Глава 6

По мере того, как журналист просматривал страницу за страницей, лицо его серьезнело все больше. Я уже забеспокоилась не на шутку, и тут он наконец заговорил:

— А ты молодец, — с нескрываемым удивлением поднял на меня глаза мистер Хэмнетт, дочитав до конца мои заметки. — Из этого получилась бы неплохая статья. Не хочешь попробовать переписать ее сама?

— Для вас? Конечно, — кивнула я, деловито прикидывая, где нужно сместить акценты, а где перестроить фразу, чтобы попасть в его узнаваемый стиль.

Он, к моему удивлению, покачал головой.

— Нет, для тебя. Ты не думала тоже пробовать публиковаться? У тебя хороший слог, живая подача текста. Думаю, твоя заметка вполне достойна уже сейчас если не первой, то уж третьей полосы точно.

Я вспыхнула от гордости и обиды одновременно.

— Вы же знаете, что женщин не допускают к публикации, — напомнила я тактично, сдержав первые несколько десятков слов, которые маменька бы точно не одобрила. Так метко ударить по самому больному — ну точно хам!

— А ты читала колонку Ревенпорта? — с хитрым прищуром поинтересовался мистер Хэмнетт.

Я оживленно закивала.

— О, да. Матушка обожала его обзоры, — вздохнула с некоторой ностальгией.

Думаю, миссис Шерман скучала вдали от столицы, и подробный разбор новинок театра и отчеты о посещении модных выставок, написанные с юмором и некоторым цинизмом, переносили ее обратно в привычный мир Нью-Хоншира.

— Их пишет мисс Брук, — хмыкнул мистер Хэмнетт и, немного полюбовавшись на мое оторопевшее лицо, добавил: — Есть такая штука, называется псевдоним. Редакции невыгодно раскрывать истинное имя автора. Нужен только порученец, готовый порекомендовать новичка и поручиться, что написанное им — правда. Сама знаешь, «Таймс» дорожит своей репутацией!

Я помолчала, пытаясь уложить в голове рядом уютный образ заботливой тетушки и язвительный тон завсегдатая модных сезонов. Не дожидаясь моей реакции, мистер Хэмнетт положил листки обратно мне на стол и потыкал в них пальцем для убедительности.

— К завтрашнему дню подготовь из этого статью, чтобы не стыдно было вынести на первую полосу. И подумай над псевдонимом. Меня не жди, уходи вовремя!

Я слабо улыбнулась очередному проявлению его заботливости и протянула в ответ отпечатанные начистовую вопросы для интервью.

— А какой он? — вырвалось у меня против воли.

Мистер Хэмнетт принял листки, невзначай коснувшись моих пальцев, отчего по коже мазнуло жаром.

— Он яркий… сильная личность, умелый руководитель, — задумчиво произнес он, бегло проглядывая список и одобрительно кивая в итоге. — Иногда я думаю, что он слишком хорош. Таких не бывает! Особенно во власти.

Криво усмехнувшись, журналист отсалютовал мне бумагами и отправился на интервью с одним из самых влиятельных людей мира.

А я отправилась в ателье. Принимать заслуженные упреки мистера Даура.

К моему изумлению, он почти не ругался. Покачал головой, отчего я почувствовала себя вдвойне виноватой, и снова проводил в святая святых — мастерскую. Сегодня там шустро строчил на одной из машинок его помощник. Судя по сероватой клетке и подкладке — чей-то пиджак.

— Простите пожалуйста, — взмолилась я, чувствуя себя еще хуже от того, что не подверглась уничижению. — Честное слово, я не специально! Берегла ваши костюмы, как могла, но так уж получилось…

— О, я уже понял, что вы ведёте активный образ жизни, — закивал мистер Даур. Казалось, он не сдерживается, а действительно не злится, и моя паника уступила место растерянности. — И потому взял на себя смелость пошить это.

«Это» оказалось брюками.

Самыми настоящими, со штанинами, застежкой впереди и плотно облегающим верхом. Только представив это на себе, я густо покраснела.

— Вы не подумайте, многие дамы уже носят такое, для верховой езды, например, или бодрой прогулки, — поспешно заверил меня портной, заметив выражение моего лица. — Опять же, как я понял, вы будете сопровождать мистера Хэмнетта в его вылазках?

— Наверное, — не слишком убежденно подтвердила я. Можно ли считать вылазкой поездку в детский дом? Скорее всего. Только прозвучало это скорее как «полезете в гнездо контрабандистов».

— О! Тогда вам совершенно точно необходимы брюки, — заверил меня мистер Даур.

