Глава 10
Не тратьте силы, возьмите молоток побольше!
Мне было хорошо, даже здорово. Общее праздничное настроение, музыка, волны цветочных запахов от расставленных всюду букетов, яркий свет жёлтых восковых свечей и магических светильников у потолка, блеск золота и хрусталя, сияние паркета, шелест шёлковых юбок и смех – я словно купалась в волнах радости, кружась с мужем в вальсе в центре зала.
– Видишь, не зря пошли, – улыбнулся Рейн.
– Не зря, – поймала я его взгляд.
– У тебя такой лукавый вид… Что ты задумала?
Признаваться в том, что у меня с той самой, первой ночи в Сотэре, мозги набекрень, я не собиралась. И не была уверена в том, что разумно каждый день по двадцать раз повторять мужу, что влюблена в него по уши. А вдруг ему надоест? Есть же мужчины, для которых главное в охоте не добыча, а погоня. А уж сами быть добычей эти ньеры совсем не любят… Я не думала, что Рейн таков. Но чистые характеры встречаются редко. Чаще это сложная смесь одного, другого, третьего… Иногда ты и сам не рад, что чувствуешь так или иначе, – а поделать с этим ничего не можешь. Пока не разберусь до конца – если разберусь, – как работает голова у моего мужа, постараюсь быть посдержаннее.
Так что сейчас я просто улыбнулась. Рейн поднял бровь и на последних тактах музыки крутанул меня под рукой. Ух ты!
Не успели мы отойти к стене, как к нам подбежал юный паж в синем с золотом – цветах Таристы. И сообщил, что должен проводить нас к королю. Переглянувшись, мы вздохнули – долг есть долг.
Нас привели не в рабочий кабинет Риналдо, а в другую комнату – тоже с большим, хотя и пустым, столом, несколькими креслами на тёмном ковре и ярко горящим камином. На столике у стены стоял поднос с высокими бокалами с каким-то напитком и блюдо с пирожными.
В комнате никого не было.
– Прошу вас подождать, – поклонился паж, отступая к дверям.
Интересно, а почему помещение не то? Наверное, Риналдо не хочет допускать Андреаса в святая святых – свой личный кабинет, и выбрал для беседы другое место.
– Присядь пока, – подвёл меня муж к креслу.
Я опустилась на сиденье из мягкого плюша и тут же облизнула губы. Удобно, только зачем так жарко натопили? И без того после танцев пить хочется… Хотя попить, наверное, можно. Это же не станет неучтивостью по отношению к Риналдо?
Рейн верно понял, куда я смотрю.
– Сейчас принесу.
Интересный вкус. Не просто лимонад – чувствуются нотки дыни и, кажется, имбиря. Но приятно и освежает. Допила бокал. Попросить, что ли, второй? Или чревато? Пока не дождёмся короля, в дамскую комнату не сбежишь. Так что, наверное, хватит. Покосилась на мужа – тот отпил из своего половину. Поставил на низкий столик рядом, подумал – и сделал ещё глоток.
Гм, и долго нам тут сидеть?
Рассматривать в комнате, если не считать пары вычурных хинейских ваз на каминной полке и нескольких потемневших от времени портретов бородатых малосимпатичных ньеров на стенах, было нечего. Я откинулась на спинку кресла – отдохну пока. Состояние было приятно-расслабленным, даже благодушно-сонным. Хотелось закрыть глаза. Казалось, я слышу стук своего сердца… Хотя всё же тут слишком жарко.
Прислушалась – звуки бала еле доносились через плотно прикрытую дверь в коридор. Зато чудилось, что в комнате рядом кто-то разговаривает. Только слов не разобрать.
– Вот и всё, – удовлетворённо произнёс незнакомый голос за моей спиной.
Я попыталась повернуть голову – и не смогла.
Не поняла – это что, меня так разморило? Чувство было похожим на то, как бывает в кошмарном сне, – хочешь убежать, а ноги не двигаются, липнут к земле; хочешь закричать – и не можешь, голос пропал.
Не получалось даже оглянуться и посмотреть на мужа. Услышала только короткий стон, словно Рейну плохо.
– Эк вас скрутило-то… – Голос казался чуть ли не добродушным. – Не пытайтесь – сделать тут ничего нельзя. Хотите, объясню, в чём дело? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – За морем растёт интересный корешок – ибап, с воистину чудотворными свойствами. По вкусу напоминает имбирь, а вот действие у него совсем, совсем другое. А ещё там, за морем, можно многому научиться у шаманов, которые не такие дураки, как маги в нашей родной Таристе, отрицающие существование некоторых ветвей волшебства лишь потому, что те им не нравятся или не по зубам. Так вот: ибап и моё заклинание – и вы себе больше не хозяева! Если я велю перестать вам дышать – вы задохнётесь. Если прикажу прыгнуть из окна – влезете на подоконник и, не глядя, сиганёте вниз.
Я почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Хотела глубоко вдохнуть – не хватало воздуха – и не смогла. Рианнес! Ментальная магия – вот что это такое! А этот ибап – чем бы он ни был – сделал нас уязвимым для чужого заклинания. Или же усилил заклинание принуждения так, что оно подействовало даже на меня с моими гордыми семнадцатью локтями, и возразить мне было нечего…
А ещё мы совсем, абсолютно, совершенно не были готовы к тому, что опасность может грозить нам прямо здесь, в королевском дворце. Расслабились, потеряли бдительность – и вот… Нам сказали, что зовёт Риналдо, – и мы пошли, как овцы на бойню. А то, что сейчас во дворце полно народу, оказалось заговорщикам только на руку: всех собак – чтоб не гавкали – убрали с глаз долой, гвардия была занята – присматривала за толпой гостей… Ох, кстати, а что с Риналдо, который якобы нас позвал? Он ещё жив? И, дойдя до этой мысли, охнула второй раз. Потому что до меня внезапно дошло, что живыми мы с Рейном не уйдём – наверняка, этот маг не убил нас сразу, а взял под контроль с единственной целью – заставить сделать что-то ужасное. Но когда всё закончится – он нас убьёт.
Что будет, если мы умрём, с нашей Сонеали? С Винтой? С ларрой?
И что же делать, если единственное, на что я сейчас способна, – это думать?
Напряглась изо всех сил – бесполезно, даже пальцем шевельнуть не могу. Почувствовала, как на глазах выступили слёзы, замутняя то немногое, что я видела. Что же, что задумал этот маг?
За спиной кто-то рассмеялся. И смех этот был как пощечина. Потому что я его узнала. Андреас! А он что здесь делает?
Словно услышав мой вопрос, экс-гад в бордовом камзоле вплыл в поле зрения. Наклонился ко мне. Усмехнулся:
– Я же предупреждал: тебе с твоими куриными мозгами ловить тут нечего! – и покровительственно похлопал меня по щеке.
– Время ещё есть, – послышалось сзади. – Хочешь, пока ждём, прикажу ей тебе отдаться? На прощанье, так сказать.
Двигаться я не могла. Но чувства не отключились – и я буквально ощутила волну отчаянья, пришедшую со стороны Рейна.
– Спасибо. – Андреас глумливо осклабился. – Ой, как моя бывшая супруга глазками сверкает! Кажется, я ей совсем не нравлюсь. Ну что, милая, хочешь, вспомним прошлое? – Пятерня легла мне на грудь, больно стиснула. Андреас качнул бёдрами, потом уставился куда-то поверх моей головы, скривился: – Она того не стоит. Очевидно, папочка моей супружницы был бревном, а мамочка – дохлой рыбой. Ни пыла, ни фантазии. А сейчас вообще, фу! – молочная корова. Можешь потом, напоследок, приказать ей облизать мои сапоги?
– Было бы забавно, но как хочешь. Нам надо скоротать ещё несколько минут… Но можно просто поговорить.
К моему облегчению Андреас выпрямился, потеряв ко мне интерес. Сделал пару шагов вправо, туда, где сидел Холт. Я следила за экс-гадом, скосив глаза. Андреас усмехнулся, сжал кулак, занёс руку, размахиваясь… Этот мерзавец что, собирается бить беспомощного Рейна? Какая сволочь! Если выживем – не прощу!
– Стой! – в голосе слышалась сталь. – Он нужен нам целым. Я не собираюсь тратить силу, зачаровывая всю охрану по пути к Малому тронному залу. Пусть нас проводит сам глава Тайного сыска… но для этого ньер Сейранн должен выглядеть невредимым, дабы не возникло и тени подозрения, что он идёт туда не добровольно! И не будь примитивным! Хочешь причинить боль – не лупи кулаком, а пообещай, что та сиротка, которую подобрала чета Сейранн, а за ней – и их собственное отродье отправятся на корабле в Симиру и дальше, в чей-нибудь гарем – в Эрминии обожают маленьких девочек!
