2-1

Когда я очнулась от тяжелой, дурной дремы, больше напоминавшей затянувшийся обморок, солнце давно добралось до зенита.

Спешно одевшись и приведя себя в порядок - кроме синяков под глазами и общей бледности, ничто особо не напоминало о пережитых мною давеча событиях - я поспешила на встречу с новоявленным отцом, понимая, что безнадежно опаздываю.

Разумеется, никто меня в кабинете не дожидался, мало того - и на порог-то не пустили. Рядом дежурил дворецкий, не слишком любезно объявивший, что «мистер президент изволил отбыть на работу», после чего смерил меня презрительным взглядом. Я ответила тем же, хотя глубоко внутри хотелось съежиться и заплакать. Во что превратилась моя жизнь? Что за фарс, оперетта с нелепыми поворотами и гротескными злодеями? Ну какая из меня дочь президента, если даже его собственные слуги считают, что мне здесь не место?

Честно сказать, я и сама так считала.

- Благодарю, я зайду попозже. - выдавила из себя вместе с остатками вежливости.

Развернулась и решительно двинулась к своей комнате. Что мне здесь делать, в самом деле? Ждать, пока меня изволят принять? У меня работа, между прочим! Как бы не уволили за прогулы.

- Мистер Хармс велел вам передать, что территорию усадьбы вам лучше не покидать. И к забору тоже не приближаться. - повысив голос, сообщил дворецкий.

Вздрогнув, я остановилась. Не поняла. Это домашний арест? Меня тоже в чем-то подозревают?!

- Там журналисты. - тон слуги смягчился, когда он заметил мое затравленное, испуганное лицо.

Шаг в сторону, и он слегка отодвинул в сторону занавеску, жестом предлагая мне выглянуть в образовавшуюся щель.

Помедлив секунду, я послушно подошла и заглянула.

- Что там происходит? - вырвалось у меня в сердцах. Хотелось высказаться позабористее, но воспитание в последний момент внесло коррективы.

Улица, на которую выходили окна этой стороны дома, была перекрыта напрочь живой стеной. Не только журналисты, которых легко было узнать по переносным камерам и лихо заправленным в самые неожиданные места блокнотам и ручкам, но и простые зеваки, привлеченные массовостью собрания, полицейские, пытающиеся рассортировать толпу и хоть как-то освободить проезд - движение, разумеется, тоже остановилось - рабочие в униформе, офисные сотрудники в черно-белых костюмах… Застрявшие в людской массе таксисты не слишком возмущались, вместо этого пользовались случаем и глазели на президентский особняк вместе со всеми.

Встречавшая нас у больничного крыльца группа показалась сразу мелкой и незначительной.

- Ждут вас для интервью. - любезно сообщил дворецкий, оценил мое побледневшее лицо и крепко ухватил под локоть. - Похоже, вам не помешает присесть.

- И воды. - слабо добавила я. Не заметила, как меня проводили в гостиную, очнулась только от резкого запаха, исходившего из стакана, что сунули мне прямо под нос.

- Пейте! - скомандовал слуга, и я не задумываясь глотнула. Показалось, что по пищеводу прокатилось сладковатое пламя. Я закашлялась, выпучив глаза, но зато реальность вернулась вместе со звуками и зрением.

- Что это за гадость? - не сдержалась я, протягивая стакан обратно. Дворецкий неодобрительно поджал губы, не делая ни малейшей попытки забрать пойло.

- Советую выпить до дна. Как лекарство. - заявил он. - Мистер Хармс предупредил меня, что вам может стать дурно. Вы не привыкли к публичности. Потому вам лучше на улицу не выходить. Нет, если хотите, то пожалуйста…

Он широко повел рукой, предлагая мне переступить порог и обратиться к людской массе. Я замотала головой в ужасе.

- А можно как-то связаться с редакцией? - пролепетала едва слышно. - Меня там, наверное, потеряли.

- Думаю, они уже в курсе. Но тем не менее, можете позвонить, если вам станет легче. - слуга подбородком указал на странного вида металлическую конструкцию, в которой я только сейчас опознала телефон.

Ух ты, я такие только в журналах видела! У нашего старосты имелся один, в мэрии, для экстренных случаев связи, но во-первых, тот выглядел куда проще - без украшений, матово-белой костяной отделки и серебрения - а во-вторых, ломался куда чаще, чем работал, так что скорее служил красивой декорацией в кабинете, чем реально функционирующим средством общения.