Глава 20. Не всё равно

Я смотрю на него, на эту тьму, что клубится за его спиной, перекрывая выход. Сердце ускоряет свой ритм до безумной скорости, бьётся так отчаянно громко, что заглушает музыку из зала. Но я стараюсь не показывать страха. Стараюсь держать на лице спокойную маску. Собираю всю свою гордость в кулак, чтобы не дрожать.

Выходит хило, но уж лучше так, чем никак.

– Вы заперли дверь, магистр, – говорю я без эмоций. – Зачем?

Эверхарт делает шаг вперёд. Тьма тянется за ним, как шлейф, стелется по каменным плитам балкона, поднимается по стенам, гася отблески света из зала.

Я бы с удовольствием отступила назад, но, увы, некуда. И так упираюсь поясницей в холодные каменные перила.

– Затем, что нам нужно поговорить.

– Неужели нельзя было выбрать другое время? – спрашиваю я и вскидываю подбородок, хотя внутри всё дрожит. – Или другое место? И без этих магических штучек?

Магистр останавливается в двух шагах от меня. Достаточно близко, чтобы я чувствовала холод, исходящий от его магии. И жар – от него самого. Парадокс, от которого у меня мурашки бегут по коже.

– С тех пор как вы начали встречаться с адептом Сайром, – резко произносит Эверхарт с такими ледяными нотками, что у меня дыхание перехватывает, – слухи о вас двоих ползут по академии быстрее, чем вы успеваете менять учебные аудитории.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он не даёт.

– Ваши успехи в контроле магии, – продолжает он, смеряя меня недовольным взглядом, – застопорились. Вместо того чтобы сосредоточиться на занятиях, вы тратите время на… светские мероприятия.

– Светские мероприятия бывают раз в полгода, магистр, – огрызаюсь я. – Иногда нужно и отдыхать. Не вижу в этом ничего плохого.

– Ничего плохого? – рычит он, и его глаза вспыхивают злыми огоньками. Тьма у его ног начинает клубиться быстрее, вздыматься, как вода в котле. – Вы тратите время на дракона, который кружит вокруг вас с очевидными намерениями, вместо того чтобы работать над своей аномалией. Если бы вы сосредоточились на занятиях со мной, а не на любовных делах, у нас уже были бы подвижки. А так – всё впустую.

У меня внутри закипает.

Всё впустую? Это он говорит? Тот, кто вообще на занятиях не прикладывает никаких усилий? Сидит, как истукан, и гипнотизирует свой чёртов чёрный кристалл, пока я пытаюсь унять свою магию, которая рвётся к нему, как к магниту?

Ха! Кто бы говорил о подвижках!

– А может, – говорю я, чувствуя, как злость разливается по венам, – проблема не в моей сосредоточенности? Может, ваши методы обучения просто… неэффективны?

Он замирает.

Я вижу, как напрягается его спина, как приподнимаются широкие плечи, как каменеют мышцы под тканью идеальной формы. В его глазах вспыхивает яростное пламя – такое, от которого, кажется, можно сгореть.

– Неэффективны?

– Вы холодны, – выпаливаю я, уже не в силах сдерживаться. – Вы держите дистанцию. Вы ведёте себя так, будто я не человек, а учебное пособие. Может, если бы вы относились ко мне чуть теплее, моя магия не шарахалась бы от вашей, как от ледяной стены!

– Я веду себя как магистр, – отрезает он, и в его голосе слышится напряжение, с которым он держит себя в руках. – Который пытается помочь адептке, вместо того чтобы потакать её…

– Моим – чему?! – взрываюсь я и делаю шаг к нему. Теперь между нами меньше метра. Я чувствую его дыхание, слышу, как тяжело оно вырывается из груди. – Моей потребности быть живой? Моим чувствам? Моему желанию, чтобы меня воспринимали не как проблему, а как человека?

Он смотрит на меня сверху вниз. Я вижу, как напрягается его челюсть. Как желваки ходят под кожей. Как он сжимает кулаки. Как он борется с собой. Значит, всё-таки он умеет чувствовать, просто отлично прячется?

Но мне уже всё равно. Я взбешена. Я унижена тем, что он запер меня здесь, на этом балконе, чтобы читать нотации. Я зла на него за то, что он испортил мне вечер, который мог бы быть хотя бы спокойным. И мне плевать, что там у него в голове. Я пришла на бал с Арденом. И я буду с ним.

Сегодня я имею полное право отдыхать.

– Вы ничего не понимаете, – произносит он после долгой, тягучей паузы. – Ничего.

– А вы? – я повышаю голос. – Вы понимаете? Такому льду точно невдомёк, что у живых существ есть чувства! Что нормально общаться с тем, кто тебе интересен! Что нормально хотеть…

Я замолкаю. Слишком много сказала.

Зачем я вообще стала отвечать ему? Нужно было потребовать открыть дверь и уйти с гордо поднятой головой. На этом празднике магистр не имеет права меня поучать. Это моё законное время вне занятий.

– Значит, – его голос становится опасно тихим, отчего по телу прокатывается волна мурашек, – вам интересен адепт Сайр?

Я смотрю на него. На его сжатые губы, на горящие глаза, на тьму, которая клубится вокруг нас всё быстрее, поднимается выше, оплетает перила, пол, стены.

И меня прорывает.

– А если так, магистр? – говорю я холодно, глядя ему прямо в глаза. Внутри всё сжимается в тугой узел, но я не отвожу взгляда. – Что вам за дело?

Тишина.

Звенящая, невыносимая тишина, в которой я слышу только своё сердце и его дыхание.

Он молчит. Долго смотрит на меня. Так долго, что я забываю, как дышать. В его глазах горит ярость, гнев. И что-то опасное и тёмное.

– Что вам за дело, с кем я танцую? – продолжаю я, нарушая эту противную тишину. Чувствую, что мой голос дрожит, но я уже не могу держать маску. Она с треском слетает с моего лица, обнажая истинные эмоции. – С кем провожу время? Кто мне интересен? Вам же должно быть всё равно…

Эверхарт срывается с места.

Я не успеваю даже отшатнуться, как он хватает меня за плечи и прижимает к перилам так, что каменный край впивается в спину. Его лицо застывает в сантиметре от моего. Глаза горят, дыхание обжигает губы, и я чувствую его запах. Тот самый, что кружит мне голову.

Я смотрю на него, застыв каменным изваянием. Сердце выпрыгивает из груди, в висках стучит кровь, ладони вспотели.

– Должно быть, – шепчет он со злостью и отчаянием в голосе. – Но мне не всё равно.

Один удар моего испуганного сердца, и его губы резко, неумолимо, уверенно обрушиваются на мои.