Глава 41

Лиза гневно повернулась ко мне.

– Что смешного? Ты проиграла! Надеялась заполучить его? А он тебя даже почти не помнит! Что, обидно?

– Да зачем он мне? – повела плечами я. Виталий нахмурился. Похоже, ему неприятно было это слышать. – Я могу заполучить любого мужчину в этом зале.

Лиза почему-то разозлилась ещё сильнее. Она яростно отказывалась соглашаться с тем, что я изменилась, словно своим отрицанием снова могла вернуть прежнюю меня.

– Думала, достаточно нацепить яркие тряпки, чтобы стать роковой обольстительницей? Кому ты нужна вообще? Ни один нормальный мужчина на тебя не клюнет. Как бы ты ни старалась, ты всегда будешь в моей тени!

Ведьме внутри меня очень понравился вызов.

– Поспорим?

В зале играла фоновая музыка, в меру плавная и ритмичная. Повинуясь моему желанию, она стала чуть громче.

Я вышла на пустое пространство перед небольшим подиумом, где, как видно, время от времени выступали музыканты, и повернулась к залу.

– Хочу танцевать. Но без пары скучно. Кто составит мне компанию?

С готовностью привстали все мужчины в зале, включая тех, которые сидели рядом с женщинами. Даже Виталий, игнорируя протестующий возглас Лизы, подался вперёд, но остановился, глядя куда-то мне за спину.

– Как насчёт меня? – ровно уточнили позади очень знакомым голосом, звук которого моментально пробрал до мурашек.

Все, кто успел привстать, медленно, словно опасаясь делать резкие движения, сели обратно. Надо думать, разозлённый до крайности шеф выглядел очень жутко. А вот Лиза, наоборот, встрепенулась и замерла с восторженным видом, приоткрыв рот.

Я обернулась. Он стоял у входа и неотрывно смотрел на меня.

Ух, и в самом деле кошмар.

Внешне он источал прямо-таки ледяное спокойствие, но в глазах набирал обороты ураган. Похоже, он еле сдерживается.

– Попалась, беглянка. – Прозвучало, как приговор.

– Как быстро ты меня нашёл, – облизнув губы, пробормотала я, ощущая внутри взрывную смесь ужаса и восторга.

– Ещё ни разу. Никому. Не удавалось. От меня. Скрыться. – Шеф медленно, тяжело ронял слова, отмеряя каждое слово шагом. Он становился всё ближе и ближе. – А одну конкретную ведьму я и подавно из-под земли достану.

Что ж, похоже, надо действовать быстро.

Когда ему оставался до меня последний шаг, я сама качнулась навстречу, прижалась к нему грудью и предложила:

– Потанцуешь со мной?

Музыка стала ещё громче.

Он обжёг меня взглядом.

В этот момент шеф был ужасен и хорош как никогда.

Даже интересно, примет ли он вызов?

Принял. Его рука легла на талию, прижав меня крепче, чем полагается.

– После танца тебя ждёт расплата за побег, – зловеще предупредил он, наклонившись к самому уху.

– Ещё посмотрим, сможешь ли ты после этого танца вообще сосредоточиться, – ухмыльнулась я в ответ.

Он начал почти агрессивно, не давая мне отстраниться ни на волосок и властно, жёстко задавая каждое движение. Я и не подумала воспротивиться – наоборот, прижалась ещё сильнее, потёрлась всем телом, а потом закинула ему ногу бедро и по-кошачьи изогнулась в его руках, столь явно, откровенно наслаждаясь прикосновениями, что окружающие, должно быть, почувствовали себя свидетелями интимной сцены.

Однако никто не ушёл. Все продолжали завороженно смотреть.

Шеф рвано выдохнул. Его глаза потемнели. Если раньше его взгляд пугал, то теперь от него становилось жарко. Так жарко… И мне нравилось это. Власть над этим мужчиной пьянила сильнее крепкого вина.

Музыка подстраивалась под наши движения, она вилась вокруг, будто всё сильнее привязывая нас друг к другу невидимыми верёвками.

Ритм становился всё более плотным и чувственным.

Я и сама поддавалась ему, чувствовала, что растворяюсь, теряю контроль, не в силах сопротивляться желанию. Заманив Арьена в ловушку, я попала туда сама. Он был слишком хорош. Слишком умел, горяч и неутомим.

Не задыхаясь, не уставая, не сбиваясь с ритма, он заставлял нас обоих погружаться в эту бездну всё глубже и глубже.

Он определённо был достойным противником.

Я тонула и не хотела выплывать. Всё тянуло меня на дно – его взгляд, его вид, его запах.

Теперь мы попросту не могли оторваться друг от друга, обжигаясь от прикосновений, но не в силах остановиться. Казалось, воздух между нами потрескивал от напряжения.

Когда он, ловя меня во время очередного разворота, провёл пальцами между лопаток по обнажённому участку спины, я вздрогнула всем телом, будто от мощного электрического разряда.

Арьен не оставил это без внимания.

– Ты так смело меня дразнишь… – почти угрожающе произнёс он. – А ты готова к последствиям?

– А ты? – выдохнула я, не желая отступать.

От его усмешки, в которой совершенно не было веселья, мучительно и сладко стянуло живот.

Ведьма во мне дрогнула, сдаваясь.

Я облизала пересохшие губы и тут же поняла, что не стоило этого делать.

Взгляд Арьена на мгновение застыл, а потом полыхнул так, что стало ясно – это был контрольный выстрел.

Если и существовал призрачный путь назад, то прямо сейчас я сама взорвала его ко всем чертям.

