Глава 23. Затаившиеся

Я был бы наивным балбесом, если бы считал, что Эвелина готова открыть мне все секреты чернолунников. На улице вечерело, в нашей норе становилось всё темнее, и это отлично маскировало тонкую мимику на лице Избранницы.

В корпусе псиоников нас сначала учили просто «читать» людей, без сверхспособностей. Смотришь фото и видео, и говоришь, что думаешь о человеке на них… Были, говорят, пару веков назад такие шоу, где зрители пытались угадать, кто есть кто в толпе: программист или учитель.

Потом нас учили уже считывать информацию по пси-потоку. Точность возросла в разы, но даже без этого мы уже могли предчувствовать, что человек скрывает какие-то тайны.

Нас обучали не ради забав.

Сильнейшие отправлялись во внутреннюю разведку, потому как капиты с идиотским упорством засылали шпионов в нашу Свободную Федерацию. Засылали и вербовали.

Особого таланта в «чтении» людей у меня не нашли, но какие-то навыки я имел. И их было достаточно даже с моей обрубленной пси-чувствительностью, что понять – Эвелина достаточно опытный агент, а не просто набожная жрица.

Чей агент, мне ещё предстояло выяснить. Хотя ответ скорее всего лежал на поверхности – она действует в интересах своей же Церкви Чёрной Луны.

Едва я задал вопрос о «знамении», как блеснула сталь во взгляде чернолунницы. Но Избранница тут же вернулась в своё прежнее состояние, продолжая отыгрывать роль безбашенной монашки, которой поручили важное задание.

– Боюсь, дорогой деверь, – Эвелина подняла голову с моего плеча и для важности отклячила губки, – дела Церкви Чёрной Луны не могут касаться обычного Безлунного.

И снова лёгкий нажим в интонации. «Обычного Безлунного»… Она что-то знает обо мне? Почуяла блок? Неудивительно, если магию «Вето» наложил её же наставник.

Да, твою псину, эта Избранница сейчас показалась мне даже страшнее, чем вся гвардия Стражей Душ и диверсант Ключевец, вместе взятые.

Организм успокаивался после бешеной гонки, мысли возвращались в норму, намекая, что расслабляться рано. Я чуть поменял положение тела, чтобы быть готовым к нападению со стороны Избранницы.

Нет, и так понятно, что я с ней справлюсь. Но сила чернолунницы не в боевых качествах… а в мозгах. Пусть даже она допускает трагические ошибки, вроде той засады на дороге.

Стоп! А это точно была ошибка? Не холодный расчёт?

У меня даже мурашки побежали. Нельзя настолько продумывать планы, это невозможно! Если только ты не оракул, который охренеть как далеко может заглядывать в будущее.

Как можно обмануть агента, который знает несколько сценариев будущего?!

Да-а-а-а… Жжёный псарь подкрался незаметно.

Эвелина вздохнула и снова положила мне голову на плечо, а мальчишка заёрзал, кидая взгляды то в окошко, то на выход из норы, то на мой пояс с желанной сумкой. Он явно нервничал, хотя только минуту назад сам пытался подползти к чернолуннице.

Погодите-ка… Так, Тим, не будь Василием. Разве ты не чуешь, что кто-то имеет наш бедный безлунный мозг в самых немыслимых позах?

Прислушиваясь к звукам с улицы и к своему телу, я вдруг понял, что испытываю страх, причём уже давно. А ведь долго паниковать мне было не привычно.

В корпусе псиоников нас учили бороться со страхом. И один из пунктов был приучить солдата с помощью тренировок, что страх «неудобен». Это как сидишь, уперевшись мослом куда-нибудь, и хочется сесть поудобнее…

Получается, что эта Эвелина может не только окситоцин в мою кровь выбрасывать, превращаясь в самого близкого человека. Вашу-то псину, а сейчас какой гормон она синтезирует?

Едва я начал вспоминать биохимию и названия гормонов, как мозг сразу же отвлёкся. Распахнув глаза пошире, я посмотрел на руку. Пальцы слегка дрожали, но это ещё можно свалить на Василия.

– Госпожа Эвелина, – чуть сиплым голосом возмутился я, – А разве сейчас меня не касаются дела вашей Церкви?

