В гостях у сказки.

Выплывала я из вязкой темноты медленно, голоса то слышались на краю сознания, то пропадали. Тошнило. Точно сотряс, подумалось. Глаза открывать не хотелось, но мучительный стон рядом заставил открыть глаза и сесть. Пытаясь сориентироваться, медленно осмотрелась.

На первый взгляд, почти все цело, если не считать, что рядом со мной, на полу, валяется кардиограф и баллон с кислородом пристроился, почему — то возле головы. Видимо, он меня и отоварил. Машина стоит, накренившись вперед, через треснувшую лобовуху видно здоровое дерево. Стон повторился. На каталке — носилках лежала Варвара и явно тужилась.

— Погоди! Я сейчас! — Почему — то просипела я и начала вставать.

Ага, два раза! Штаны от костюма плавно съехали вниз, оставляя меня, так сказать, в неглиже. Ничего не поняв, просто подхватила их руками и, подвязавшись как — то проволочкой, подтянула к себе ящик с медикаментами, благо он не раскрылся при аварии, а что авария была, это однозначно.

Варвара между тем рожала и, естественно, я все внимание переключила на нее. И только приняв ребенка, я поняла, что голоса бубнят где — то за машиной, а в салоне мы одни с Варей. Наконец, процесс родов благополучно завершился, счастливая мать дремала с младенцем, тихо попискивающим в куче пелёнок и для пущей теплоты ещё и в стеганом одеяле. И только теперь в салон просунул голову Коля. Привычно начав свое:

— Анна Серг… — замолчал, ошарашенно глядя на меня.

— Что там, Коля? Где мы? Найди наладонник, свяжись с диспетчером, у нас роды в пути, нам нужно место в перинаталке — быстро говорила я, сама шустро убирая в салоне.

А, вот какая проволочка попалась мне в руки! Это крепление кислородного баллона лопнуло при ударе, и соскочили удерживающие пломбы, проволочные хомуты. Баллон, соответственно, и прилетел мне в голову.

— Теть Ань — неуверенно начал Колян — это Вы?

— Нет, царица Савская! Ты что, головой сильно ударился? — Начала раздражаться я.

— Ну, Вы сюда идите, сами и посмотрите — вяло прошептал Колька.

Натянув форменную куртку, все таки май в наших краях ещё не лето, особенно к вечеру, я вышла из салона, машинально заметив, что оступилась и не почувствовала боли в травмированном в юности коленном суставе. Начинало смеркаться. Мужчины стояли у капота и о чем то спорили.

— Николай, ты нашел наладонник?

— Нашел, Анна Сергеевна, но Вы сами посмотрите.

Придерживая спадающие штаны, пошла к кабине. Газель стояла на краю довольно глубокого оврага, упёршись капотом, в какое — то большое дерево. С одного края был виден висевший перекошенный край переднего бампера. Оторвали, мозг как то вяло, без эмоций, отмечал происшедшее. Лобовое стекло только пошло трещинами, но не высыпалось, уже хорошо.

Коммуникатор лежал на торпеде и показывал полный ноль. Нет сети, нет связи. Запустила в режиме поиска, он бодро отрапортовал, что спутников не видит ни одного. Это как? Мельком глянув в зеркало, так же равнодушно отметила какую — то неправильность в лице. Чего — то не хватало, а не хватало излишков в виде полноватого подбородка и возрастного подвисания кожи на лице. И опять никаких эмоций. Да уж, все страньше и страньше, как говорила героиня одной известной книги.

Мужики, оказывается, решали две проблемы — как отогнать машину от дерева и вообще — где мы? Здраво рассудив, что тут я им точно не помощник, ещё раз осмотрела мамашу с дитем, все было нормально. Варя уже покормила дочку, теперь только надо было снова ее запеленать и укутать в одеяло. Варя, смущаясь, попросила чего — нибудь поесть и попить, а то она со сборами и не кушала с утра. Тоже показатель нормальных родов, когда женщина хочет есть. В бауле Петра нашелся термос с чаем, холодная отварная курица и хлеб.

Оставив трапезничать молодую маму, опять пошла к мужчинам. Один вопрос они уже решили — привязали трос к дереву, растущему сзади, решили вытянуть машину лебедкой. И вот тут Митрич огорошил:

— А ведь дороги то и нету. Да и такого дерева в наших краях не видал.