Я чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Неужели вот так всё и кончится? Я же уже поняла, что будет дальше. Рейна заставят убить Риналдо. Или убьют короля сами, а муж – как бедная Риалла – станет козлом отпущения. Так сказать, двух зайцев сразу – монарха и одного из наследников трона. А если добавить, что Тайный сыск будет парализован, – ведь его патрон оказался предателем, – выходит просто ужас! После такого можно поставить страну с ног на голову, и никто не возразит!
– О! Слышишь? Кажется, начинается… – Голос из-за спины, успевший уже стать ненавистным, казался довольным.
– Начинается что? – не понял Андреас.
Незнакомец за моей спиной довольно рассмеялся:
– Сейчас объясню, дражайший Андреас. Я спланировал всё так, что в бальном зале возникнет некий конфликт. Который привлечет внимание и гостей, и дворцовой охраны. Поссорятся – и шумно – два важных ньера. У каждого из которых много друзей. А мы под шумок отправимся в Малый тронный зал, где юный наивный король Риналдо, которому недолго осталось править Таристой, недоумевает – куда подевался его начальник сыска, за которым он послал полчаса назад…
Экс-гад расплылся в улыбке:
– Вы гений! Скажите, я верно понял? Он?.. – Андреас ткнул пальцем в сторону Рейна.
– Именно так, дражайший ньер Тинтари! Окажется – вот незадача! – что именно начальник Тайного сыска и возглавляет заговор по свержению законной власти. И вероломно воспользуется моментом, чтобы убить своего законного сюзерена. Помощь, конечно, подоспеет… но увы, слишком поздно. Догадываетесь, кто станет спасителем отечества, отомстившим за павшего монарха и не давшим узурпатору занять трон?
– Но зачем это вам? Деньги можно заработать проще, не убивая короля! – Андреас казался чуть ли не испуганным.
Ясное дело. Дурить легковерных вдов, устраивая им беседы с духом усопшего мужа, или врать, что навеки вывел с купеческого склада всех крыс, – это одно. Но убийство главы государства – совсем другое. Разница примерно как в охоте на кроликов и матерого секача. Похоже, бывший не до конца понимал, во что впутывается.
И ещё нюанс. Я заметила, что Андреас обращается к незнакомцу «на вы», а тот ему может и тыкнуть. Наводит на размышления. Если у нас ещё будет время поразмышлять…
– Зачем мне? – заговорил маг после паузы, словно он раздумывал, отвечать ли вообще на Андреасов вопрос. – Всё просто: местные умники слегка ошиблись в подсчёте претендентов на трон.
Тон, которым была произнесена фраза, звучал явно издевательски.
Андреас, словно что-то понял, довольно засмеялся и закивал.
– Ну всё, в зале неразбериха, а нам пора! Ньер Сейранн, приказываю вам встать и отправиться в Малый тронный зал. На все вопросы, если они будут, отвечаете, что вас вызвал король, а мы вас сопровождаем. Ньера Сейранн, вы молча, без единого слова, следуете за мужем.
Я, чувствуя, что не могу противиться прозвучавшей команде, неловко поднялась с кресла. Попыталась повернуться к Рейну – я же за ним следую? – и успела только поймать полный отчаянья взгляд мужа. Андреас довольно хлопнул ладонью по бедру. Потом заглянул мне в лицо:
– Лучше б ты осталась со мной… Была бы жива. Может быть. – Уставился за мою спину. – Прикажи ей вытереть слёзы! А то встретим кого – придётся объяснять, чем ньера так расстроена.
– Ньера, аккуратно промокните слёзы. Ды́шите ровно, чуть улыбаетесь. И больше не плачете! Вам понятно? Кивните!
Кивнула. Точнее, мной кивнуло.
Кажется, у нас осталось совсем немного времени… Неужели не получится ничего придумать, вывернуться, выскользнуть, спастись? Уставилась в напряжённую спину идущего впереди мерным шагом Рейна.
Но я так и не видела того, кто следовал за нами.
Раньше мне не доводилось бывать в тронных залах. Ни в малых, ни в больших. Я и во дворце-то оказалась всего во второй и, наверное, теперь уже в последний раз… Гвардейцы у входа расступились, подчиняясь жесту Рейна. Мы вошли.
И очутились в просторном помещении с высоким расписным сводчатым потолком и двумя рядами стройных мраморных колонн, идущими вдоль длинных стен. Под ногами пружинил красный, как кровь, ковёр. А вдали, на возвышении из трёх ступеней, стояло единственное кресло, в котором сидел читающий какой-то свиток Риналдо. Услышав, как за нами захлопнулась дверь, король поднял голову. А я задохнулась, невзирая на все приказы, потому что узнала кресло – именно оно, красное, с высокой спинкой и похожим на волну золотым гребнем наверху, являлось мне ночь за ночью во сне. Стену за троном украшали штандарты и флаги, а в двух нишах – справа и слева – словно бессменные телохранители стояли доспехи. Один рыцарь был вооружён полуторным мечом, другой – огромным топором. И этот топор – я могла поклясться – тоже был мне знаком!
Значит, вот что случится сейчас – маг отдаст приказ Рейну приблизиться к королю и неожиданно атаковать. А когда дело будет сделано – убьёт нас. И все, кто знал о заговоре, подумают, что во главе стоял Рейн! Муж, для которого честь была дороже жизни, не просто умрёт, а умрёт в бесчестии, как предатель, проклинаемый всей страной!
Говорить я не могла. Поэтому просто, вкладывая всю страсть, всю силу, подумала:
«Клянусь и после смерти преследовать тех, кто сделал это с нами! Клянусь, что дух мой не покинет эту землю, пока мой муж и я не будем отомщены! Клянусь, как смогу, и с того света защищать свою дочь!»
Предсмертные клятвы обладают страшной силой, это я знала точно.
Мы уже почти дошли до ступеней у трона, когда Риналдо заговорил:
– Рейн! Кого ты мне привёл? И почему прелестная ньера Алессита кажется такой расстроенной?
– Ньер Раиндэлл не может ответить – он под моим контролем, – раздался голос из-за моей спины. – И, ньер Риналдо, не вздумайте хвататься за амулет или делать другие глупости – иначе я вас убью сразу! И вас, и остальных! Добавлю, что двери заперты. Криков не будет слышно. Без моего позволения отсюда никто не выйдет. А пока прибегут маги – будет поздно. Так что сидите на своём – пока своём – троне и слушайте внимательно, что я скажу! Но, сначала, наверное, стоит продемонстрировать серьёзность намерений…
Маг явно забавлялся. И это понятно – сколько лет жизни он потратил, чтобы оказаться здесь сейчас? Это был момент его триумфа, и он жаждал его растянуть, насладиться, насытиться… Самоутвердиться.
А я хотела совсем другого – перебирала в памяти заклинания, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, хоть какое-нибудь, где бы не были нужны слова. Ничего, совсем ничего… только светлячок, который я могла сотворить, чуть шевельнув пальцами. Но какой от него толк? Чем он поможет? Магический огонёк – не оружие…
– Андреас! – окликнул маг, делая три шага вперёд. – Подойди ко мне! Остальным стоять!
Теперь я видела спину и тёмные волосы нашего врага. Спина как спина. Мужская, прямая. Не толстый, не худой. Не ребёнок, не старик. Я даже не была уверена, что это – тот самый маг, которого я сумела засечь под «отводом глаз» в оранжерее. Не то чтобы я рвалась узреть его лицо, но быть убитой вот так, непонятно кем, – в этом была какая-то особенная обида.
Но первой умерла не я.
Андреас не ждал того, что произойдёт. И никто не ждал, потому что случившееся казалось жуткой, невероятной, совершенной бессмыслицей. Когда бывший приблизился к своему покровителю на шаг, тот внезапно резко вскинул левую руку над головой, щёлкнув пальцами. Андреас машинально поднял лицо вверх, следя за движением, – и не увидел лезвие, возникшее в правой руке мага. Резкий удар – и кинжал по рукоять вошёл в грудь моего бывшего мужа. Тот дёрнулся, нелепо всплеснул руками, пошатнулся, рот приоткрылся, словно Андреас пытался что-то сказать, – и тело снопом свалилось на пол, почти к нашим ногам. На губах пузырилась кровь, широко раскрытые голубые глаза казались изумлёнными. Лицо на глазах как-то обмякло, смазалось. Андреас был мёртв.
Если бы я могла двигаться – закричала бы. А так – так осталась неподвижной, только снова почувствовала, как по щекам опять побежали слёзы. Да, Андреас был гадом. Предал меня, и не единожды. Но когда-то – пусть ненадолго – он подарил мне счастье. И стал отцом моей дочки. Такого конца я ему не желала…
Риналдо застыл на троне. Я понимала, что король сейчас лихорадочно перебирает пути к спасению… и, судя по стиснутым добела на подлокотниках пальцах, не видит ни одного…
Маг обернулся, посмотрел на меня. Усмехнулся:
– Ньера, вы плачете по этой падали? Жалеете, что не успели вылизать ему сапоги?
