Глава 11

Ни один завтрак в кругу нашей семьи не проходит без интересного разговора. Это уже становится нашим правилом, обсуждать по утрам нечто эдакое.

- Алита, у тебя все получилось с Дженардом? – Калеан задает вопрос с подтекстом.

- Смотря, что ты имеешь ввиду, - предпочитаю не поднимать глаза на брата, улыбаюсь яичнице в своей тарелке.

Калеан кашлянул, но продолжил невозмутимым тоном:

- Его сперматозоиды остались в тебе?

Остальные члены семьи приподняли головы, остановив все свои движения, будто кто-то над нами нажал на паузу. Успела заметить, как на лице Эни промелькнула странная улыбка, то ли от смущения, то ли от неожиданности. Ну да, кто еще обсуждает сперму за столом в кругу семьи?

- Нет.

- Тебе не удалось удержать ни одного? Ты все сделала, как я учил?

- Да, Калеан, но проблема в том, что он не забирает своих сперматозоидов, а уничтожает их. Одним беззвучным взрывом. Бамц и все, - говорю почти равнодушно.

- Сукин сын, - старший выругался, но сразу же извинился, повернувшись при этом к жене. – Я расскажу тебе еще несколько способов. Если не получится, пригласим Сириана. Он сделает искусственное оплодотворение, нужно только чтобы Дженард был рядом с тобой.

- Не нужно, Калеан, я не хочу так, - наконец-то подняла глаза на брата, он смотрит вопросительно, остальные так же ждут развязки интересного разговора. - Мне кажется, у нас с Дженардом завязывается что-то вроде отношений. Я пока не уверена, но, думаю, еще не все потеряно.

Я почти уверена, что все домашние испустили вздох облегчения, особенно заметным он был со стороны Элима.

- О, Алита, это же прекрасно! – поддержала меня Энира.

- Значит, он может примкнуть к нашей семье? – Калеан спросил наполовину утвердительно. – Это хорошо, нам нужна его сила в команде.

- Калеан, - неожиданно в разговор вступил Кирам, - когда Алита выйдет замуж, я уйду.

Где-то в дальнем углу гостиной треснуло стекло. Все мы уже знаем, что так старший брат злится. Он сдерживает эмоции, но они прут через край, а вокруг, якобы невзначай, рассыпается все хрупкое.

- Кирам, о чем ты говоришь? – я всерьез забеспокоилась, потому что впервые услышала такое заявление среднего брата.

- Мы говорили уже об этом с Калеаном. Наш клан уже не будет таким, как раньше, и расширить нашу мощь за счет детей не получится, как он того хотел. Элим хочет уйти, я тоже. Ваше внимание поглотит семейная жизнь, мы уже не будем боевым кланом. Я принял решение. При первой возможности я перехожу в клан Доя, буду частью Нексвилов.

Холодные капли стекли по моей коже, одновременно превратившись в колющие льдинки. Я бы не поняла, что это за новые ощущения, но одновременно с этим свело желудок, на меня накатил жуткий страх.

- Нет, Кирам, ты не можешь оставить нас, - говорю сдавленным голосом. – Мы должны всегда оставаться вместе. Так мы сильнее. Этого хотели наши родители. Скоро и Элим найдет свою половинку, мы станем самой могущественной семьей…

- Алита, не обманывайся, - Кирам говорит сухо, - какова вероятность, что Дженард присоединится к нам? Если бы он хотел этого, то уже сделал бы хоть что-нибудь. Я не хочу причинять тебе боль, сестра, но кто-то должен открыть тебе глаза. Он не хочет быть с тобой. Секс раз в месяц – это не отношения, ты сама должна это понимать.

- Кирам, ты не знаешь ничего об их отношениях, только догадки строишь, - вступается Элим, - они поговорили, все выяснили между собой. Если Алита уверена, что у них завязываются отношения, значит, так и есть.

- Мы не разговаривали, - едва слышно проговорила то, что меня тревожило.