И мы дружно рванули к тому дереву. Ндаа, я конечно не ботаник, но такого дерева не видела даже по телевизору. Почти черная кора и какая — то лиловая то ли листва, то ли крупная хвоя.

— Знаешь, Митрич, парни и сами вытянут машину, а ты бы сходил, осмотрелся, где мы и как выбираться будем, может, где жилье близко. Холодает, а у нас Варя с ребенком.

Честно говоря, мне и самой уже холодно, да и есть тоже хотелось. Митрич кивнул согласно, сбросил свой рюкзак, с которым не расставался все время (золото с бриллиантами у него там, что ли?), покопался в нем, достал нож, охотничий по виду, пристегнул к поясному ремню и как — то очень быстро исчез с полянки.

Какая — то странность царапнула восприятие в облике Митрича. И только минут пять спустя я поняла, что именно удивило. Митрич (а как его зовут? Хотя, мне это зачем?), двигался как — то легко, вовсе не так, как ходят пожилые люди. Причина собственного несоответствия, наконец, дошла до меня. Я явно потеряла в весе! И вовсе не пять килограмм! Поэтому и штаны падали и куртка стала внезапно просторная.

На всякий случай сделала ревизию себя, любимой. Вроде все без изменений, не считая чародейского похудения. И собственное равнодушие стало понятно — реакция на стресс в связи с аварией, непонятная ситуация с дорогой, ну и сотрясение на десерт.

Митрич, кстати, от Пети узнали, что его зовут Трофим Дмитриевич, появился примерно через час, когда и машину вытянули и успели перекусить бутербродами с купленной мною колбасой и запить все приторно — сладкой газировкой, взятой для внучки.

Наш Сусанин присел на ступеньку машины и тоже начал активно работать челюстями. Мы терпеливо ждали результатов разведки. Закончив есть, он откашлялся и сказал:

— Лес тут заканчивается метров через сто западнее. Там небольшое поле, на краю стоит маленькая избушка, даже скорее сторожка. Я сходил, посмотрел. Старуха там есть. Я спросил, где находимся, а эта ведьма старая сказала, что будет говорить только с тобой. И Митрич повернулся ко мне.

— Почему со мной? Она, что, знает меня? — Я была в недоумении.

— Вроде нет, она сказала, с женщиной — целителем. Странно как — то. Если пойдешь, я провожу.

— Ну, а еще, какой вариант? Пойду, надо же выбираться. Мы с тобой двинемся, а ты, Николай, попробуй потихоньку ехать за нами, Петя пусть дорогу выбирает впереди машины. И печку включи обязательно, в салоне должно быть тепло.

Шли мы не спеша. Штаны постоянно пытались сползти и путались в ногах. Я не выдержала и попросила Коляна найти мне поясок или веревочку.

— Теть Ань, такой шнурок подойдёт? — Племянник протянул мне обрывок верёвочки из своих необъятных карманов.

Подвязав штаны на своей талии, пошла быстрее. Позади нас порыкивала мотором скорая.

— Не заблудятся, сказал Митрич — не беспокойся, Анна Сергеевна.

Впереди показалась избушка. Старая, чуть покосившаяся, но необычная. Я долго не могла понять, что не так. Сложена она была на массивном каменном фундаменте из крупных, потемневших от времени брёвен. Вокруг, на расстоянии пяти метров, не было ни какой растительности, кроме лиловой травки.

— Митрич, смотри, изба- то не пятистенок, как у нас, а похожа на пятиугольный цилиндр или призму.

— Прямо Пентагон, какой — то, засмеялся Митрич.

Мне, если честно, было не до смеха. В воздухе поплыл странный травянистый запах. Подняв глаза, увидела, что из круглой трубы, расположенной в центре пятискатной крыши, повалил сиренево — бежевый дым.

Обращали на себя и окна, расположенные непривычно высоко и больше похожие на множество щелей. Перед дверью, вместо крыльца, лежал слоистый камень со ступеньками.