Избранница снова посмотрела на меня, взгляд был слегка ошеломлённый. Ага, значит, действительно пыталась управлять моими эмоциями.

– Я так-то обычный Безлунный, шёл себе в армию, никого не трогал, – продолжал я гнуть свою линию, – А теперь что будет?

Взгляд Эвелины прямо говорил, что на псином хвосте она вертела мою легенду об «обычном безлуне». Девушка свела брови, и снова мурашки побежали по моей спине, даже слегка прихватило в груди.

Страшно!

Я чуть не засмеялся. Не на того напала…

Тогда Эвелина, выкручиваясь в тесной пещере, попыталась будто бы сесть поудобнее… Её роба натянулась, облегая грудь, а шея женственно изогнулась. Чернолунница бросила кокетливый взгляд из-под полуприкрытых век, и даже пацан вытаращил глазки на «красивую тётю».

Но я уже перехватил инициативу.

– Погоди. Ведь, по сути, ты могла в таверне со всеми подружиться? – я стал рассуждать вслух, – Дать им влюбиться в тебя.

Эвелина молчала, нахмурившись и прикусив губу. А я выставил перед собой руку, оттопырил пальцы, наблюдая, как меняются мои эмоции.

– Могла остановить бессмысленную резню, – процедил я, ощущая, как поднимается злость из глубин души, – Я же там людей убил!

Моя ладонь сжалась в кулак. Зубы стиснулись до скрипа, аж челюсть свело.

А мальчишка рядом тоже чуть ли не рычит, косится в окошко. Такое чувство, как будто сейчас он сорвётся и побежит кому-то бить рожу, мстить за что-то. Или за кого-то.

Ага, это злость. Она прямо витает в пещере.

Едва я чётко ощутил эмоцию ярости, как она исчезла. Я усмехнулся:

– Ну, твою луну, что ты там устроила? Разнесла на хрен весь этот вертеп, – мои губы растянулись в улыбке, – Получается, ты знала, что по-другому тебе выйти не дадут?

Я откинул голову и расхохотался. И тут же заткнулся, когда услышал, что не только мой смех звучит здесь – Хромой тоже надрывается от веселья.

Ага, теперь радость…

Покачав головой, я потёр лицо, пытаясь прийти в себя. Это настоящий гормональный шторм, и его причина сидит рядом со мной в чёрной робе.

– Госпожа Избранница… – я перестал смотреть себе на руку, а просто взял Эвелину за ворот.

– Деверь, убери руки, – её глаза слегка округлились.

Что-то нахлынуло на меня, мой разум на миг помутился. Глаза её стали как два светящихся омута в темноте, и от них всполохами распространялось сияние. Тонкая и чистая псионика…

Как я могу напасть на неё?! Да как я смею?

– Убери от неё руки!

Тут же на меня кинулся пацан, но мне было достаточно поднять ногу, чтобы он сам налетел животом. Хромой свалился, захныкав, а я, внутренне охреневая от вихря гормонов внутри, просто крепко встряхнул Эвелину несколько раз.

– А ну… у! Де…е… е….ве… е… ерь! – пыталась она возмутиться, болтая головой.

Рука Избранницы подхватила посох, но в тесной пещере она могла только ткнуть меня одним красным концом. Я выгнулся, уворачиваясь от тычка, и прижал шест телом к стене.

Под лопаткой почудилось горячее, словно кончик посоха раскалился. Но я отлично помнил, что магическая сила оружия разрядилась ещё там, в стычке с трущобниками.

Одновременно оружие прижало и саму Избранницу.

– Что-то совсем ты не похож на деревенского безлуня, – прошипела Эвелина.

Мне вдруг стало её жалко. Захотелось убрать руку… да нет, просто отрубить себе руку, посмевшую схватить эту праведницу, спасительницу нашего погибающего мира. А другой рукой прижать девушку к себе, и гладить, и успокаивать.

Как я мог?! Нет мне прощения за это…

Всхлипы мальчишки на полу усилились, он заплакал навзрыд.

– Мама!

Я встряхнул Эвелину ещё раз, потом сжал свободную руку в кулак, отвёл для удара. Пора заканчивать с этим концертом, чувствую себя как истеричка с гормональным сбоем.

