Глава 13. Возвращение

В «Мёртвый феникс» я была доставлена на крыльях, а вот обратная дорога выходит менее эффектной. Мы едем с Эверхартом вдвоём в карете.

Её трясёт по мостовой так активно, будто кругом всё состоит из сплошных ухабов. Внутри темно, только узкая полоска лунного света пробивается сквозь занавешенное окошко, выхватывая из мрака то угол сиденья, то край его плаща, то мои собственные дрожащие руки.

Мы молчим.

Эверхарт сидит напротив, откинувшись на спинку, и смотрит куда-то в сторону. За всё время, как мы покинули таверну, он не проронил ни слова. Будто всё случившееся в порядке вещей.

Подумаешь, появился и вмешался в моё свидание с драконом.

И вообще-то он собирался со мной что-то обсуждать. Но уже вроде как передумал.

Я бросаю на него взгляд исподтишка. Ничего непонятно. Не могу прочитать ни единой эмоции, не вижу ни намёка на то, что происходит у него внутри. Тьма, которая ещё недавно клубилась вокруг него, впиталась обратно в кожу.

Я ёрзаю на сиденье, комкаю край формы, смотрю на свои ладони. Вспоминаю, как всего несколько минут назад этими руками упиралась в грудь дракона. Как его золотые глаза были в сантиметре от моих. Как его дыхание обжигало губы.

И как Эверхарт ворвался в этот зал с тьмой за спиной и яростью во взгляде.

– Как вы меня нашли? – вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Молчит. Продолжает усиленно меня игнорировать. Даже не поворачивает головы. Просто так же смотрит в окно на проплывающие мимо тёмные улицы.

Я жду. Считаю про себя до десяти. До двадцати. Тишина становится невыносимой.

– Магистр, – мой голос звучит настойчивее. – Я задала вопрос.

– Я слышал, – отвечает он ровно.

Ледяной тон, от которого хочется провалиться сквозь пол кареты. И больше ни слова. Вот же гад какой. Я тут места себе не нахожу, а у него игнор на полную катушку.

– И?

Наконец-то он медленно поворачивает голову. В полумраке его глаза кажутся двумя бездонными колодцами. Холодными. Пустыми. Но я уже знаю, что там, на дне, всегда есть что-то ещё.

– Ваша магия позвала мою.

Я моргаю. Перевариваю.

– Что значит «позвала»?

– То и значит, – он отворачивается обратно к окну. – Я почувствовал всплеск. Панику. Страх. И направление.

Я лихорадочно вспоминаю те минуты в «Мёртвом фениксе». Когда магия вырвалась из-под контроля, когда стены пошли трещинами, когда Арден прижал меня к стене… О чём я думала тогда?

О нём.

Я думала о нём. О том, как его прикосновение у фонтана погасило хаос. О том, что его нет рядом. О том, как сильно мне нужно, чтобы он был. Чтобы спас меня от бесконтрольного хаоса.

– Получается… – начинаю я медленно, – если я о вас думаю… вы это чувствуете?

Пауза. Длинная, тягучая.

– Получается, так, – отвечает он наконец.

Щёки вспыхивают жаром. Хорошо, что в карете темно – надеюсь, он не видит.

Эри, стыдно. Хватит. Никаких больше размышлений о чёрном маге!

А ночью… когда меня мучала бессонница, он тоже чувствовал это? Какой кошмар!

– Это… неловко, – бормочу я, отворачиваясь к своему окну.

– Неловко, – эхом повторяет он, и я слышу в его голосе что-то похожее на иронию. – Это мягко сказано, адептка Вейл.

Мы снова замолкаем. Карета подпрыгивает на очередной кочке, и я вцепляюсь в сиденье, чтобы не упасть.

– Однако, – его голос снова становится жёстким, – это не объясняет, почему вы оказались в подземной таверне с драконом вместо того, чтобы готовиться к занятиям.

Я дёргаюсь, как от пощёчины. Поворачиваюсь к нему, краснея ещё больше.

– Я не планировала! Он сам меня… унёс! Прямо взял за талию, вцепился своими ручищами как ненормальный. Так обхватил, будто мечтал раздавить. Прижал тесно к своей груди, взмахнул крыльями…

С каждым моим сумбурным объяснением, я вижу, как глаза Эверхарта всё больше и больше начинают полыхать искрами. Я аж теряюсь от его реакции. С каких пор нельзя на свидания-то ходить? И вообще… его ли дело, как я свободное время провожу?

– И вы, конечно, не могли отказаться? Не могли применить магию? Позвать на помощь?

В его тоне звучит ледяной сарказм.