На этом камне и поджидала нас весьма колоритная старуха. Хотя старухой у меня и язык не повернётся назвать. Очень пожилая женщина с горделиво поднятой головой и поистине царской осанкой. Одежда была чистая и старомодная, так у нас одевались, наверное, в 18 или 19 веке. Темно зелёное платье, с какими — то камешками оранжевыми вдоль всего наряда. Коричневые сапожки без каблука. Седые волосы, заплетенные во множество косичек, уложены в пучок на темени и закреплены деревянными палочками. На концах палочек навязаны разноцветные ленточки. Все вместе смотрелось странно и умилительно.

Мы стояли и молчали, глядя друг другу в глаза. Моё сердце билось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Напряжение разлилось в воздухе.

— Ну, здравствуй, милая — прошелестело у меня в голове. — Здравствуй, глюк, подумала я, сотряс меня догнал и ушла в аут.

Лежать было неудобно, жёстко и как — то коротко. Под нос сунули явно что — то резко пахнувшее, но не родимую нашатырку. Решив открыть глаза и встать, попыталась сделать это одновременно. Это было непродуманное решение — ко всем своим бедам я ещё и свалилась с лавки, на которой лежала. Огляделась, на всякий случай, не вставая с пола. Оказывается, упала с коротенькой семейки с деревянной спинкой. Поэтому и свалилась.

— Вставай, ты уже здорова и меня слышишь хорошо. Времени мало, сказать много надо.

На сей раз голос был реальный, не в голове. Да, лучше встать. Осторожно присела на эту скамью. За столом напротив сидела та самая старуха, смотрела внимательно и строго, но опасности от нее я не чувствовала.

— Поговорим, а то твои спутники нервничают. Сразу скажу, они здесь лишние, попали по ошибке, но уже ничего не изменить. Надо надеяться, мир примет их. Здесь нужна была ты.

Я уже ничего не понимала, что ей надо, как выбраться, и вообще: Что? Это? Такое? Но на всякий случай решила помолчать, памятуя, что болтун — находка для шпиона. Правда, неясно кто именно болтун, а кто шпион.

— Смотрю, а ты спокойная. Ты не пугайся, но ты сейчас в другом мире. И пока отсюда назад пути нет.

— Бабушка, если у Вас нет проблем со здоровьем, то скажите, как нам выбраться отсюда, и мы уедем.

Я постаралась говорить спокойно, размеренно, как говорят с психически больными людьми, на вызовах такие попадались.

— Думаешь, я сумасшедшая? — Усмехнулась собеседница — Нет, мы обе здоровы. Повторяю, ты в другом мире и призвала сюда тебя я. Мне замена нужна, а уйти не могу, бросив этих людей.

— Вы ведьма? — Невежливо перебила я ее, не хотелось слушать этот бред.

— Не ведьма и ты не ведьма. Я целительница, травница, у вас ещё таких знахарками зовут. И ты тоже. Только у вас называют по-другому. Помолчи, не перебивай, потом отвечу тебе на все вопросы. Ты и твои спутники сейчас находятся на планете Валент в системе Плейоны. Это просто очередной мир из Мирового сообщества. Твой мир пока не вступил в него. Планета молодая, а местное население, по сути, местным не является. Их мир погиб, часть населения успели спасти, переместив в молодой, незаселенный мир. Чтобы лучше прошла адаптация, было решено заблокировать им часть памяти, связанной с прошлым, подменив ложной памятью, что именно тут их родина. Население одной расы — люди. Поскольку планета молодая, то и магия пока только просыпается. Пока проявилась только природная магия. Это дар воды, дар земли, духи природы появляются постепенно.

Я попробовала что — то промычать несогласное, но не вышло, язык ворочался, но звуков не было. С перепугу я ещё больше вытаращила глаза и замотала головой.

— Не бойся, верну я тебе голос, ты пока просто будешь мне мешать. Вижу, о спутниках беспокоишься. Не переживай, все будет хорошо.

Старая встала, открыла дверь и позвала ребят. В комнату осторожно вошли мои спутники, Варя шла сама, ребенка нес Петр. Хозяйка дома всех пригласила пройти в другую комнату:

— Здесь отдохните, тут тепло и лежанка есть.

Пока она устраивала гостей, я осторожно осматривалась, размышляя на тему, как будем сбегать от сумасшедшей. Почти обычный домишко, стол, скамьи две, шкафы с полками, но вот свет странный, вроде и не слишком яркий, но вполне достаточно, а лампочек не видно. А, вон, светятся какие — то палки, вставленные в держатели, на манер средневековых факелов. Но это не огонь, слишком ровный свет.