– Эвелина, – прохрипел я, – Если ты не перестанешь…

Трудно говорить, когда горло то сжимает от невыносимого горя, то наоборот хочется петь и орать песни от неудержимой радости.

– Твою псину, Эвелину… – я сглотнул ком, – Короче, не в моих правилах… уф-ф!.. бить женщин, но для тебя сделаю исключение.

Мой кулак начал движение, и чернолунница всё же отпустила бесполезный посох, попыталась прикрыться.

Эмоциональный шторм резко схлынул.

– О-о-о… – Хромой застонал, схватившись за голову.

– Охренеть, – вырвалось у меня, когда наступил отходняк от бури гормонов в крови.

Голова закружилась, но я не отпускал чернолунницу. Та тяжело дышала и жмурилась, и сама выглядела не лучше меня – из-под ободка с серым камнем тёк пот, к мокрому лбу прилипли свободные локоны.

Ей эта атака далась очень нелегко.

– Деверь, безлунь ты… проклятый, – кое-как сказала Эвелина, – Как ты… Как смог?

Удивление явно было искренним.

И ещё больше её глаза округлились, когда я вдруг почуял знакомое тепло в затылке. Я остро ощутил, что поток чистой псионики пытается прорваться через Небесные чакры.

Эта напряжённая борьба с чернолунницей не осталась без награды. Что-то в организме сдвинулось, и он пытался приспособиться к жизни без магии. Точнее, найти другой источник.

На краю слуха я уловил шум, какое-то гудение за маленьким окошком, будто потрескивает старинный трансформатор.

Чувствуя, что новое ощущение уходит, я подслеповато прищурился, пытаясь всмотреться в стену. Звук был похож на то, что я слышал из ушей оракула раньше.

Ну, точно, это Пульсары, невидимые Вертуны оракулов.

– Ты… Привратник? – вырвалось у чернолунницы.

Звук ослаб, тепло в затылке исчезло, но теперь я понимал, что не всё ещё потеряно. Значит, можно пробить канал через верхние чакры?

Я поджал губы. Потом открыл кошель, и с наивным видом показал Эвелине ободок с тхэлусом.

– Наверное, магию духа ты отсюда почуяла, – сказал я, и тут же поперхнулся.

Твою мать, надо же было так лажануться.

А Эвелина расплылась в улыбке:

– Видит Незримая, чудеса творятся в нашем погибающем мире, где обычные Безлунные ведают про Силу Духа.

Я прикусил губу, потом прищурился и прошептал:

– Давай раскроем карты.

Испуганно прижавшись к другой стене пещерки, мальчишка таращился и жадно ловил наши слова. Хромой уже очухался после эмоциональной встряски, и явно просёк, что перед ним не обычные монашка и безлунный, а очень даже опасные маги.

Чернолунница молчала, и поблёскивающие в темноте глаза намекали, что хрен она поверит тому раскладу, что я выложу.

– Смотри, – продолжил я, – У нас обоих проблемы. Мне нужно на ту сторону, в рекрутский пункт. И мне действительно надо на фронт… В то же время я понимаю, что мы уже не можем выйти из города, чтобы просто его обойти?

Эвелина покачала головой:

– Не можем. Чёртова Пробоина принесла к городу целую когорту Стражей Душ, и они ищут, скорее всего, меня.

Я прикусил губу. Если она так думает, то пусть так и будет.

– Скоро они будут здесь?

– Не уверена, что вообще будут. Межедар не просто так зовётся дырой, здесь оракулы почти бессильны.

– Почему?

Тут вставил слово Хромой:

– Да потому что Злой Вертун защищает нас, выжигает мозги этим ракам!

Я покосился на него, вспоминая разговор Разгудина и Ключевца в таверне. А ведь о чём-то таком они упоминали.

– У Межедара тёмная история, – пожала плечами чернолунница, – Шлёпни меня Незримая, а ты ведь тоже скрываешься от Стражей Душ?

Я как раз пытался понять, какой из моих секретов является самым безобидным, что его можно открыть. И тут Эвелина своим нетерпеливым вопросом сама помогла мне:

– Стой, кхм… Василий. Так у тебя же способности Привратника! Ты что, не хочешь в столицу?

Она явно намекала, что я бегу от своей судьбы, и одновременно от оракулов. Ещё в академии Маловратска я слышал, что магов-привратников сразу забирают, не дав закончить обучение.