Я не нашла в себе сил возразить.

Учитывая, какими бурными выдались последние денечки, он был абсолютно прав.

* * *

Домой я отправилась затемно, так и не дождавшись мистера Хэмнетта. Досидела в непривычно тихом углу до конца смены, чтобы не возникло вопросов после у проверяющих, отметилась в журнале на выходе и побрела по продуваемому промозглым ветром бульвару в сторону нового жилья.

Сумочку жгло, образно выражаясь.

Там лежала та самая фотокарточка с безмятежно дремлющей девушкой, о которой я пребывала в полнейшей уверенности, что на снимке изображен труп. Переложить ее из ящика стола в кармашек подкладки было делом пары секунд, но чувствовала я себя теперь настоящим воришкой. Пусть я достала ее из помойки, но изначально-то предназначалась она вовсе не мне! А матушка всегда учила меня уважать чужую собственность.

Но в этой ситуации выбора у меня особого не было. Так же, как и с личем — я не могла позволить безнаказанно разгуливать по городу человеку, который фотографирует мертвых и считает, что при этом спасает их. Убивает ли он до того или нет, вопрос оставался открытым.

Именно это я и собиралась сегодня вечером прояснить.

Редкие прохожие, как и я, кутались в пиджаки и пальто. К ночи порядком похолодало, надвигалась очередная гроза, и порывы ветра пробирали, казалось, до самых костей. Оставалось только радоваться, что я теперь живу в получасе быстрой ходьбы от работы, а не в полуторах и трех пересадках на энбусах.

Почти у самого дома я решила было срезать через парк, про который говорила мисс Поллет. Огибать его приходилось по кривой дуге, проще было бы, конечно, пройти насквозь.

Но быстро передумала.

Редкие фонари скудно освещали парк по окружности, но чем дальше вглубь озелененного участка, тем мрачнее и гуще выглядели сумерки. Вряд ли там водилось нечто потустороннее, но на всякий случай я украдкой выпустила поисковый импульс. Ничего особенного. Собачники, парочка, занятая поцелуями, и какие-то мелкие зверьки. То ли мыши, то ли белки, издалека и не разобрать.

Однако соваться туда я все равно не стала. Предчувствие твердило, что ничего хорошего меня там не ждет, а ему я наконец-то начала доверять. Потому обошла сквер по окружной аллее, вдыхая тонкий аромат расцветающих каштанов и сырой земли.

И не замечала, как мне остро не хватало природы в городе, пока не переехала в самый центр.

В квартире меня ожидал очередной сюрприз. Так сразу и не понять, приятный или не очень. Моя юбка, в которую я вчера упоенно рыдала полночи и позабыла утром выкинуть, была аккуратно разложена на одном из кресел. И выглядела при этом как новая.

Саманта невозмутимо пила чай. Отвлеклась лишь на секунду, чтобы приветственно помахать мне, и снова углубилась в процесс. Бенджи сидел напротив и поклевывал что-то из блюдца, Шейд, урча, вгрызался в содержимое миски. Судя по цвету и текстуре, каша с мясом.

Кажется, я знаю, что у нас на ужин.

— Это что? — не слишком вежливо поинтересовалась я, указывая на юбку.

Нет, я была благодарна за невесть как починенную вещь. Сама бы я так точно не смогла. Да и труда мистера Даура ой как жаль. Оттягивавший руки брючный костюм и запасной, с платьем, были столь же прекрасны, если не лучше, но и старые мне были очень дороги. Только вот забираться в чужую комнату без спросу? Удивительно, как ее скворец пропустил. Он обычно очень ревностно относится к посторонним, посягающим на наше имущество.

Саманта отпила еще глоток и невозмутимо пожала плечами.

— Твоё зверьё ломилось из комнаты, я их выпустила. А потом увидела эту тряпку. Ну вот как можно было сделать такое из юбки? Кто так шьёт?

— Мистер Даур? — робко предположила я, недоумевая. Мне казалось, что портной неплохо поработал. Конечно, я не профессионал…

— Да я не о том, — отмахнулась Саманта. — Скроено божественно. Но эти ужасные стежки на прорехах! Там даже нитка не того оттенка!

— Я подобрала тон в тон! — оскорбилась я, наконец-то догадавшись, о чем речь.

О моих попытках заштопать дырки.

Помнится, в Сен-Саммерсе никто на мои швейные способности не жаловался!

— Провинция! — закатила глаза Саманта, словно не приехала тоже лишь месяц назад из точно такого же глухого захолустья. — Нужно подбирать под светлую часть клетки, а не темную. Или стежок другой делать! Невидимый!