Я пыталась проморгаться, чтобы взглянуть ему в глаза. Да, кажется, это тот самый, из оранжереи. Темноволосый, худощавый, с густыми чёрными бровями на длинном лице. Кто же он такой?
– Не стоит, невелика потеря! Хотя свою роль приманки и отвлекающего манёвра ньер Тинтари сыграл отменно – ведь вы оказались абсолютно не готовы к неприятностям! Но сейчас он стал балластом. А от балласта следует избавляться. Или превращать его во что-то полезное. Вот я и превратил негодного мага с амбициями в полезный труп. В этом качестве ньер Тинтари ещё кое на что сгодится. Если кто-то углядит на телах – вашем и мужа – следы магии, то всё можно будет смело свалить на него – мол, пытался остановить… но не успел, не хватило сил. И бедный ньер Тинтари пал в неравной борьбе… Или два ньера поссорились из-за женщины – так тоже бывает. О! – уверен, гипотез будет масса… А при том, что вы и сама маг, – да, да, ваш экс-супруг рассказал мне всё о ваших талантах, – любые магические следы можно будет объявить либо его, либо ваших рук делом.
Внезапно я увидела, как Риналдо напрягся, приподняв локти и плечи, и, похоже, стоящий вполоборота к трону маг это тоже заметил. Обернулся к Рейну:
– Довольно разговоров! Приказываю: возьми оружие и убей его! – И ткнул пальцем в короля.
Рейн, не медля ни мгновения, прыжком взлетел на возвышение. Кинулся к стене, выдрав из рук бронированного рыцаря оружие – огромный топор. Латы, громыхая, повалились на каменный пол, шлем покатился прямо к трону. Рейн, не обращая внимания на грохот, повернулся к нам – лицо мужа не выражало ничего, было пустым, как у зомби.
Ох!
Дальше события понеслись зимней лавиной с гор Сиррано – всё происходило одновременно и очень, очень быстро.
Риналдо стукнул по правому подлокотнику и прыжком через ручку кресла сиганул ко вторым латам – за мечом.
Рейн внезапно издал звериный рык и прыгнул, замахиваясь топором, – только не к королю, а вниз, к расслабленно стоящему у ступеней магу.
Маг, разом потеряв вальяжный вид, воздел руки для чего-то магического.
Я, собрав всю волю, всю любовь к Рейну и Соль в кулак, напряглась до черноты в глазах и чуть шевельнула пальцами, вкладывая силу, – этого хватило, чтобы перед лицом вражины загорелся не просто светлячок, а яркий шар размером с большую тыкву. Правда, почему-то синюю.
Маг инстинктивно шарахнулся прочь. Чуть не упал на ступеньке, но ловко извернулся, перескочив вверх, на следующую.
– Ингварр рахр аргр фарраг! – свирепо возвестил Рейн, описывая топором сияющие дуги и наступая на врага.
Риналдо, выдрав у вторых лат меч, застыл у стены. Мелькнула мысль, что я б тоже в эту драку не полезла. А вот сотворить ещё одну гадость – могу! И даже не одну!
В этот раз мой огненный шар, возникший у самого лица мага, был рыжим и плевался искрами. Темноволосый снова отшатнулся, сделал шаг, споткнулся об откатившийся к трону шлем и неловко, полубоком упал в кресло.
Что будет дальше – я уже знала, потому что тысячу раз видела это во сне.
Рейн, крутя топор над головой так, словно тот ничего не весил, прыгнул следом. И, в последний момент перехватив топорище двумя руками, ударил со всей силы. Я зачарованно смотрела, как отрубленная голова нашего врага подлетела вверх, а потом с глухим стуком упала на пол… Из перерубленных артерий ударил фонтан крови. Топор со всего маху рассёк спинку трона, покорёжив её, и намертво застрял.
– Ингварр зирг дра! – Рейн победным жестом вскинул кулак над головой. Потом наклонился над безголовым телом в кресле, сунул обе руки в алый фонтан бьющей из шеи, удовлетворённо уставился на окровавленные ладони и провёл ими по лицу, превращая его в жуткую багровую маску. Только глаза горят и зубы сверкают.
И, не обращая внимания на застывшего как статуя у открывшейся в стене щели тайного прохода Риналдо, сиганул ко мне. Одной кровавой дланью обнял за талию, вторую запустил в волосы и впился в рот поцелуем. Его губы были перемазаны в крови, поцелуй был властным, жадным, даже грубым… но я не протестовала. Только, вспомнив, что опять могу двигаться, закинула мужу руки на шею. А потом, когда он отстранился, чтобы перевести дыхание, сказала:
– Спасибо тебе, Ингварр! Ты всех нас спас. Но сейчас верни мне Рейна. Пожалуйста… Я прошу тебя.
На несколько секунд мы замерли. А потом я услышала родное:
– Ох, Сита…
У Риналдо хватило самообладания не вызывать стражу сразу.
Сначала король подошёл к изувеченному трону, подёргал за топорище, приподнял бровь. Потом нагнулся, поднимая за волосы отрубленную голову.
– Тяжёлая какая. Как-то не представлял, что голова столько весит. – Перевёл взгляд на нас: – Рейн, ты понял, кто это был? И… гм-м… мазать лицо кровью – это было обязательно?
Рейн, словно только сейчас заметил, уставился на окровавленные руки, пропитавшиеся кровью манжеты и заляпанный камзол.
– Прости, кузен. Ты же понял, что это была ментальная магия? Нас с Ситой сначала опоили, потом подчинили. Всё, что я смог сделать, чтобы преодолеть принуждение, – это впасть в бешенство и стать берсерком. Результат ты видишь… – Рейн покосился в сторону покалеченного трона с гордо торчащим из спинки топором. – И да, думаю, я знаю, кто это. Он оборонил интересную фразу, что мы плохо посчитали наследников… Помнишь, один из потомков Урсулы – кажется, Марк – семнадцать или восемнадцать лет назад отплыл за море и пропал? По идее, он должен стоять передо мной и даже перед Люциусом.
Я, подавив рвотный позыв, уставилась на голову, которую Риналдо водрузил на широкую ручку трона лицом к нам. Да! Ведь похож! Тёмные волосы, длинное лицо – типичный Райнесан! Как я сразу не сообразила?
Риналдо, брезгливо отряхнув руки, тоже уставился на труп в кресле.
– Маг из дома Райнесан, овладевший ментальной магией. Это всё объясняет.
Я прикоснулась пальцами к лицу, перемазанному после Ингваррового поцелуя кровью. Кожу уже тянуло. Посмотрела на кончики пальцев – красные. И почему-то мелко дрожат.
– Кузен Риналдо… – обратилась я к королю. Тот, похоже, меня не расслышал. Я прокашлялась и позвала громче: – Кузен Риналдо, ваше величество!
Ага, обернулся ко мне.
– Можно ли где-то умыться, пока кровь не засохла?
А ещё хотелось прополоскать рот, наполненный горечью и привкусом железа и страха. И сесть – потому что ноги совсем не держали.
Рейн понял. Оказался рядом, поддерживая меня за талию и давая опереться на руку. Я подняла к нему лицо и меланхолично сообщила:
– Могу навести «отвод глаз». Тогда получится, никого по пути не пугая, уехать домой. Только всю карету кровью перепачкаем.
Рейн – в первый раз с того момента, как мы услышали про проклятый ибап – улыбнулся этому образчику женской логики.
– Согласен. Кареты лучше не пачкать. – Обернулся к королю: – Кузен?
– Сейчас проведу вас по тайному ходу в комнату с ванной. Заходите вон туда, – Риналдо махнул рукой в сторону щели в стене. – А я прикажу, чтобы тут убрали, и догоню вас… – И добавил вслед: – Но лих ты с топором! С одного удара! Я и не знал…
Домой мы попали через полтора часа, когда голодная Соль уже хныкала и негодующе брыкалась в кроватке. Меня шатало, качало и заносило, как утлую шлюпку в шторм. Рейну, кажется, было не лучше – я понимала, после такого выброса адреналина неизбежен упадок сил.
Но неужели это всё? Неужели мы справились и заговор обезглавлен? И теперь можно вздохнуть? Вернуться в Сотэру, в наш сад и нашу спальню, забыть о ящиках, полных грузовых деклараций, и о толпе коррумпированных чиновников?
Счастье-то какое!
Сидя на кровати с дочкой на руках, я глупо хихикала, пытаясь сообразить, как буду расчёсывать спутанные, слипшиеся от крови волосы.
Ох, пусть теперь это будет самой большой моей проблемой!
Глава 11
Лучший способ что-то запомнить – постараться это забыть.
М. Монтень
Я не спускала Соль с рук. Умом я понимала, что нужно положить спящую дочку в колыбель, что сейчас сама упаду и её уроню… но не могла.
А Рейн не отходил от меня.