– Моя магия была в шоке в тот момент, – огрызаюсь я. – А кричать… ну да, надо было орать на всю округу, чтобы все видели, как меня тащит дракон. Отличная репутация!

– Репутация, – он холодно усмехается. – Вы беспокоитесь о репутации после того, как я застал вас в объятиях старшекурсника в миллиметре от поцелуя?

– Это был не поцелуй! – взрываюсь я. – Он пытался остановить мою магию! Теоретически это могло сработать!

– Теоретически, – повторяет он и сужает глаза. – И вы поверили в эту теорию?

– А что мне было делать? – выпаливаю я. – Может, мне надо было дать залу рухнуть нам на головы? Или вы предпочли бы, чтобы меня придавило камнями?

– Я предпочёл бы, чтобы вы вообще не оказывались в ситуациях, где нужно выбирать между поцелуем с драконом и смертью под завалами!

– А я предпочла бы, чтобы меня не таскали по ночам неизвестно куда без моего согласия! – выдыхаю я в ответ. – Но, знаете, жизнь – это боль!

Карета снова подпрыгивает. На этот раз сильнее. Я не успеваю ухватиться – и меня швыряет вперёд. Прямо на него.

На секунду всё исчезает. Только его руки, мгновенно сомкнувшиеся на моей талии, удерживают меня от падения на пол. Только его грудь, о которую я ударяюсь щекой. Только его запах – дым, озон, старые книги и что-то тёмное, глубокое, чем почему-то отчаянно хочется дышать.

Я замираю.

Он замирает тоже.

В карете тихо. Слышно только наше дыхание – его ровное, но чуть ускоренное, моё – сбившееся, паническое, громкое. Мои пальцы вцепились в его плащ, лицо уткнулось куда-то в район ключицы, и я чувствую тепло его тела сквозь ткань.

Я должна отодвинуться. Немедленно. Сию секунду.

Но не могу.

Его руки на моей талии – крепкие, горячие даже через форму – не отпускают. Прижимают ближе. Или это уже плод моего воспалённого воображения?

Я поднимаю голову.

Наши лица замирают в сантиметре друг от друга.

Я отчетливо вижу его глаза. Сейчас в них нет льда. Есть только эта проклятая глубина, в которой я тону каждый раз, когда осмеливаюсь заглянуть. Его дыхание касается моих губ – тёплое, сбившееся, совсем не такое, как у холодного магистра с лекций.

Взгляд скользит по моему лицу. Медленно. Ощутимо. По лбу, по щекам, по губам. Задерживается. Возвращается.

Внутри всё кричит: «Отодвинься!», «Это неправильно!», «Он твой преподаватель!». Но тело не слушается. Оно хочет быть здесь. Рядом с ним. В его руках.

Я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию. Как большой палец едва заметно гладит ткань формы там, где поясница.

Глаза сами закрываются.

Я жду.

Воздух между нами плавится, искрит, поёт той самой магией, что связала нас в библиотеке. Я чувствую его – каждую эмоцию, каждое напряжение мышц, каждую неровность дыхания.

Его губы приближаются.

Я чувствую это кожей – то самое тепло, тот самый миг, когда между поцелуем и его отсутствием остаются миллиметры.

Ещё чуть-чуть.

Пожалуйста.

И в этот момент карета останавливается.

Рывок. Скрип колёс. Голос кучера снаружи: «Приехали, господа».

Он резко сажает меня обратно на скамью. Отодвигается назад, и когда я открываю глаза, передо мной снова сидит тот самый ледяной магистр Эверхарт, каким я его знаю. Маска надета. Без единой трещины.

– Мы на месте, адептка Вейл, – говорит он ровно, холодно, будто ничего не было. Будто он не держал меня в объятиях секунду назад. Будто его губы не были в миллиметре от моих. – Вам пора.

Я смотрю на него. На это невозмутимое лицо. На пустые глаза. На идеально прямую спину.

И внутри меня что-то закипает.

– Вы… – начинаю я, но голос срывается.

– Я что? – он поднимает бровь. Холодно. Отстранённо. Будто я пустое место.

Я сжимаю кулаки. В глазах щиплет. От злости. Только от злости. Точно не от слёз.

– Ничего, – выдыхаю я, хватаюсь за ручку и вылетаю из кареты, даже не попрощавшись.

Чёртов магистр! Он же хотел поцеловать! Хотел! А потом будто выключился.

Это была бы крупная ошибка. Но где разум, а где чувства? Я бегу по дорожке к общежитию и глотаю слёзы, которые всё-таки начинают бежать по щекам.