Печки, как у любой уважающей себя ведьмы, не вижу. Зато в череде шкафов видно что — то отдаленно напоминающее нашу варочную поверхность и вытяжку над ней. Окна странные, узкие, высоко расположенные, через них только отстреливаться хорошо. Почти все деревянное, только пол выложен каменными плитками. Древесина стен странного лилового цвета, а мебель светло — орехового. Нда, сочетание типа вырви глаз.

Тем временем хозяйка вновь вернулась ко мне и продолжила свой монолог.

— Пока в этом мире у местных людей магия очень редко встречается, целительской почти нет. Чтобы помогать местным жителям, ритуалом призываются целители из разных миров. Как заканчивается жизненный цикл, так целитель призывает себе смену.

А Мир уже сам выбирает, кого именно. Надо только, чтобы не было якоря в том мире. Видно, и тебя ничего не держало особо там. Да и твои друзья тоже без привязки, иначе бы не попали сюда вместе с тобой.

Я пыталась собраться с мыслями. Принять слова старухи на веру никак не получалось. Материализм впитан с молоком матери. Но что — то мне подсказывает, что не все так просто. Вот моя странная немота? А голос в голове? И что за освещение? Но больше всего меня добили стены цвета взбесившегося крокодила.

— Продолжим? — Поинтересовалась моя визави. Я могла только согласно мякнуть. — Если про меня, то я уже свою жизнь здесь прожила, без малого двести лет, теперь душа моя уйдет на перерождение в свой мир. А ты останешься здесь. Вот эта книга — гримуар, записи тут каждая ведёт на своем языке, когда приходит новый целитель, то все записи переходят на язык нового хозяина гримуара. Читай, изучай, постепенно и твоя магия проявится.

Я протестующе замычала, мол, неправда ваша, дяденька Биденко, нет у меня никакой магии и не надо.

— Хорошо, верну я тебе голос — хмыкнула хозяйка.

— Чего именно Вы от меня хотите? — Прохрипела я, не собираясь принимать все вот так, наобум.

— Так я объяснила, замена мне нужна. Тебя выбрал мир, значит, ты подходишь. Этот мой дом не для жилья, здесь я готовлю травы, храню их, да и лес рядом. Еще обучаю местных девчонок, хоть они и не целительницы, но травницы из них толковые будут в деревнях.

Живу я в городе. Не самый большой город королевства, средненький. Тут до него с километр будет.

Про себя я удивилась, что целитель оперирует словами с привычным для меня понятием. Видя мою задумчивость, она пояснила.

— Амулет — переводчик подгоняет язык этого мира под твой словарный запас, поэтому ты слышишь понятную тебе речь. Постепенно необходимость в нем пройдет, ты будешь воспринимать этот язык свободно. Дом у меня в городе, места вам пока хватит, потом сами разберётесь. Твоему появлению не удивятся, я предупредила о вызове нового целителя, только не знала, кто будет — мужчина или женщина. Мир даст тебе долголетие, да и возраст помоложе будет, здоровье вернётся. Про спутников твоих не знаю, наверное, будет зависеть от полезности их для этого мира. Дом переходит тебе полностью со всем содержимым после обряда передачи. В дальнейшем поможет дух дома. Вы его называете домовым. Ты не бойся, все наладится постепенно.

— А Вы, из какого мира?

— Нет, милая, не из твоего. Вижу, надеялась, что весточку кому — то передам. Нет, твой мир технологический, мы там не живём. У вас магии очень мало.

Ну, я так и думала, что нет у нас магии, а все эти экстрасенсы просто шарлатаны. Что за глупости лезут в голову.

— Вижу, ты все — таки не веришь мне. Пойдем, сама увидишь

И мы вышли из дома. На небосклоне величаво выплывала огромная нежно — сиреневая луна!!! Осознание реальности происходящего придавило, мня асфальтовым катком. И тут у меня случилась натуральная истерика.

Я как стояла на крыльце, так и села на ступеньку. Вдоволь прорыдавшись заметила, что мне протягивают чистую тряпицу утереть слезы.

— Спасибо. Как к вам обращаться, бабушка? Меня зовут Ковалева Анна Сергеевна.

