19-2

Ужин прошёл в напряжённой тишине.

Девочкам явно хотелось мне многое сказать, но после прямого запрета отца семейства они не решались открыть рот.

Ближе к концу трапезы, когда силившаяся казаться незаметной служанка принесла десерт - политый ванильным соусом пудинг, порезанный на дрожащие порционные куски и обильно усыпанный свежими ягодами - я решилась подать голос.

- Какой план на завтра? - осторожно спросила, поглядывая то на безмятежно попивающего чай президента, то на его помощника. Оба выглядели усталыми, но довольными, словно выполнили важное и опасное задание. В какой-то степени так оно и было. Опасное для психики, так уж точно.

- Особо никакого. - жмурясь от удовольствия, мистер Хармс сделал еще глоток. Содержимое его чашки было чернее ночи - он любил покрепче, с бергамотом и гвоздикой. Небольшой, индивидуальный стеклянный чайничек с заваркой стоял рядом с блюдцем, сохраняя температуру следующей порции. - Отдых, еда, здоровый сон. Алекс, можешь показать Эбигайль окрестности.

- Разумеется. - склонил голову секретарь.

Я опустила глаза к десерту, стараясь не показывать своего раздражения. А то без разрешения меня бы из дома не выпустили?

Кто знает, может и не выпустили бы.

По спине пробежал морозными лапками озноб. Мое положение заметно лучше, чем у тех несчастных в тюрьме для магов, но свобода, как выясняется, понятие относительное. Я начала сомневаться в теоретической возможности побега. Раньше меня грела мысль, что в случае чего я могу запросто пересечь границу и укрыться, скажем, в Синьшане. Там поклоняются обычным магам, которых у них рождается крайне мало, но я вполне могу сойти за простого человека и жить себе, не привлекая особого внимания. А вот сейчас наконец поняла, что никто меня никуда не выпустит. И стоит мне попытаться сбежать, как на всех постах появятся мои снимки, а в контрольных пунктах - моя фамилия с пометкой «задержать». Нечего и говорить о том, что после такой попытки меня запрут в комнате и ни о каких прогулках и поездках речи не пойдет. До тюрьмы, чтобы сдать кровь, и обратно в особняк.

Влезла, как могла, по самую маковку.

Ночью я долго лежала без сна, слушая как за окном завывает поземка. Непривычные звуки мешали, а наступавшая после порывов ветра тишина не на шутку пугала. Легко было представить, что я сижу в том самом колодце, из меня тянут силы вместе со здоровьем, а я ничего, совсем ничего не могу с этим поделать.

Утром меня поджидала обещанная прогулка. Правда, меня никто не предупредил, что осматривать окрестности предстоит утопая по колено в снегу. Алекс предложил было лыжи, но я такие штуковины разве что на картинках видела. В анатомическом атласе, с указанием вариантов переломов. Так что предпочла проваливаться по самое голенище высоких сапог и с трудом выдергивать из сугробов ноги, силясь при этом не потерять обувь.

Поселок мы даже таким неспешным шагом обошли за полчаса. Я посмотрела на сияющие на солнце склоны и тихо попросила:

- Отвези меня в приют. Он же недалеко?

- Тот, что генератор? - уточнил Алекс на всякий случай, хотя и так все было понятно. - Ты уверена?

- Не очень, сказать по правде. - я поежилась, представляя в тех же условиях, что были взрослые маги - детей. - Но я должна это увидеть.

- Зачем ты себя мучаешь? - вздохнул он, тем не менее разворачиваясь и направляясь к конюшне. Передвигаться здесь предпочитали по-старинке, в санях. Колеса обычных авто забуксовали бы сразу. За все время я так ни одного мотора и не услышала. - Не вникай так глубоко во все это, тебе совершенно оно ни к чему. Я стану президентом, а твое дело будет красиво выглядеть на публике.

- А если я не хочу? - тоскливо поинтересовалась я. - Нет, красиво выглядеть я бы не отказалась, но становиться бездумной куклой вроде миссис Хармс, всех радостей у которой побольнее укусить и поязвительнее сострить, как-то грустно. Раз уж меня приняли в ваше тайное общество, нужно вникнуть подробно, знать наверняка что происходит и кому я обязана своим благоденствием.

- Вот этого не надо. - поморщился Алекс. Он деловито отдал распоряжения и конюхи засуетились, готовя нам двухместные легкие сани. С ними и одна лошадь справится, которую очень скоро вывели - кряжистая, мохноногая и непривычно пушистая. - Не пытайся пробудить во мне совесть и сострадание.

- Они давно умерли и реанимации не подлежат? Даже некромантом? - грустно пошутила я, устало облокачиваясь на перекладину символического забора. За ним гуляли еще две рабочих коняги, укрытые попонами по самые уши.

- Нет, я слишком долго старался их упокоить. И тут ты со своими увещеваниями. - раздраженно огрызнулся Алекс.

И упорная надежда где-то глубоко в душе слабо трепыхнулась. Вдруг он еще не до конца очерствел и есть шанс перетянуть его на свою сторону?