Похоже, мы оба смертельно перепугались, что можем друг друга потерять. Гм, смертельно… подходящее слово в данной ситуации.
И я никак не могла поверить, что всё закончилось.
А ещё мы так вымотались, что было не до ласк. Просто обнялись под одеялом, как пара ищущих друг в друге опору запойных алкоголиков, и отрубились до утра.
Назавтра я решила, что сегодня мы все сидим дома. Бал там, пожар, всемирный потоп или прочие мероприятия и катаклизмы – нас это не касается! Пусть Риналдо сначала порядок в своём дворце наведёт, а потом уж нас в гости зовёт.
Только после завтрака я начала потихоньку отходить.
Рейн без конца потирал левую руку – похоже, потянул связки, махая топором.
Говорили мы только о насущном, избегая обсуждать вчерашнее. Что куда-то запропастился мой тапок, надо бы ларру попросить поискать. Что нашей малышке вот-вот будет четыре месяца. Что хорошо бы на ужин пожарить свежей рыбы – давно мы её не ели…
После обеда я заговорила сама. Села напротив мужа и коротко спросила:
– Что будет дальше?
– Однозначно и легче, и спокойнее. Маг убит – теперь можно без оглядки допрашивать арестованных, чтобы вычистить всю гниль. – Муж привычно фыркнул. – Так сказать, пусть добродетель будет вознаграждена, а зло – наказано. Если этого не сделать, кто-нибудь решит, что можно… Мы же не хотим стать похожими на Эрминию?
Я согласно закивала. За последние пару месяцев моё мнение об Эрминии упало ниже уровня моря или даже ниже его дна.
– Дальше – отыщем деньги в банках, отдадим их гильдиям. Начиная с того, уже арестованного вклада. Под строгим контролем, конечно. Но пусть это золото пойдёт на компенсацию купцам, потерявшим корабли, и семьям, оставшимся без кормильцев. Пиратский порт будет уничтожен. Эскадрам осталось плыть два-три дня, потом сколько-то времени потребуется на рекогносцировку, на разработку плана атаки… думаю, через неделю всё будет кончено. Потом пара эскадр останется в засаде – будет перехватывать возвращающиеся из Закатного океана с добычей корабли.
Интересно… Хотела бы я как-нибудь потом услышать рассказ очевидца об этой операции.
– Кузену Риналдо придётся сменить начальника дворцовой охраны – либо тот мышей не ловит, либо слишком – вопреки долгу – хотел оказать кому-то услугу. Но смотри сама – вчера обвели вокруг пальца и нас, и Рилда. Нас отвели не в ту комнату и подсунули отравленный лимонад, а рядом с кузеном в нужный момент не оказалось даже собаки… так нельзя. Если бы не Ингварр…
Я кивнула. Потому что уже обдумала и поняла, что произошло вчера. Маг взял под ментальный контроль меня и Рейна. Но он и предположить не мог, что в муже живёт ещё одна, обожающая махать топором весьма воинственная личность. В решающий момент Рейн отдал контроль над телом Ингварру… и тот не подкачал.
– Хотя я не ожидал, что его прозвище – Кровавый – настолько обосновано, – фыркнул муж.
Уж да. Камзол Рейна был в безнадёжном состоянии. Оставалось только прополоскать его в холодной воде – в тёплой кровь не стирают, вздохнуть – и отдать бездомным. Мой туалет пострадал меньше – пятна появились, когда муж облапил меня кровавыми руками. Хотя, даже если вернуть платью первоначальный вид, вряд ли мне скоро захочется его надеть.
Вчера по возвращении нас увидела Винта. И я – хоть и не планировала этого делать – сказала ей правду. Что на нас во дворце напал человек, виновный в том, что пропала её мама. Что Рейн с ним дрался и победил. И что на моём платье – кровь нашего врага.
– Он ранен? – серьёзно спросила Мышка.
– Он умер, – ответила я.
Мышка кивнула и улыбнулась:
– Это честно!
Да, честно.
Рейн встал со своего стула и пересел на ручку моего кресла. Обнял меня одной рукой, а указательным пальцем другой приподнял подбородок. Заглянул в глаза:
– Хочу сказать, что сожалею об Андреасе.
– Не надо, не стоит, – вздохнула я. – В его смерти нет нашей вины. Он сам выбрал такую дорогу. – Задумалась. – Рейн, знаешь, я напишу учителю обо всём, что случилось. Думаю, он должен знать об ибапе. И вообще, магам следует этим заняться… иначе в один прекрасный день неведенье может стоить нам всем жизни.
– Да, пиши. Курьер отвезёт, – кивнул Рейн.
– Я вот думаю…
– Что, Сита?
– Помнишь рассказ Винты? О важном господине на букву «Ф», не одобряющем кошек?
– Полагаю, что вряд ли наш маг надолго покидал столицу, ведь ему было необходимо координировать всё, происходящее в пяти городах. Так что кошки пока в тумане. Будем ловить. И вообще…
Рейн замолчал, уставившись в пространство.
– Что «вообще»? – забеспокоилась я.
– Не понимаю я кое-чего, картинка не складывается, – вздохнул муж.
– Чего именно?
– Вот как всего за три года человек, отсутствовавший в стране пятнадцать лет, смог обрасти такими связями, что на него работал даже Тулайн? Как настолько быстро вычислил нужных людей, нашёл к ним подход, наладил пиратский промысел, набрав корабли и команды, организовал сбыт награбленного и перевод денег так, чтобы никто ничего не заподозрил?
Я уставилась в ту же точку пространства, куда пялился муж. Может, потаращимся немножко, и нас озарит? Потому что и в самом деле странно…
Ближе к вечеру муж через амулет вызвал Брая.
Рейн ввёл помощника в курс событий, а затем мужчины ушли в кабинет, обсуждать, что делать дальше. Я немного послушала, а потом, чувствуя, что офигеваю от потока незнакомых имён, перечисления названий каких-то контор, торговых домов, банков, сказала, что пойду к Соль. Пусть сами разбираются, что наворотил какой-то ньер Марвелли на посту второго помощника торговой палаты Салерано.
С меня хватит.
На следующий день муж поехал на доклад к Риналдо. Не успел он выйти за дверь, как я начала беспокойно метаться по дому, тыкаясь во все углы, не в состоянии заниматься ничем полезным – от нервов всё валилось из рук.
Скорее бы Рейн вернулся!
Когда хлопнула входная дверь, я кинулась в прихожую. Но оказалось, что это не Рейн. К нам приехала с визитом Сейбретт.
Если честно, я была рада. А она хотела узнать из первых уст, что произошло позавчера. Брат рассказал, но рассказ выглядел как-то куце и сумбурно, и в нём было столько дыр!
Я не была уверена, что могу говорить, но Сейбретт уверила меня, что с понятием «государственная тайна» знакома не понаслышке. Раз уж ей случилось родиться сестрой короля, а меня угораздило выйти замуж за начальника Тайного сыска и родича этого самого короля, то у нас есть полное право свободно секретничать!
Подумав, я согласилась, что это логично. И пересказала всё, что случилось, опустив несколько деталей. Не стала говорить о вылизывании сапог. И, конечно, умолчала об Ингварре. Сказала, что муж занимается каэртано, а в последнее время стал осваивать технику боя северян с топором. И по ходу дела научился впадать в боевую ярость, которой никакая магия не страшна!
– Подумать только! Марк! Мне было лет шесть, когда он пропал. Встретила б его – не узнала бы. Но что же с ним должно было произойти, чтобы он, вернувшись, задумал вот такое?
– Кто знает, – пожала я плечами. – Всё что угодно, вплоть до того, что, изучая нетрадиционные и потенциально опасные магические техники, он просто мог свихнуться. Нормальный человек не станет убивать направо и налево. И чужими руками, и лично…
– Ужас! – подхватила Сейбретт. – Вообще мы, Райнесан, стараемся держаться вместе и жить дружно. Поверь, Сита, у нас хорошая семья, и мы действительно помогаем друг другу. Ой, к слову, ко мне утром заезжал Люциус, спрашивал, не хочу ли я вложить деньги в перспективные заморские серебряные рудники. Люциус, кстати, мастер делать деньги. Скажи вечером Рейну, может быть, вам тоже надо.
– А что за рудники? – заинтересовалась я.
– Как же там? Уй… Уль… Вот, вспомнила – Ульварре!
Я нахмурилась. Казалось, мне где-то уже попадалось это слово. Или нет? Не помню…
– Обязательно передам, спасибо, кузина Сейбретт!
– Можешь звать меня просто Сейри, Сита! – рассмеялась Сейбретт. – И Сита, ты так аккуратно и корректно всё пересказала… Но скажи, это правда, что Рейн снёс Марку голову топором?
Я кивнула. Надеюсь, Риналдо не стал говорить сестре, что после этого мой муж вымазал в крови физиономию и полез ко мне целоваться…
Глаза Сейри загорелись:
– О! Я попрошу мужа тоже заняться каэртано!