— Тесса Катрин, милая. «Тесса» означает учёная, мудрая, знающая. К мужчине с такими же знаниями обращаются «тесс». С остальным сама разберёшься. Пошли в дом, холодно, замерзнешь.

— С нашим автомобилем ни чего не случится? Я показала рукой на машину.

— Нет. Молодцы, что на мою травку не заехали, имеют уважение и понимание. Травка за ночь бы все переработала. В гримуаре о ней тоже написано. Ты не ленись, читай, изучай.

Зайдя в дом, я увидела удручающую картину. Петр, Коля и Митрич сидели за пустым столом и медленно раскачивались из стороны в сторону. Варя сидела на лавке, держала малышку на руках и мало чем отличалась от мужчин.

— Что с ними?

— Они сейчас проходят единение с Миром. Анна, я же тебе объясняла, что Мир ждал только тебя, им же придётся потрудиться. Мир одарит всех, но по — разному. Зависит от их душевных качеств, предпочтений, склонности к работе. За ребенка не беспокойся, она первый человек, рождённый в этом Мире. Валент одарит ее сполна, но и спросит строго. Ты за ней приглядывай.

Тут начал приходить в себя Митрич. Он улыбался открыто и доверчиво. Одежда стала слишком велика. Навскидку похудел он килограмм на 10 и помолодел лет на 20.

— Ну, Митрич, ты теперь не Митрич, а Трофим Дмитриевич.

— Так и ты не Анна Сергеевна. Анюта ты.

— Мне бы умыться да дела нужные сделать, покажешь где, хозяюшка?

Катрин нахмурила брови, но молча повела показывать деревенскому мужичку удобства. Второй из странного состояния вышла Варвара. Внешне она не изменилась, только стала, как будто светиться изнутри. Молодая мать сразу стала проверять, как ее доченька. Почувствовав, что мать проснулась, Маруся громко заплакала. Покормив кроху, Варя попросила показать ей, где удобства. Митрич лихо подхватил под локоток и повел показывать, что где расположено.

Я стала сильно волноваться за племянника. Почему — то они с Петром так и раскачивались, не приходя в сознание.

— Катрин, все ли в порядке с ребятами?

Катрин молча пожала плечами, протянула книгу. Нет, не книгу, а Книгу! Размер гримуара поражал воображение. На обложке проглядывало изображение могучего древа, украшенного зелёными каменными листиками. На одной из веток которого горел тусклый зеленый огонек, а на другой веточке разгорался ярко — желтый.

— Коснись своего огонька, почувствуй, как он тебя ждал.

Я дотронулась до желтого огонька, и руку опалило пламя. Одновременно с болью пришла волна удовольствия и печали. Валент радовался новой целительнице и прощался со старой. В этот момент Катрин положила руку на свой тусклый зеленый огонек.

Пламя мягким облачком обхватило руку и распространилось на всю Катрин. В мою голову потоком хлынула информация. Голову сжало словно тисками, слезы брызнули из глаз. Сколько я не пыталась вырвать руку из пламени, ни чего не получалось. Катрин мягко улыбнулась мне, и облако полностью поглотило ее. Через миг ни что не напоминало о Лекарке, только на месте ее огонька на древе появился очередной зеленый камушек — листочек. А на моем запястье танцующий огонек.

Я обессиленно села на пол, держа фолиант в руках. И хотя размеры его поражали, он был практически невесом. На глазах размер его изменился до обычной книги. Моя головная боль к этому моменту тоже утихла. Было жалко, что Катрина так торопилась. Все придется изучать самой. Да еще эти качающиеся суслики так и не пришли в себя. Кое — как подняться я смогла, держась за Митрича.

— Дай попить и доведи до лавки — попросила я его.

Попив теплой, противной газировки, немного пришла в себя.

— Варь, как ты? Как лялька?

— Все хорошо с нами, а за Петю волнуюсь сильно. Мы же с ним давно вместе.

— Оставь Марусю Митричу и иди помогать мне. Будем звать наших мальчиков.

Необходимые знания сами всплыли из подсознания. Это был последний подарок Катрин.

— Ты зови мужа, напомни про дите, про любовь, сама сообразишь, а я племянника буду вытаскивать.