- Вот это я и имел ввиду, - продолжил Кирам, - Калеан, признай, с появлением Эниры тебе не хочется в бой, не хочется сражаться. Ты теряешь хватку, становишься семьянином больше, чем руководителем клана. Даже имея должность в башне, где есть возможность чаще выбирать для себя боевые задачи, ты предпочитаешь заниматься бумажками. И мы вынуждены подчиняться. Единственное развлечение, что у нас было за последние месяцы – это тот фестиваль и спасение Дженарда. Хотя он сам этому не был рад, как вы заметили.

Никто не попытался вставить и слова, пока говорил Кирам. Калеан задумчиво уставился перед собой, несколько минут все молчали, даже перестав копаться в еде.

- Кирам, если ты уйдешь, то нашего клана больше не будет. Ты это понимаешь? Элима я готов был отпустить, его место мог бы занять муж Алиты, но еще одну потерю нам восполнить нечем, - Калеан удивительно спокоен. – Вопрос выносим на голосование. Кто за то, чтобы отпустить Кирама к Нексвилам?

Напряжение повисло в воздухе. Я посмотрела в глаза поочередно каждому брату, но руку не подняла. Только сам Кирам проголосовал «за», остальные не шелохнулись.

- Кто за то, чтобы отпустить Элима в академию, когда Алита выйдет замуж?

Подняли руки все. Даже Кирам сделал это, хотя и не без досадного вздоха.

- Калеан, это всего лишь формальность, - Кирам раздражен. – Ты сам понимаешь, что я уйду, несмотря на это голосование.

- Кирам… - пытаюсь смягчить брата.

- Алита, мы по-прежнему будем родными людьми, но я стану частью боевого клана. У Доя еще два брата и две сестры. Все они свободны, у них полно энтузиазма и силы. Пусть они до сих пор в нашем старом сообществе, но там кипит жизнь. Я хочу быть ее частью, а не сидеть здесь в ожидании подачки от Калеана.

Еще одна убийственная новость на мою голову. Семья разваливается, а я не знаю, как исправить ситуацию. Нужно найти золотую середину, чтобы угодить каждому. Много лет мы нивелировали между желаниями и необходимостью. Должен быть способ все наладить и в этот раз.

- Если я приведу Дженарда в наш клан, - я приподнялась и оперлась вытянутыми руками о стол, - ты останешься, Кирам?

- Все зависит от того, чем мы будем заниматься дальше. Я хочу активной жизни, а не посиделок в офисе.

- Калеан, ты сможешь организовать нам активную жизнь? – обращаюсь к старшему, ухватившись за брошенную соломинку.

- Мы можем брать задания два раза в неделю.

- Кирам, что скажешь? Два раза в неделю участие в активных событиях, а в остальное время ты можешь быть там, где захочешь. Может Дой присоединится к нашей семье? Калеан, мы ведь можем принять его в состав защитников?

- Да, я об этом уже говорил Кираму. Он может стать частью нашей семьи.

- И теперь ты уже не печешься о своей репутации? Раньше говорил, что не время показывать всем наши отношения.

- Кирам, - старший переключился на тон руководителя, - я не отказываюсь от своих слов. Я предпочел бы, чтобы сначала Алита и Элим были устроены, а уже затем открывать завесу на твои нестандартные отношения. Мы не знаем, из какой семьи девушка Элима. Если они консерваторы, то это может стать проблемой, узнай подобный клан о том, что среди родственников предполагаемого мужа есть некто из… неформалов.

- Геев, брат, говори, как есть. Мы уже не в прошлом веке живем, чтобы беспокоиться о таких вещах. Когда Элим найдет свою женщину, он в любом случае на ней женится, захочет того ее родня или нет. И я не думаю, что мои отношения с Доем на это повлияют.

Подобный разговор за этим же столом мы вели много раз. Сейчас Калеан сдержан, потому что его руку сжимает Энира. Если бы не она, то уже разразился бы настоящий скандал. Потом два старших брата долго не разговаривали бы друг с другом. И так было бы до тех пор, пока каждый не забыл слова, брошенные другим. Через месяц все обиды стираются, но это сложный период для всех нас.