Нет, честное слово, она чем-то похожа на Вильку!
– Сита, прости, мне пора… Мой Филинор, конечно, старше твоей дочки, но всё равно он пока такой маленький… Позволишь мне взглянуть на Соль?
Последние десять минут до отъезда Сейбретт мы говорили только о детях.
А потом я села писать письмо ньеру Расселу.
Рейн вернулся. Но не один. С ним был Риналдо и ещё один незнакомый ньер в тёмном платье.
– Доброго вечера, ньера Алессита. Я – Меарбус.
Я присела в реверансе. Слов не было. Легенда Таристы! А выглядит совсем просто, обычно до странности. Среднего роста, спокойное сероглазое лицо, темноволос, чисто выбрит, белый аккуратный воротничок. Никакого выпендрёжа – руки без колец, неброская одежда. Встретишь на улице – не запомнишь и не оглянешься.
– Рада знакомству, ньер Меарбус.
– Аналогично. Кстати, я был знаком с вашей прабабушкой. Вы на неё похожи. – Скупо улыбнулся. – Но, ньера, я приехал затем, чтобы лично расспросить вас о вчерашних событиях. Расскажите всё, что помните. Что чувствовали, что думали, что делали. Ведь вы каким-то образом смогли побороть принуждение, поучаствовать в бою и помочь мужу?
Наверное, надо. Ещё вчера мы с Рейном согласовали версии. Решили по-прежнему молчать о случившемся в катакомбах Паэньи и об Ингварре, а также о том, что мой резерв подскочил на семь локтей. Ещё я не собиралась рассказывать, как меня чуть не изнасиловали, – никакой конструктивной информации это не несло, а наводило на крайне неприятные мысли.
– Присаживайтесь, – сделала я учтивый жест рукой в сторону дивана. – И я готова помочь, чем только смогу. – Села в кресло напротив и начала вспоминать, как было жарко и захотелось пить, как потом зазвенело в голове и возникло чувство расслабленности. О монотонном голосе на грани слышимости и обо всём, что случилось позже. Главное – что я так и не смогла открыть рот, пока тот маг не умер.
– Понятно. Ну что же, я узнал, что хотел. Мне пора. Позволите, ньер Сейранн, я буду иногда заглядывать к вам в гости?
– Будем рады, – церемонно отозвался Рейн. – Не желаете остаться на ужин?
– Сожалею, – повторил Меарбус, – но мне действительно пора.
Я проводила уходящего мага взглядом. Жаль, что он не сказал, что собирается делать. Но хорошо, что собирается хоть что-то…
Риналдо тоже не стал ждать трапезы. Я вообще не поняла, зачем он приезжал. Может, просто держит расследование под контролем?
* * *
О цели визита Сейбретт я вспомнила только за завтраком. Рассказала мужу о предложении Люциуса вложить деньги и поинтересовалась, а как это обычно происходит?
– Так и происходит. Обычно даешь наличные под нотариально заверенный договор, где сказано, как именно и под какие проценты заёмщик собирается использовать полученную сумму. Договор нужен для порядка – чтобы, если с заимодателем или заёмщиком что-то произошло, у семей и наследников не было головной боли. Люциусу просто дают деньги под расписку, он сам себе вместо нотариуса. Кстати, а куда именно он предложил их вложить? У нас есть пара сотен тысяч свободных…
Я икнула. Что мы богаты – знала. Но сейчас до меня впервые дошло – насколько. Только как же назывались те рудники? А, вот!
– В какие-то заморские серебряные рудники Ульварре.
Произнесла – и вспомнила, где слышала это название раньше. И, кажется, Рейн тоже его узнал.
– Один из пиратских кораблей, – начала я медленно, по одному роняя слова, – привозил серебряные слитки якобы из каких-то рудников Ульварре… Ох! Рейн, давай проверим!
Мы, забыв о недопитом кофе, рванули в кабинет. Да, вроде нужная декларация была вот в этом ящике! Подавив острое желание опрокинуть коробку и высыпать из неё всё на пол, стала перебирать бумажки. Ага, вот она! «Резвая шалунья» – серебряные слитки из Ульварре.
Мы с Рейном уставились друг на друга. Говорить начал он:
– Люциус употребил название несуществующих рудников, на которые ссылались пираты…
– Арестованный ньер Марлин фактически указал на Люциуса… – продолжила я.
– Люциус и Марк – двоюродные братья, знакомые с детства, – подхватил Рейн. – Я слышал, они были очень близки, и Люциус долго горевал, когда Марк пропал без вести.
Я кивнула.
– А ещё Люциус знает всех и вся, владеет банками и кораблями, для него организовать денежные переводы или пиратский промысел – раз плюнуть, – продолжил Рейн.
– Если на трон сядет неизвестный претендент, то могут возникнуть вопросы или даже волнения. Но если это будет надёжный банкир королевских кровей – то гильдии только обрадуются. Верно я понимаю? – спросила я.
– Верно. Вот теперь всё сходится! И даже то, что именно сейчас Люциус попросил у Сейбретт деньги. Смотри! Его счёт, куда стекались все прибыли от незаконных операций, заморожен. Пиратов уже прижали, и Люциус понимает, что и до их базы мы рано или поздно доберёмся. Маг убит, и теперь арестованные должны начать охотно говорить. Ведь наверняка о Люциусе знал не только Марлин. То есть имеются свидетели и улики, до которых мы ещё не докопались. Но как дороемся – Люциусу конец. И он это чувствует. А денег нет. Вот он и пошёл к Сейбретт…
– Ты хочешь сказать, что он попробует сбежать?
– Однозначно. Сейчас я свяжусь с Риналдо, пусть узнает, дала ли сестра Люциусу деньги. И, если да, то когда и сколько.
Рейн сунул руку за шиворот – королевский амулет, как и мой, он носил на шее.
У меня на языке вертелась тысяча вопросов. В первую очередь хотелось понять – почему, из-за чего всё это случилось? Ведь Люциус не юнец, горящий честолюбием и потому рвущийся на трон. По словам Рейна, он – делец. Значит, либо зарвался и потерял слишком много денег, возможно даже не своих, либо обуяла жадность. Возможно, сначала Люциус организовал отдельные пиратские рейды, потом решил расширить промысел. В итоге докатился до работорговли… и понял, что влип, и хода назад нет. А может быть, в этом деле и вовсе замешана какая-нибудь Андарра, сунувшая запредельных размеров взятку или собравшая компромат. Или же во всем виноват неожиданно вернувшийся из-за океана родственник без тормозов, но зато овладевший запретной магией?
Рейн разберётся.
Пока же я прикусила язык и проглотила все свои вопросы, соображения, возмущение. Потерплю. Сейчас надо не эмоциями фонтанировать, а предупредить Риналдо и задержать Люциуса.
– Итак, слушай, – сообщил муж десять минут спустя. – Риналдо я всё рассказал. Он связался с Сейбретт. Люциус у той уже побывал – прикатил ни свет ни заря в дорожной карете, оправдав ранний визит как раз тем, что уезжает по делам. Сейбретт дала ему девять векселей на предъявителя в Большой Королевский банк – на десять тысяч соленов каждый – за расписку, которая гарантирует двенадцать процентов годовых. После чего Люциус отбыл.
– Когда открывается банк? – полюбопытствовала я.
– Думаю, туда он не пойдёт. Морочиться с монетами тяжело. Считай сама – в одном сэстоуне примерно две с половиной монеты. Значит, в стоуне их в сто раз больше – двести пятьдесят. – Рейн посмотрел на мой страдальчески наморщенный лоб, фыркнул. – Скажу проще – сам Люциус весит примерно как тринадцать тысяч монет. А ему дали в семь раз больше.
– Ты о том, что одному банкиру сумму весом ещё в семь банкиров так просто не уволочь?
– Именно! Скорее, он поменяет векселя позже, в другом городе. Потеряет несколько процентов на обмене, но зато выиграет в скорости передвижения. Предлагаю считать, что он покинул Лорецию сразу, как вышел от Сейбретт.
– А куда он едет, понять можно?
– У него есть амулет, связанный с парным у Риналдо. Но я бы на его месте избавился от этого медальона в первую очередь. Сита! Помнишь, когда мы ехали в Сафрину, ты говорила, что есть способ понять по личной вещи человека, например, написанному от руки письму, жив ли тот и в какой стороне сейчас?
– Да, – кивнула я. И сообразила: – У Сейбретт осталась свежая расписка! Поехали скорей!
– Согласен. Переодевайся – едем к Сейбретт. Я пока свяжусь с Браем – пусть седлает коня и скачет прямо туда.
– Но Рейн, допустим, я засеку направление… Но ведь только я, ну, или другой маг, сможем следовать за ним, не теряя скорости. А где ты сейчас возьмёшь другого?
Рейн нахмурил брови:
– Ты о чём?