Вот так, то по очереди, то одновременно, вспоминая самые светлые моменты их жизни, рассказывая, как они нам тут нужны, мы растормошили ребят. Они потешно терли глаза, зевали и не могли понять, почему мы такие напуганные.

Митрич привычным маршрутом отвел их «до ветру». Варя собрала на стол всю еду, что была взята с собой.

— Воду местную сегодня нам пить нельзя. (Знания опять появились в голове). Митрич, будь другом, сходи, в салоне канистра воды есть, да и еду, что не взяли, захвати. Один не ходи, ребят возьми. Мало ли что.

Минут за десять управились, да и мы с Варюшей постарались. Нарезали колбаски сырокопченой, сальца, сыр у меня был куплен с грецкими орешками, помидорок и огурец. Все положили на две тарелки, которые нашли на полке. Хлеб из пакета доставать не стали. В пластиковые стаканчики из бездонного рюкзака Митрича, налили водички.

— Ну что, друзья мои, товарищи, покушаем и поговорим. — Итак, граждане, что мы имеем с гуся, так сказать? Ну, то есть по фактам, которые надо принять априори. Первое — мы попали. Прямо и однозначно. Это другой мир. Судя по всему, мир с пробуждающейся магией. Пока небольшой, скорее природной. Второе — вероятно, у меня будет какая — то целительская магия с дополнительными опциями в виде травничества и зельеварения. В общем, недалеко ушла от самой себя, те же фантики, только в профиль. Говорю вероятно, потому что пока ничего супер — пупер не чувствую и мир покорять и спасать не тянет. Варя, теперь ты. Скорее всего, ты тоже будешь обладать каким — то даром, даже могу предположить, что по твоей профессии агронома — дар земли. Нечто похожее будет и у Митрича (черт, никак не могу принять наше положение и вроде неприлично звать мужчину так). Схожее, но с какими — то вариациями. Сужу по времени выхода вас из транса. А вот с вами, парни, сложнее. Если и будет магия, то какая — то тяжёлая, ёмкая. Типа, огня, металла. Про малышку вообще ничего не знаю. Пока. Кстати, Катрин формально была неправа, девочка, разумеется, не первый младенец в этом мире, она первая из Попаданцев родилась в этом мире. Да, возвращения в наш мир не предвидится. Так что принимаем спокойно и начинаем жить. Я уже за всех вас успела поистерить, поорать, поплеваться соплями, слюнями, слезами. Так что все спокойны и обдумываем наше будущее. Теперь по миру. Знаю я только то, что передала мне Катрина из своей памяти. Мир, хоть и магический, но у местного населения магии мало и редкость пока. В основном маги собраны в столице этого королевства. И за ними король приглядывает. Стараются всех выявленных магов держать возле себя, то есть их ищут и добровольно — принудительно увозят. Нам такой вариант не подходит? Нет? Тишина — знак согласия, значит, особо не отсвечивает. Цивилизация здесь на уровне нашего примерно 18 века, как все, наверное, заметили по санитарным удобствам. Хорошо, не в кустики бегали. Есть тут какое — то несоответствие, но я ещё подумаю. Зато нет инквизиции, так что не сожгут, что уже хорошо. И религия тут мирная, никто ничего не навязывает, одиозных догм нет, только общечеловеческие, типа не убий, не укради и далее по списку. Власть светская. Церковная выполняет функции ЗАГСа и психологическую помощь, но может и материальную, индивидуально. Приюты, монастыри есть. Равноправие полов номинально провозглашено, но патриархальность преобладает, особо всерьез с женщинами не считаются. Исключение женщины с даром каким — нибудь. Но в семьях таких дочек стараются укрыть от королевской власти, такой профит и самим в семьях нужен, и пристроить их можно выгоднее. Так, по миру коротенько все.

Я глотнула воды и продолжила.