Я подошла поближе и внимательнее изучила ткань. Места, где раньше отсутствовали целые куски, были не просто зашиты — они будто восстановились заново. Даже будучи гениальным портным, такие дыры не заштопать незаметно.

Мой вопрошающе-обвиняющий взгляд заставил соседку заерзать на стуле.

— Ну да, я сжульничала, — призналась она наконец, придвигая ко мне в виде извинения накрытый крышкой горшочек. Судя по тому, что стоял он на подставке, а на ручки были намотаны тряпки, каша томилась в духовке.

У меня потекли слюнки и испарилось желание скандалить. Почти.

Усевшись за стол, я щедро положила себе истекающей паром наваристой овсянки с луком и говядиной и всем видом продемонстрировала готовность внимать. И прощать.

— Я потомственный артефактор, — понизив голос, гордо сообщила Саманта. — У меня лучше всего получается взаимодействовать с неживыми объектами. Ну, не как у тебя, не-живыми, а теми, которые изначально не бегали. С кожей, например, не очень. А вот ткани, дерево, металл — запросто. Ну, я и помагичила немного.

Я покосилась на Шейда. Он лоснился и что только не светился, как лампа. Понятно, помог соседке справиться с искрами и про себя не забыл.

— Спасибо, — выдавила я наконец.

Судя по отсутствию характерных отметин от клюва и когтей, шарить по моим вещам Саманта не пыталась. А за заботу и откровенность заслужила как минимум благодарность.

— Очень вкусно, — подумав, добавила я, понимая, что отношусь к соседке довольно черство, если не хуже. Мне даже было немного совестно. Самую малость.

Но поразмыслив, я задавила угрызения в зародыше.

Мне есть, что терять. У меня полная полка записей о магии, питомец из редких магических видов, некромантский фолиант и ворованная фотография. Секреты не из тех, которые доверяют соседкам после недели знакомства. Если Саманте так хочется, пусть откровенничает, я не собираюсь обрывать ее на полуслове. Однако от меня подобной открытости ей придется подождать, и довольно долго.

Девушка просияла от незатейливой похвалы и подложила еще мясных волокон скворцу. Кусочек мяса лежал на ее блюдечке там, где матроны обычно кладут печенье или сахар, и она периодически отщипывала понемногу и скармливала чёрной прожорливой птице. Бенджи покосился на меня, проверяя, не злюсь ли. Я только вздохнула. Скворец не дворовый, обычными подачками его верность не купить. Мы с ним связаны куда большим, чем взаимоотношения хозяин-питомец. Даже если он из вежливости принимает еду из чужих рук, ближе к Саманте от этого не станет.

И в шкаф с запретной литературой не пустит.

В благодарность за сытный ужин я убралась на кухне. Подумав, снова выпустила очищающий смерчик, вызвав восторженный взвизг соседки. Помимо небольшой демонстрации доверия — в меру, ничего лишнего — заодно проверила квартиру. Никаких негативных эмоций, сглаза или проклятий.

Возможно, Саманта именно такая, какой хочет казаться — милая и непосредственная одарённая. Только вот в мире, где на таких, как мы, открыта охота, слишком маловероятно, чтобы настолько доверчивое создание дожило до совершеннолетия. Или же ей сверх меры везло. Но везение имеет свойство заканчиваться, и вот незадача — теперь рядом с этим незамутненным существом живу я. И мой склад запрещённой литературы. И мои магически чувствительные питомцы. Так что, если вдруг в жизни Саманты наступит чёрная полоса и она пооткровенничает с тем, с кем не надо, зацепит и меня, просто потому, что мы соседки и я должна была заметить странности, искры и прочее довольно быстро. И донести. А раз не донесла — то и меня на проверку, за компанию.

Я покачала головой, глядя на беззаботно играющую с котом девушку. Саманта смастерила из очередной партии невесть откуда взявшихся обрезков бантик и поддёргивала его за ниточку, а кот радостно пытался игрушку закогтить.

Скворец устроился на моем плече и с неодобрением взирал на это безобразие.

— Пойдём, — почесала я гладкое горлышко. — У нас с тобой дело есть.

Нас ждал некромантский фолиант. Пользуясь тем, что с работы я в кои-то веки пришла вовремя, решила заняться изучением наследства мистера Кросса. Тщательно закрыв дверь и оставив скворца охранять ее, я выудила из-за книг фолиант и забралась с ногами на кровать.

Надеюсь, инструкции написаны понятным языком и мне не придется тратить полжизни на расшифровку.