– Пусть Кирван заложит карету. Я еду с тобой. И Соль возьму, чтобы не переживать, что та голодная.
– Сита! Не сходи с ума! Как ты это представляешь? – королевский эмиссар, который выезжает на аресты всей семьёй?
– Так и представляю, – отрезала я. – Скажи мне в лицо, что в тронном зале моя помощь оказалась лишней! Рейн! Я же уже поняла, что в доме Райнесан все поголовно владеют долей магии, хотя бы небольшой. И мы не знаем, чему Марк успел научить Люциуса. Одного я тебя не отпущу!
Рейн недовольно покачал головой:
– Ладно. У тебя есть десять минут на сборы.
В итоге мы выехали из дома в полном составе двадцать минут спустя. В карете разместились мы с мужем, Соль в дорожной корзине, Хват для охраны и ларра за компанию.
Но этим не кончилось – не успели мы остановиться у дома Сейбретт, как выяснилось, что в сундуке на задке экипажа спряталась Винта, которая слышала наш разговор за завтраком, подслушала его продолжение и решила, что едет с нами – помогать и смотреть, как арестуют того, из-за кого пропала её мама.
– Я буду слушаться! А ещё я могу присматривать за Соль! Только не прогоняйте меня! – Серые глазища налились слезами.
Рейн обречённо махнул рукой:
– Хорошо, юная ньера. Но когда мы вернёмся домой, у нас будет серьёзный разговор.
Винта радостно закивала, словно ей посулили пряник.
Муж обернулся ко мне:
– Я дал задание быстро найти другого мага. Если получится – ты вернёшься с дочкой домой.
Вот раскомандовался! Вернусь и буду таращиться в окно и переживать за мужа… тоже мне мечта! Вот пропадёт у меня молоко от стресса – будет знать!
Похоже, Риналдо уже предупредил сестру о нашем визите, и Сейбретт встретила нас у дверей. За её юбку цеплялся маленький русоволосый мальчик с тёмными глазами. За спиной стоял муж, ньер Мурано.
– Сита, Рейн! О, с вами Соль! А эта юная ньера кто? Понимаю, понимаю, сейчас не время для любезностей – вот расписка Люциуса. Я и подумать не могла…
– Никто не мог, кузина. Но именно то, что вы вчера рассказали Сите, позволило сложить головоломку. Сита?
Я развернула расписку. Хорошо! Чернила засохли совсем недавно, и у бумаги почти ощущалась аура… Сейчас! Положила лист между ладонями, обратилась лицом на восток, зажмурилась и стала произносить формулу поиска:
– Эйсарши лиаршн фар Люциус саррни… – Я, не открывая глаз, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. И, почувствовав отклик, выкинула руку: – Там!
– На севере, – констатировал муж. – А амулет, по словам Риналдо, показывает, что Люциус движется на юг. Только на вызовы он почему-то не отвечает. Понятно? Я думаю, Люциус едет в ближайший портовый город на севере – Айяру. Все суда, отплывающие из Лореции, по приказу Риналдо осматривают. Но кто станет обыскивать корабли из всех портов?
– А далеко до этой Айяры? – поинтересовалась я.
– Меньше полутора дней пути. Городишко небольшой, потому что берег скалистый. Зато гавань хорошая. Кузина Сейбретт, ньер Мурано, простите, нам пора. Как вернёмся, первым делом заедем к вам.
Четверо в карете, не считая собаки, ларры и Кирвана на козлах. А ещё за каретой бежала привязанная верховая лошадь Рейна, скакали трое гвардейцев и Брай в придачу.
– Мы отстаём почти на три часа, – констатировал муж. И фыркнул, глядя на меня.
Я сидела с ангельским видом, тихая, как пришибленная голубка. Другой маг не нашёлся, так что волей-неволей Рейн был вынужден взять меня с собой. Вот и не буду мешаться. Мне совсем не хотелось, чтобы муж ещё раз обозвал меня «стальной ньерой». Отношениям такое не на пользу.
Винта, забыв о грядущей головомойке, прилипла к окну. Ларра – та вообще вылезла на крышу. Соль спала. Хват лежал на полу и тихо скулил, когда карету подбрасывало на ухабах.
– Лошадей можно не жалеть. По дороге нас ждут подменные, – сообщил Рейн.
Я со скуки начала считать в уме, сколько мы будем догонять Люциуса, если движемся в полтора раза быстрее, чем он. Прикинула скорость рыси по пути из Сафрины. То, как мы несёмся сейчас. Выходило часов шесть-семь. Правильно я Соль с собой взяла! И правильно сама поехала – а то бы спятила от ожидания!
Моя магия потребовалась снова ближе к обеду, на развилке. Направо – дальше от моря – уходил главный тракт, безопасный, гладкий, широкий. Влево – вдоль берега – шла короткая дорога на Айяру. Судя по виду, особой популярностью она не пользовалась.
– Дальше начинаются скалы, резкие подъёмы-спуски, а в паре мест приходится ехать по узкой колее вдоль обрыва, – поморщился Рейн.
Люциус, не иначе, как из желания навредить напоследок, выбрал плохую дорогу.
Рейн недовольно посмотрел на меня. Я промолчала, глаза долу, – доказала свою полезность, сижу тихо опять.
Через час дорога опять раздвоилась. И снова Люциуса понесло налево. Я взяла Соль на руки. Пса пришлось выпустить из кареты – слишком ту мотало, – пусть бежит своим ходом, целее будет.
– Хорошо, что Люциус никогда не увлекался охотой и верховой ездой, – а то бы мы его долго ловили… – Рейн задумчиво потёр ушибленный локоть. – Знаешь, можно отправить вперёд, на перехват, пару гвардейцев и Хвата.
Я сжала расписку между ладонями и прислушалась к ощущениям:
– Не стоит. Он уже где-то недалеко. – И лязгнула зубами на ухабе.
Винта и муж подпрыгнули.
Я выглянула из окошка. Погода начала серьёзно портиться. С неба закапал дождь, всё вокруг было разных оттенков серого – ворочающееся под обрывом серое недоброе зимнее море, серые скалы и камни, тёмно-серые кусты с облетевшими листьями. Даже прибитая ночными заморозками трава казалась сизо-серой.
– Придётся сбавить темп. Опасно. А ещё хуже, что могут начаться оползни.
Кивнула – уж скорей бы мы куда-то приехали! За каждым следующим поворотом я ожидала увидеть карету Люциуса, но впереди было пусто. Не кончались только сами повороты. Правда, подскакавший сбоку гвардеец сообщил, что на влажной земле виден свежий след от экипажа. Выходит, Люциус проехал тут уже после того, как начался дождь.
А потом дорога в очередной раз резко сузилась – так, что из окна стала видна не обочина, а скалы далеко внизу, – и повернула.
– Впереди экипаж! – закричал кто-то. И тут же, на два тона ниже: – Стоит на дороге…
– Стоп! – приказал Рейн.
Мы резко затормозили. Я, положив дочь в корзинку, скомандовала:
– Ссэнасс, следи за Соль! – и полезла наружу. Если Люциус рядом – я нужна.
Ох! Оказалось, карета Люциуса остановилась, потому что дорогу впереди засыпал оползень, наполовину перекрыв путь. Проехать на экипаже, не разобрав завал камней, не удалось бы никак. Лошадей в брошенной карете не было – их выпрягли. Людей тоже было не видать – только из-за колеса торчали чьи-то ноги в чёрных сапогах. Что там произошло?
Дорога тут делала петлю, потому что слева начиналось широкое ущелье с мелкой речушкой на дне. Сначала путь поворачивал вправо, от моря, туда, где расселина сужалась и через неё был перекинут деревянный мост. А потом – уже по противоположному краю провала – возвращался к морю и уходил за гору.
И Люциус был впереди! Он как раз пересекал мост – верхом на неосёдланной лошади, с запасной в поводу. Я, в первый раз увидев нашего врага, просто пожирала его глазами. Тёмноволосый, худощавый, как все Райнесан, а больше за дождём не разобрать.
Рейн кинулся к карете – отвязал повод своего коня, вскочил в седло. А мы с Винтой, не обращая внимания на дождь, побежали к краю ущелья, туда, где обзор не загораживали заросли терновника.
Доскакав до конца моста, Люциус придержал лошадь и обернулся. Вытянул к мосту руку. Слов на таком расстоянии я не слышала, но что он делает – поняла. Мост затрясся, затрещал, одна из косых опор, упиравшихся в стену расщелины, переломилась. Настил тоже как бы надломился, всю конструкцию перекосило. Ох! Теперь там не проехать, в любой момент всё может рухнуть!
Люциус дёрнул повод и ударил пятками по бокам коня, разворачивая того мордой на дорогу к морю. И увидел нас. На момент опешил, а потом оглянулся на разрушенный мост и захохотал.