— А теперь о делах наших скорбных, личных. Катрин оставила нам вот этот домик, здесь она собирала и готовила травы и занималась с ученицами — травницами для местных деревень. Говорила, что этот домик использует только в летний период, здесь нет отопления. Несмотря на странную для нас форму, имеется несколько комнат, эта форма здорово экономит пространство. Это она принесла из своего мира, здесь принята привычная нам архитектура. С вариантами, разумеется, все — таки наши миры не идентичны. Еще в километре отсюда стоит город, средний по меркам королевства. Там тоже на окраине у нас будет достаточно большой дом с участком земли. Здесь, кстати, это поле принадлежит нам. И кусок леса до того злополучного дерева тоже. Нас поэтому и выбросило там, на границе ее владений. Так что крыша над головой у нас есть. Остальное наживем. Теперь о срочных действиях. У нас осталось имущество из нашего мира и это огромный плюс. Но машину видеть не должны, этот девайс не для этого мира. Так что, мужчины, как хотите, хоть на руках, закатите ее в сарай за домом. Коля, я знаю, ты тот ещё Плюшкин, у тебя в заначке никакого замка не валяется? Закрыть бы сарайку от лишних глаз.

Колян солидно кивнул головой.

— Найдем, Анна Сергеевна! — И запнулся. — Ой, а как теперь к Вам обращаться? Тетя вроде не подходит, да и по отчеству тоже не то.

Я усмехнулась.

— Ну, зовите Анной просто, только не Анечкой. С детства не терплю это имя, так и чудится нечто эфемерное с бантами и в белых гольфиках и с букетом в руках. Дальше. Нужно нам отдохнуть до утра, утром придет за нами повозка, Катрина заранее договорилась. Но спать особо не на чем, поэтому, парни, все одеяла из машины несём сюда, устраиваем Варю и малышку, продуктам на улице будет лучше, там холоднее, завтра дома все разберём.

Я ещё немного подумала и добавила. — И да, в лидеры я не рвусь, сейчас распоряжаюсь только потому, что пока у меня знаний, благодаря Катрине, об этом мире больше. Так что извините, если что.

И тут заговорил долго молчавший Трофим.

— Нет, Анна, нашим лидером будешь ты. У тебя и знаний больше и ты хозяйка жилья и прочего, о тебе, точнее о целителе, знают власти, не вызовешь никаких вопросов, тебя не увезут в столицу, целители должны быть везде и это соблюдается. А мы все будем каждый в своём деле тебе помогать. Разбегаться в разные стороны нам не резон, а ты сама сказала, дом большой, места всем хватит.

И Трофима поддержали все.

Вроде все улеглись, только мне никак не спалось. Пошла в комнату со столом, села и стала думать, какие — то нестыковки царапали сознание и тревожили. Теперь, получив некоторую память Катрины, стало больше понятно. Нет, от нее самой я не чувствовала опасности, но какое — то неприятие было. Теперь я знала, Катрина многое недоговаривала, и это касалось ее самой, а теперь и нас.

Начать с того, почему она так спешила уйти. На самом деле, ей оставалось ещё десять лет. Но она провела ритуал замены раньше. Оказывается, это было у нее не первое перерождение, и душа уже устала, и ей было уже все неинтересно и хотелось только уйти отсюда. В последнем перерождении она родилась в другом, магическом мире, в семье аристократов, с детства была в привилегированном положении. В этот мир попала из — за дворцовых интриг, противниками семьи была внесена в список для магов с целительским даром на замену в другие миры. И выбор выпал на нее. Попасть из высокоразвитого мира в практически средневековье для нее шоком.

Особо не обладая, какими — то бытовыми навыками, было тяжело, потом приспособилась жить при помощи служанок. Из — за своей растерянности и некоторого высокомерия она выполняла все свои обязанности от и до. В общем, от буквы и до буквы. И ни шага в сторону. (Вот нам бы так! Да не сможем мы, ментальность не та). Никаких новшеств даже для своего удобства она не применяла. Даже по виду санузла заметно. Его роль исполняла обычная деревянная будка, а вода из колодца, в тазике с ковшиком, единственная уступка иномирной цивилизации — нагревательная панель на артефакте, и то — потому, что приходилось делать много отваров, настоев, зелий. А печь топить летом жарко. Вот теперь нам и предстоит разгребать последствия ее небрежения и равнодушия.

Хорошо уже то, что с местными отношения она сохранила неплохие, она действительно их лечила. Хоть и душу не вкладывала. Отбывала обязаловку. И спешила на перерождение. Нда, нам в этом проще, во все эти перерождения и вселения душ мы не верим и не знаем ничего про это, спешить нам некогда. Значит, будем жить здесь и сейчас. Лишнего я своим спутникам говорить не буду, ни к чему им эти знания о Катрин. А завтра начнем новую жизнь. Во всех смыслах.