Я размашисто кивнул:

– Правду говорят, что чернолунники видят людей насквозь. Ты не исключение.

Моя лесть была толстой и неуклюжей, и Эвелина лишь усмехнулась:

– Ну-ну… Какой же безлунь не мечтает о беззаботной жизни мага? В столице тебя ждут почёт и высокое звание, а ещё школа чернолунников. Ты ведь знаешь, что это наши братья обучают Привратников?

Я пожал плечами:

– Слышал, – и, повинуясь интуиции, я загадочно добавил, – Но ведь и слухи ходят…

Какие слухи ходят, я ни хрена не знал. Но девушка среагировала, как надо:

– Враньё! Да Чёрную Луну мне в судьи, если половина из этого – правда!

– Ну-ну… – еле сдерживая улыбку, я спародировал саму Эвелину.

– Нет, ты мне скажи, зачем Привратников в жертву отдавать? Ты думаешь, наш государь совсем из ума выжил?

Я не ожидал таких откровений, поэтому слегка опешил. Но тут вставил слово мальчишка:

– Я тоже об этом слышал. Наши старшие говорили, что так государь хранит Красногорию. А то все Вертуны бы давно уже открылись, – Хромой говорил взволнованно, часто прислушиваясь к звукам с улицы, – Они набирают привратников и всех их отправляют в Восточную Пустыню.

– Чушь! Ущипни меня Незримая, где вы такого набрались?! – Эвелина чуть не закричала, и я прижал палец к её губам.

Она возмущённо оттолкнула мою руку и потёрла губы.

– И детей чернолунники едят, – вздохнув, добавил пацан.

Надо было видеть, как покраснела Эвелина. Она часто задышала, сжимая и разжимая кулаки.

– Сожри меня Пробоина, – процедила она сквозь зубы, – Да чтоб Последний Привратник прошёл мимо меня, если это так!

Я почуял потоки псионики, но казалось, что гормональный шторм теперь бушевал внутри самой Эвелины.

Чернолунница сама справилась с гневом:

– Это всё происки Стражей Душ, – уже спокойнее сказала она.

– Происки?

– Государь болен, наследника нет, – девушка перешла на шёпот, – И всю Красногорию, весь род Рюревских разрывают заговоры. Даже говорят, Стражи Душ хотят взять власть в свои руки.

Я слегка напрягся. В поместье Перовских я слышал, что Стражи Душ заключили временный мир с заговорщиками Славиными. Так что история Эвелины звучала логично.

– Поэтому ты и бежишь от Стражей Душ?

– Одна из причин, – чернолунница чуть склонила голову, – Я не могу тебе всё рассказать. Я давала клятву у алтаря.

– Можешь всё не выкладывать, давай козыри оставим, – усмехнулся я.

Избранница задумалась, потом подняла руки к шее, и что-то потянула. Оказалось, на шее у неё на шнурке висел небольшой… мешочек.

Чёрная бархатная ткань, внутри которой скрывался какой-то предмет.

– Это то самое «знамение»? – спросил я, даже не делая попыток взять его.

Эвелина кивнула:

– Отец Афанасий передал его мне в таверне, и вовремя. Враги думали, что я везу его с собой, а оно всё время находилось здесь, под носом у заговорщиков.

– Что там внутри?

– Я сама не знаю, – в глазах Эвелины мелькнул свет истинной веры, – Единственное, могу тебе точно сказать, что Последние Времена уже начались.

Хромой вздрогнул и неумело осенил себя знамением, нарисовав пальцем круг вокруг лица. Эвелина с лёгким укором покосилась на мальчишку, явно найдя его движения неуклюжими.

Слушать религиозную проповедь у меня желания не было, и я спросил:

– И что будет потом? Ну, когда доставишь знамение.

– Отец Филиппо, к которому мы направляемся, встречал Предтечу двадцать лет назад. Он знает, что делать.

– Он же убил Предтечу, ты говорила.

– Потому что так сказала Незримая.

– Я рад, что у Церкви Чёрной Луны есть такой продуманный план, – усмехнулся я.

– А я-то как рада, слава Незримой! – счастливо улыбнулась Эвелина, даже не уловив сарказма, – Кстати, ты представляешь, откуда к нам пришло «знамение»?!