Мне смешно не было – столько гнались и вот, сейчас он проскачет мимо нас, недосягаемый на другой стороне пропасти, и скроется за поворотом. Сядет на какой-нибудь корабль и отчалит за горизонт. А потом вернётся лет через десять, чтобы наворотить гору трупов… И начинай всё сначала… Оно нам надо?
Но как ему помешать? Вообще говоря, я тоже могу попробовать устроить оползень поперёк дороги. Хотя это непросто – гора на той стороне уходила вверх монолитной стеной.
– Это тот, кто отдал приказ схватить мою маму? – дёрнула меня за юбку Винта.
– Да. Подожди, я думаю… – отмахнулась я.
Винта замолчала.
– Рохс шарнат ирранши! – решилась я, выбрасывая руку по направлению к показавшейся перспективной трещине.
Моя сила выдрала из скалы пару кустов, выбила дождь обломков… – но этого и близко не хватило бы, чтобы перекрыть стремительно приближающемуся Люциусу путь. Тот, в свою очередь, ткнул пальцем в нашу сторону. Я не сразу поняла, что он хочет сделать. А осознав, завопила:
– Кирван, держи карету! Ссэнасс, береги Соль!
И была права. Лошади экипажа, словно взбесившись, рванули вперёд. Кирван, чуть не упавший с козел от толчка, налёг всем весом на вожжи – но напрасно. Кони обезумели. Успел Рейн, прыгнувший прямо из седла одной из лошадей на голову и повисший на удилах всем весом. Кто-то из гвардейцев схватил за повод вторую… Карета остановилась. Ух, пронесло…
Пока это происходило, Люциус поравнялся с нами и стал удаляться. Ещё две-три минуты – и уйдёт за поворот. Сердце колотилось как бешеное – я только что чуть не потеряла дочь. Вытянула руку, думая, что сейчас убью эту сволочь… Но не успела… Винта подбежала к самому краю пропасти и звонким голосом выкрикнула:
– Каршат пириандис фрашшт!
Перед конём Люциуса вспыхнул огненный столп. Лошадь громко заржала, закинулась, встав на дыбы и замолотив копытами по воздуху, и шарахнулась в сторону, к краю дороги. Вторая, оборвав рывком повод, лягнулась и понеслась назад к мосту.
Люциус вцепился в повод, но, похоже, наездником он и впрямь был неважным. Да ещё на лошади без седла… На самом краю обрыва испуганный конь снова сделал свечку – и Люциус не удержался. Я видела, как всадник сначала медленно, потом быстрее и быстрее сползает со спины коня, как пытается удержаться, цепляясь за повод и гриву, как скользят и разжимаются мокрые пальцы… а потом Люциус с воплем полетел вниз с обрыва. Ударился спиной о выступ далеко внизу, и крик оборвался. До дна тело не долетело – застряло в кустах на склоне.
Я обернулась к Винте. Ту трясло.
Протянула ей руки и сама сделала шаг навстречу:
– Иди ко мне, Мышка! Ты – молодец, сообразила очень быстро и сделала всё правильно. А он… он был очень плохим человеком!
Мышка уткнулась мне в грудь:
– Я не хотела… Я думала, он просто упадёт на дорогу.
– Знаешь, будь он хорошим человеком, может, так бы и вышло. Но он сделал очень много зла. И боги решили иначе… – я крепко обняла девочку.
Вот так. Пусть не берёт на себя то, что может её сломать.
Так уж сложилось. Никто не заставлял Люциуса отдавать приказ убить отца Рейна, множество других людей. Из-за него мне пришлось рожать в тёмном подвале, а Мышке два года прятаться по чердакам и грязным подворотням. Плакать о нём я не стану. И Мышке не дам.
Жаль только, теперь мы вряд ли узнаем, что толкнуло Люциуса на этот путь.
Мы с Мышкой, поставив между собой корзинку с Соль и укрывшись плащами гвардейцев, сидели на обочине дороги, под скалой, и смотрели, как мужчины мучаются, толкая карету. Лошадей выпрягли. Но развернуть на пятачке экипаж оказалось непросто.
Карету Люциуса уже обыскали и весь багаж оттащили к нам. Кучер, чьи сапоги торчали из-за колеса, был мёртв. Может, неудачно упал. А может, хозяин счёл, что тот непозволительно много знает о цели путешествия, и сам убил ненужного уже свидетеля. Что делать с носящейся на другой стороне ущелья парой лошадей – не решили. Наверное, ничего. Побегают немножко – поскачут дальше по дороге – куда-нибудь да прискачут. Волков в округе нет.
Рейн чесал нос, размышляя, как добраться до застрявшего на противоположном склоне Люциуса. С одной стороны, это всё же Райнесан. С другой, векселя Сейбретт на девяносто тысяч золотых тоже явно зависли в кустах. Бросать такую сумму без присмотра не хотелось. А верёвок у нас с собой не было.
Я подумала-подумала – и обернулась к сидящей рядом с корзинкой Ссэнасс:
– Ты можешь спуститься к телу и разыскать бумаги?
– Мокро, – не по-кошачьи поморщилась ларра. – Но могу. Бумаги вашшшные?
– Важные, – подтвердила я.
– Дома дашшшь большшше молока! – распушила усы Ссэнасс.
– Конечно, – охотно согласилась я.
Мне было интересно, пойдёт наша кошка по мосту или спустится на дно расселины, чтобы подняться на другую сторону. Но того, что отколола Ссэнасс, я не ждала.
Взъерошенная ларра с недовольной мордой подошла к краю пропасти в том месте, где до этого стояли мы с Винтой, распушилась – и прыгнула, став в воздухе плоской, как белка-летяга! И ловко спланировала на другую сторону, почти прямо к цели.
Оказалось, что под плащом у Люциуса прицеплена сумка на ремне. Ссэнасс потопталась, подумала, ухватила ремень пятой лапой – и стала спускаться вниз. Внизу, у речки, закинула себе трофей на спину и пошлёпала по камням, брезгливо, по-кошачьи, встряхивая лапы, намокшие в мелком потоке. Наверх, к нам, Ссэнасс ползла приземистой восьминогой гусеницей, волоча добычу за собой.
Я была потрясена – как же здорово ларра соображает и сколько у неё, оказывается, скрытых талантов!
В перемазанной в земле мокрой сумке обнаружились искомые векселя, целая стопка ценных бумаг и расписок, а ещё тетрадь в кожаном переплёте и с пустыми страницами. Гримуар! И, может быть, там есть что-то и о ментальной магии! Только как его прочесть? Надо потом посмотреть по родословному древу Райнесан, кто к Люциусу ближе, чем Рейн.
Наконец мы погрузились в карету. Рейн оставил одного из гвардейцев присматривать за телом, пообещав прислать подмогу и верёвки из ближайшей деревни. А мы тронулись в обратный путь…
Закутанная в плащ Мышка свернулась клубком у меня под боком и затихла. Я гладила её по голове. Девочка, пусть невольно, взяла на себя тяжесть, которая должна была стать моей, и я всегда буду ей за это благодарна. И постараюсь сделать так, чтобы эта рана зажила, не оставив шрама.
В очередной раз накормленная Соль сопела в корзине в обнимку с ларрой.
Рейн молчал. У меня тоже не было сил на беседы – мысли проплывали и медленно кружились, как снулые глубоководные рыбы… Поговорим дома.
Вяло отметила, что Рейн связался по амулету с Риналдо и коротко рассказал тому о случившемся, не упомянув о роли Винты.
Я проснулась от того, что карета остановилась. Выглянула в окно – всё по-прежнему серое, дождь продолжается. Оглянулась – Рейна рядом не было. А где он? Ага, снаружи, говорит с кем-то. Что, с Риналдо? А этот откуда взялся? И вообще, мы где?
Оказалось, на второй развилке. Риналдо с другим отрядом скакал верхом вперёд, чтобы, если у нас не выйдет поймать Люциуса, перехватить того в Айяре. А после вестей Рейна повернул назад. Вот мы и встретились.
– Ну, вы ж не думали, что я рассчитываю только на вас? – то ли пошутил, то ли подколол король.
И что на это отвечать?
Мог бы, кстати, похвалить – ведь мы справились.
Риналдо посмотрел на меня и хитро прищурился:
– Должен сообщить вам печальную весть, кузина. Ваш первый муж, Андреас лен Тинтари, был убит в уличной драке.
До меня не сразу дошло, о чём он говорит. А потом я сообразила – это и есть королевское спасибо. Предательство Андреаса, пусть тот уже и не был моим мужем, легло бы тенью на меня, а может, даже на Соль с Рейном. И то, что король решил скрыть обстоятельства смерти бывшего, было щедрым жестом.
– Спасибо, кузен Риналдо, – улыбнулась я.
– Странная реакция на такую печальную весть, – ухмыльнулся Риналдо.
Рейн чуть нахмурился, ему явно не нравился этот разговор.
