают на Винарта. Он знает вкусы Лена. Он обхаживает Элину. У него нет денег. Он имел доступ к корзине. И, наконец, он уверен, что если попросит руки Эли у отца – тот откажет. Именно из-за его бедности. Кстати, если выйдет отравить Тир, и лишь потом – Лена, доля Элины станет ещё больше.
Как жаль. Винарт – расторопный, молчаливый, деловой, покладистый – был мне симпатичен. И внешне парень казался очень мил – темноволос, строен, улыбчив, вежлив.
– Так что мы должны сделать? – вздохнула я.
– Найти доказательства.