Я промолчал, опять пожав плечами.

– Из Маловратска, представь себе. Это захудалый городок к северу отсюда…

Тут мне пришлось напрячься. Нехорошее предчувствие кольнуло меня, едва Эвелина упомянула Маловратск, где я всего несколько дней назад навёл шороху.

– Говорят, там Иной был, – осторожно начал я.

– Правильно говорят. Наш молодой брат и привёз оттуда знамение, подтверждающее, что это не просто Иной.

Эвелина с нежностью прижала бархатный мешочек к щеке, а потом спрятала обратно. Гормоны в моей крови, судя по всему, не улетучились бесследно, и я с повышенным интересом наблюдал, как на миг оголились ключицы у девушки.

Повисло молчание. Некоторое время я раздумывал, как выйти из сложившейся ситуации. Лучик света, пробивающийся в выбитые кирпичи, постепенно бледнел, а значит, день неумолимо катился к закату.

– Скоро стемнеет, и можно будет пробовать спуститься в канал, – вдруг сказала Эвелина.

– Ты же говорила, что туда нельзя.

– Днём нельзя, ясное дело, пристрелят, – чернолунница будто объясняла мне прописную истину, – А вот ночью вполне можно прорваться.

– Огрызок и Борода не дадут, у них с солдатами договор, – прошептал Хромой, – Помойники ночью за «порошком счастья» спускаются, а мусорщики в канале ждут их. Солдаты в это время не стреляют.

– Знаю, – кивнула Эвелина, – А мы в катакомбы прорвёмся, вперёд помойников. Ни Борода, ни Огрызок нас не достанут там.

Мальчишка вытаращил глаза:

– Нельзя же в катакомбы. Там Злой Вертун мозги высасывает…

Я уже второй раз услышал про это, и с сомнением покосился на Эвелину. Та со вздохом сказала:

– Я же говорила, что у Межедара тёмная история.

– А подробнее?

– За этот город грызлись два сильных Лунных рода, и правитель пытался их помирить. Желая раз и навсегда положить конец распре, государь сказал, что тот род, который защитит Межедар от выросшего Вертуна, и будет владеть им.

– А Вертун должен был вырасти? – я поскреб подбородок, вспоминая историю Борзовых.

У тех тоже Вертун-Карлик вот так превратился в Гиганта, уничтожив весь род.

– Стражи Врат сделали такое предсказание, и Царь прислал сюда Привратника, – пояснила Избранница.

– Я тоже слышал про это, – подхватил мальчишка, – Он хотел закрыть Вертуна и успокоить, но подлые великолунцы ударили в спину и убили Привратника.

– Это версия для народа, – улыбнулась Эвелина, потом вздохнула, – На самом деле, это был неудачный эксперимент. Очень, очень плохой эксперимент.

– Думаю, никакой Вертун не собирался вырасти? Привратник сам должен был его открыть?

Чернолунница кивнула:

– Да. Это претит самой природе, и Незримая строго наказывает за такое. Потому что только Незримая может открывать Вертуны и повелевать Пробоиной.

– В общем, Вертун вырос…

– Что тут было, уже никто и не скажет. Но так получилось, что теперь где-то под Межедаром едва тлеет Красный Вертун и чихает проклятой гнилью, которую эти несчастные называют «порошком счастья». Да ещё озверевшие Пульсары блуждают под городом, и кто наткнётся на него, становится вот таким овощем, как те несчастные, – Эвелина махнула в сторону трущоб.

– Блуждают, то есть, не стоят на месте? Это из-за них оракулы опасаются Межедара?

– Я думала, обычный безлунь спросит меня, что такое Пульсар, – усмехнулась чернолунница.

– Что такое Пульсар? – подхватил удивлённый Хромой.

Ему никто не ответил. Мы с Эвелиной сверлили друг друга взглядом, будто пытаясь прочесть мысли друг друга. Но псионики я так и не почуял.

Наконец, Избранница сдалась и сказала:

– В общем, теперь у нас есть Привратник, и мы точно пройдём мимо всех этих Пульсаров.

Я не нашёлся, что ответить. Тем более, снаружи в этот момент послышался короткий свист.

– Это сигнал, – испуганно вытаращил глазки Хромой, – Сейчас помойники в канал спускаться будут.