Он рывком притянул меня к себе и буквально смял губы поцелуем. Сразу глубоко, горячо, не тратя время на разминки. Так, что меня вторично встряхнуло до основания и так опалило внутренним жаром, что я, всхлипнув от небывалой остроты ощущений, судорожно вцепилась в широкие плечи Арьена.

Одновременно с этим взметнувшаяся из-под ног тень бросилась к нам с резвостью свирепого пса, который наконец-то сорвался с поводка.

На краткий миг тьма обхватила со всех сторон, плотная, живая, пульсирующая. Реагируя на эмоции хозяина, она бурлила вокруг, прикасалась к коже, ласкала её сотнями невидимых рук. Впервые она ничего не забрала у меня, а лишь усилила возбуждение, хотя, казалось, больше некуда.

Она накатила и тут же схлынула, когда Арьен, не разрывая поцелуя, приподнял меня и почти грубо прижал к себе, за нас обоих делая шаг вперёд, в прохладу незнакомой полутёмной спальни.

Я едва заметила смену обстановки, так как от желания, острого, невыносимого, темнело в глазах.

Горячие волны прокатывались по телу всё быстрее, и каждая из них становилась всё мощнее и интенсивнее.

Кожа, казалось, пылала, жар его тела обжигал меня даже через одежду. Я чувствовала, как вздулись мышцы на его напряжённых руках.

Голова кружилась, кровь бешено неслась по венам, сердце билось, как сумасшедшее.

Я задыхалась, но его губы, столь же беспощадные, как и их хозяин, были в этот миг мне гораздо нужнее, чем глоток воздуха.

Он опустил меня на пол, а точнее, заставил медленно соскользнуть, не позволяя отстраниться ни на волосок. Мои ступни тут же утонули в пушистом ковре.

Я полностью отключилась от внешнего мира, растворяясь в поцелуе и следуя вниманием за его руками, которые через тонкую и практически не ощущаемую ткань платья творили с моим телом что-то невообразимое и абсолютно бесстыдное.

Казалось, кожа под его пальцами превращалась в огонь.

Каждое прикосновение отзывалось во мне сладкой дрожью, заставляя всхлипывать и изгибаться, чтобы подольше продлить контакт.

Я даже не подозревала раньше, что могу хотеть кого-то так сильно. От соприкосновения наших тел, кровь, казалось, вскипала в жилах.

Он заставил меня зависеть от каждого движения своих пальцев, и жадно, затаив дыхание, впитывать каждую ласку так, будто умру, если он хоть на миг остановится.

И всё же мне было мало – до безумия, до прикушенных до крови губ хотелось сплавиться с ним в единое целое, ощутить обнажённым телом его разгорячённую кожу, почувствовать, как под моими руками его развитые мышцы упруго сокращаются, как напрягается и твердеет пресс.

Арьен определённо желал того же самого. Он буквально вдавил меня в себя, прижав к бёдрам так, чтобы я ощутила сквозь грубоватую ткань брюк, как сильно он меня хочет, а потом отстранился.

Платье будто ожило под его пальцами. Он снял одну бретельку, потом другую. Алый шёлк стёк с меня, как вода.

Даже эти лёгкие, почти невесомые прикосновения отзывались сладким тянущим чувством внизу живота, будто вся кожа стала неимоверно чувствительной и превратилась в сплошную эрогенную зону.

Но самое главное – это взгляд, тёмный, тяжёлый, откровенный, которым он смотрел на моё обнажённое тело. Этот взгляд был горячее и откровеннее самых непристойных ласк.

В нём была гремучая смесь противоречивых эмоций от высшего восхищения, которое заставляло чувствовать себя самой прекрасной из женщин, до низменной похоти, древней, дикой, первобытной.

Я вдруг потрясённо осознала, насколько сильна его жажда. Меня ещё никто и никогда так не желал.

И ведь я определённо не раз замечала отзвук этих эмоций, проскальзывающих в глазах шефа, но отрицала их, сваливала всё на шутку, на желание поиздеваться надо мной и выбить из колеи. Даже когда он сказал, что влюблён, это казалось очередной уловкой для достижения цели.

Медленно, словно нарочно мучая себя, он расстегнул свою рубашку, а потом ремень. Я не могла оторвать взгляд от его длинных красивых пальцев, будто ощущала их прикосновения. Как это у него получается? Точно вампирская магия…

Разве может кто-то быть настолько привлекательным, даже просто избавляясь от одежды? Его движения, мягкие, хищные, завораживали, вызывая муки от неудовлетворённого желания.

Я видела, как тяжело ему даётся это промедление. Он был напряжён, как струна, вены на лбу вздулись, но всё же он неимоверным усилием воли удерживал себя на месте, заставляя меня медленно сгорать под своим взглядом.

Может, это наказание за побег? Тогда он наказывает нас обоих. И ещё неизвестно, кого больше.

Ведьма внутри непокорно встрепенулась, требуя немедленно продемонстрировать ему, в чьих руках власть.

Я гибко потянулась, запрокинула голову, и ласкающими движениями провела пальцами по своему телу, словно прокладывая дорожку к тем местам, которые от его взгляда припекало больше всего.

А потом выдохнула:

– Что мне сделать для вас, шеф? Приказывайте…

Всё, это точно стало последней каплей. На мгновение он окончательно утратил человеческий облик. Черты лица хищно обострились, глаза сверкнули, как драгоценные камни.

Его движение вперёд было по-вампирски стремительным.

Он почти грубо толкнул меня на кровать и в следующий миг накрыл своим телом. Шелковистые волосы скользнули мне на лицо.

Знала ли я, устраиваясь к самому страшному шефу на работу, что горячее него только само пламя? Он всё делал страстно и профессионально – вёл расследования, ловил преступников, наводил порядок в двух мирах и занимался любовью. Но в последнем, как оказалось, он был особенно хорош…