Домой мы вернулись уже под утро – промокшие, продрогшие, усталые и голодные. Риналдо не пожелал останавливаться на ночь в придорожном трактире, а остальные были вынуждены тянуться за монархом. Спасибо, что тот хоть позволил притормозить и купить каких-то сомнительных пирогов и попить… Но на будущее я решила, что путешествовать в обществе короля, который желает явить свою бравость, – не самое умное и приятное занятие.
Утешало только то, что гвардейцу, ответственному за извлечение тела Люциуса из пропасти, наверное, пришлось хуже, чем нам. Хоть мы и послали обещанную подмогу. Но всё равно, всегда приятно сознавать, что не ты – самый крайний.
У нашего дома Брай попрощался и ускакал к Сании, забрав с собой гвардейцев.
Король отбыл во дворец.
Кирван, кряхтя и держась за поясницу, еле слез с козел на землю, где его подхватила Катарина. И тут же начала жалеть и отчитывать.
Хват побрёл в дом и рухнул на коврик в прихожей. У пса заплетались лапы, его не интересовала даже полная миска.
Я понесла наверх корзину с дочкой. Покормлю её ещё раз, хоть и не ко времени, нацежу блюдце ларре, а потом спущусь вниз – помогать. Обратная сторона отсутствия посторонних в доме – то, что приходится всё делать самим. Сейчас мужчинам предстояло выпрячь и расседлать усталых мокрых лошадей, растереть их, высушив, насколько возможно, накрыть попонами и накормить. Тут от меня проку не было… но зато я могла позаботиться с помощью магии о том, чтобы у Кирвана перестала болеть спина, а чихавший Рейн не проснулся наутро с соплями.
Винта добрела до дивана в гостиной, сообщила: «Я тоже помогу!», зевнула как котёнок и через минуту спала. Я не стала её будить – укрыла получше и подложила под голову подушку. Пусть отдыхает!
Когда мы с мужем, подпирая друг друга, поднялись в комнату, Рейн потянул меня в ванную, мыться. О горячей воде позаботилась Катарина. Я закивала, да, после такого дня надо бы…
Рейн раздел меня, как куклу, – помощи с моей стороны было примерно столько же, и опустил по шею в горячую воду. Сам сел за спиной. И стал мыть ладонями, время от времени намыливая их лавандовым мылом. Ужасно приятно! Только так хочется закрыть глаза…
Оказалось, что в процессе мытья я всё-таки уснула. О чём, иронично фыркнув, сообщил мне наутро муж. Что он де мечтал соблазнить прелестную ньеру, а та…
Пристыжённая ньера покраснела и поползла к соблазнителю, просить прощения.
Надеюсь, сегодня у нас не будет ни дел, ни визитёров – я бы с радостью провела весь день в постели.
Размечталась!
Вставать пришлось. Нужно было съездить к Сейбретт – вернуть векселя. Просмотреть остальные бумаги и расписки – может быть, узнаем, кто ещё был связан с Люциусом, и прижмём их, пока весть о смерти патрона не достигла столицы. Например, найдём того котоненавистника на букву «Фы». Гримуар я отдавать не хотела – попадёт в руки к Меарбусу или ещё кому-нибудь, могучему и молчаливому, и фиг узнаешь, что там было! Сначала попробуем сами. У меня даже была идея, как его прочесть. Ведь Ссэнасс видит любую, всё равно чью, магию. Может, для неё страницы не пусты? Тогда только и останется научить кошку читать!
Вечером мы ещё раз поговорили с Винтой о том, что случилось на горной дороге. Сделать это пришлось, потому что Мышка захандрила и сказала, что она – плохая. Я не согласилась.
– Ты ведь не планировала его убить?
– Нет. Я только хотела остановить его, а вы бы за это время придумали что-нибудь ещё.
– Знаешь, в одной из древних восточных философий есть важное понятие – карма. Если ты причиняешь окружающим людям боль, страдания – карма портится. И судьба возвращает плохому человеку то, что он сделал другим. А ты поступила правильно – Люциуса нужно было задержать. Если бы он ускакал, кто знает, сколько ещё девочек потеряли бы своих мам? Сама судьба решила, что лошадь шарахнется именно к обрыву, что встанет там на дыбы второй раз, а он не удержится и упадёт именно с левого бока… Ты никак не могла ни подстроить это, ни предусмотреть. Так что никакой твоей вины в случившемся нет. Поняла?
– Поняла. А что такое философия?
Разговор плавно свернул… кажется, проехали.
* * *
Прошло ещё два дня. Жизнь вернулась в мирное русло, и это было как-то странно и непривычно… Внезапно появилась масса свободного времени – не нужно было больше перебирать бумаги, сопоставлять данные, ломать голову…
Аудитом трёх банков, владельцем которых был Люциус, занялась команда профессиональных бухгалтеров. Они уже обнаружили, что четыре года назад тот сделал несколько неудачных капиталовложений. Да ещё – ирония судьбы! – потерял из-за пиратов четыре корабля. Мы с Рейном переглянулись и понимающе кивнули. Может быть, с этого всё и началось.
Тарисийские эскадры доплыли до пиратского порта. И на вторую ночь, после тщательной разведки местности, высадились с тыла на берег и, застав пиратов врасплох, без единого выстрела захватили форт с пушками. После чего, на рассвете, взяли все три корабля и сам город. С нашей стороны не было ни одного убитого. Моряки праздновали – победа была оглушительной, а кроме того им полагалась доля от цены возвращённых товаров и трофейных кораблей.
К нам снова заезжал Риналдо. Чтобы, как он выразился, пообедать в хорошей компании и поговорить о магии. Рейн был рад кузену, но несколько напрягался, когда тот начинал меня разглядывать.
Я подумала, подумала – и написала письмо Вильке, пригласив ту в гости. Покажу ей моих Соль и Рейна, а дальше по обстоятельствам. А мужу объяснила, что Виаланта лен Айрилли, кроме того, что моя лучшая подруга, – ньера благородного происхождения из старинной семьи, сильный – девятилоктёвый – маг, способный передать Дар детям, хороша собой, умеет вести себя в обществе и держать в руках, абсолютно порядочна, а ещё лучше меня рисует сусликов! То есть вполне подходит в жёны для монарха, если, конечно, Риналдо сумеет её уговорить. Так просто Вилька не сдастся, и титул с троном ей по барабану!
– Если лучше тебя рисует сусликов – у Риналдо нет шансов, – засмеялся муж.
Сам Рейн до сих пор ходил слегка синеватым. Наверное, так долго это продолжалось потому, что немного растянуть Сильванусовы пузыри – одно, а фактически создать из сплющенных зачатков новые – совсем другое. Но скоро мы узнаем… Я верила в лучшее, и ларра была со мной согласна.
Винте я купила живого щенка северной лайки. Голубоглазые собаки со смешной тёмной маской на морде славились живостью, игривым характером и одним своим видом могли взбодрить самого последнего бирюка. За воспитание нового члена семьи взялись Ссэнасс и два волкодава. Я верю, у нас будет необыкновенно воспитанная лайка.
Но, странно, мне словно чего-то не хватало…
Сейчас я сидела за своим бюро и составляла список дел, которыми следует заняться. В ближайших планах значилось изыскать оказию и переслать половину лично заработанных денег в Салерано, чтобы там их передали сестрам Храма, на содержание обители. Почему-то казалось правильным пожертвовать не часть денег мужа, а то, что заработала я сама. В конце концов, четыреста соленов – это не так уж мало. Улыбнулась – может быть, мой дар поможет ещё какой-нибудь оказавшейся на улице без гроша девушке найти свою судьбу и счастье.
Моё счастье, которому намедни пошёл пятый месяц, довольно пускало пузыри в манеже, усердно откручивая хвост льву. Сидящая рядом Ссэнасс с умилением взирала на происходящее.
Вторая половина моего счастья, закинув ногу на ногу, увлечённо читала в кресле толстенный тарисийско-фризландский словарь. Гм, между прочим, к вопросу о северянах: раз у нас появилось время, стоило бы посетить Большую Королевскую библиотеку и поискать там сведения о шестиногих мамонтах с топорами и нашем друге Ингварре…
Рейн, поймав мой взгляд, улыбнулся, отложил книгу и легко поднялся из кресла. Подошёл, заглянул через плечо:
– Кстати об Ингварре. Он говорит, что я у него в долгу.
– Это как? – захлопала я глазами.
– Ну, ты же сказала ему тогда, в тронном зале, что он всех нас спас? А у фризландцев к кровным долгам относятся очень серьёзно.
– И что теперь?
– Теперь? Как утрясём тут все дела – придётся ехать в Паэнью, выполнять клятву Ингварра.
Я, нахмурившись, повернулась к мужу.
Опять куда-то ехать и что-то искать?
Озадаченно уставилась в хитро прищуренные серые глаза – и вдруг поняла, что именно этого мне и хочется больше всего!
Да! Едем!
Катакомбы нас ждут!