18-1

Скорее всего, мистер Хармс еще не ложился. Он сидел в полумраке, при свете старомодной газовой лампы, и зачеркивал строчки в каком-то документе. При моем появлении он поднял на меня усталые, покрасневшие глаза и потер их рукой.

- Доброе утро. - вежливо начала я разговор и чуть отодвинула занавеску, чтобы хоть лицо собеседника видеть. Президент недовольно прищурился, но возражать не стал.

- Садись. - кивнул он на глубокое кресло в углу. - За этим пришла?

Он постучал пальцем по кипе писем. Я кивнула молча, опасаясь, что голос может подвести.

- И давно ты в курсе?

- Чего именно? - притворилась я дурочкой.

- Того, что я не твой отец. - уронил мистер Хармс в вязкой тишине. С улицы слышались звонкие голоса его «девочек» - кажется, Джеклин распекала служанку. Снова. Отчего эта фифа вечно чем-то недовольна? Возможно, потому что интуитивно ощущает - ей не говорят всей правды? Жизнь во лжи не так уж приятна, хотя истина бывает такой, что лучше бы ее не знать.

- Почти с самого начала.

Я сцепила руки в замок, чтобы не теребить юбку. Разговор шел странно и в то же время наконец-то откровенно. Мы выкладывали карты на стол, теперь осталось выяснить - кто останется в выигрыше.

- Из-за писем? - уточнил мистер Хармс, брезгливо поворошив кипу так, что она чуть не рассыпалась. Я с трудом подавила желание метнуться и удержать их. Нет уж, не хочу демонстрировать как они мне дороги, тем более давать понять, что их еще не читала.

- Из-за почерка. - пояснила я.

Президент хмыкнул.

- Вот так можно проколоться на сущей ерунде. - прокомментировал он вполголоса, будто про себя. - А отчего подыграла?

- Любопытно стало. - пожала я плечами. - Да и кто же откажется пожить в роскоши и комфорте?

- Любопытство сгубило кошку. - выдал мистер Хармс лохматую поговорку. - А вранье ее добило. Надеялась, поди, мир спасти?

Я молча отвела взгляд, уставившись на ослепительную голубизну неба за стеклом. Оно было чистое и яркое, непохожее на городское, вечно затянутое тучами, и на провинциальное, рябое от мелких облачков, тоже.

- Мне тоже казалось, что я могу все изменить. - неожиданно доверительно наклонился вперед президент. - Указ вон издал, чтобы тестировали только подозреваемых. Суды организовал, наказание за самоуправство, а то еще недавно прямо на улице затаптывали насмерть. Хорошо, твоя мать уехала в провинцию, там все же поспокойнее. А в городах как с ума посходили…

Он тяжело вздохнул и тоже посмотрел в окно.

- Ты не поверишь, но нам этих магов свои же родственники сдают. Девушек твоего возраста отцы привозят в дома для душевнобольных, с просьбой не разглашать эдакий позор. Из детских домов пишут кляузы воспитанники на своих же друзей. Брат сдает брата, мать ребенка, заподозрив в нем проклятый дар. И поток не иссякает. И не иссякнет. Страх перед магией слишком силен. Пока одаренные правили, их боялись издалека, а сейчас, когда они в зависимом положении, их яростно ненавидят. Что, по-твоему, я должен предпринять, чтобы это все закончилось?

- Отпустить всех заключенных? - предположила я, догадываясь, что не все так просто.

- А потом? - хмыкнул мистер Хармс. - Куда такую толпу озлобленных магов с исковерканной психикой? Там они хотя бы вреда не причинят ни себе, ни окружающим. Отправить их в Синьшань или еще куда, где магов боготворят и почитают, чтобы усилить возможного противника? Мы ведь не всегда жили в мире с соседями, далеко не всегда. И сейчас к нам боятся сунуться исключительно из-за наших передовых технологий.

- Достигнутых за счет чужих жизней. - язвительно вставила я. Робость, сковывавшая меня раньше, отступила. Президент оказался таким же человеком, как и я, с сомнениями и совестью - по крайней мере, ее остатками. Он пытался, как мог, изменить условия для магов. К сожалению, исходные данные ему достались не самые благоприятные. Как искоренить потребительское отношение к магам, если их продолжают поставлять свои же граждане? Добровольно?

- Наука требует жертв. - мистер Хармс снова замкнулся. Минута слабости и открытости закончилась, передо мной снова сидел бескомпромиссный политик и суровый вершитель судеб. - Прогресс без пострадавших сторон невозможен. Обязательно на ком-то наживаются, кто-то остается за бортом и тонет, а кто-то наоборот всплывает. Как мистер Смит.