- Алита, - ко мне обращается старший, - объект два ноля сто тридцать восемь на этой неделе в списке защитников появлялся трижды. Один раз приходили к нему мы, в остальные вызовы – другие команды. От каждой он сбегал, даже не вступая в бой с теми, кто на него нападал. Атаку отражали только защитники. Но когда приходили мы, он нам помогал и не пробовал бежать. Понимаешь, к чему я это говорю?

- Да, он оставался, потому что там была я, - слегка подергиваю губами, радуюсь украдкой.

- Ты ему небезразлична, это очевидно. Второй факт в пользу этого – он не ответил на мои удары, не уклонялся, просто терпел.

- И третий факт – он вынес меня из леса.

Я бы добавила еще и то, что Дженард носит в своем кармане мои трусики, но это лишняя информация для братьев. А мое самолюбие здорово тешит. Иногда даже представляю, как он ощупывает рукой в кармане кружево, вспоминает обо мне, улыбается, возбуждается. Может даже к носу подносит.

Фу, извращенец.

Но все равно приятно.

Целый месяц носил их с собой.

- Вы забыли кое-что, - Элим тоже предпочел поучаствовать в нашем разговоре, лишь бы отвести внимание от недавней ссоры. – Если на него так часто нападают, значит, его жизнь небезопасна. Может поэтому он отталкивает тебя, Алита?

Братья даже не представляют себе, как трепещет мое сердце от одной этой озвученной догадки. Я и сама начала так думать, но боюсь поверить, что это действительно так.

- Я попробую с ним поговорить, - должна была сказать это печально, но лицо невольно растянулось в широкой улыбке.

- Обещай ему полною защиту, если он присоединится к нам, - Калеан задумался после этих слов, но спустя минуту продолжил, - мы можем взять его под персональный контроль. При каждом сигнале, когда ему угрожает опасность, можем приходить именно мы. Это будет для всех дополнительным развлечением, а для тебя, Алита, возможностью, окончательно его в себя влюбить.

- Калеан, тебе не кажется, что он уже влюблен? – Элим говорит с легкой улыбкой. – Он закрывал ее собой в последнюю нашу встречу. Несмотря на избиение, рискнул, и украл ее из-под нашего носа. Похоже, что он уже от нее без ума. Нужен другой стимул, чтобы его заинтересовать.

- Что ты хочешь этим сказать? – это говорит моя надежда.

- Он не подпускает тебя к себе слишком близко, боится, что может тебе навредить. Если мы устраним эту опасность полностью, то вы сможете быть вместе. Нужно узнать, от чего он бежит, кто за ним охотится, почему он в списке важных магов. Сколько там у него звезд, Калеан?

- Объект повышенной важности, пять звезд.

- Кто же он? – мой голос дрогнул.

- Кто-то очень важный, иначе он не был бы под нашей защитой. И он не бежал бы от своего предназначения, если бы мог сам справиться с опасностью. Но его данные засекречены, даже у меня нет к ним доступа.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать накатившие слезы.

- Если вы не против, я бы хотела, чтобы мы приходили на каждый его вызов.

Братья лаконично кивнули, только Эни спрятала в испуге глаза. Она расстроена, но мужу не перечит.

Чтобы прощупать почву, я сама решила разыскать своего предназначенного. Тянуло меня именно в ту хижину, где мы расстались в последний раз. Я переместилась на порог, оглянулась несколько раз по сторонам, и без стука отворила дверь. Она откатилась с жутким скрипом, так что не заметить моего появления Дженард не смог бы. Удручающая тишина подтвердила, что внутри пусто. Узкая кушетка в углу, кривой стол под окном, подобие камина у противоположной от кровати стены. Обстановка ужасная, но, что удивительно, по углам нет пыли, пол чистый, ни следа от паутины. Похоже, этот домик часто кто-то посещает.

Я подошла к окошку, но не для того, чтобы посмотреть, какой из него открывается вид. Мое внимание привлек листок бумаги, прикрепленный над рамой. На нем несколько столбиков с незнакомыми символами. В первом зачеркнуто шесть строк. Он что-то отмечает здесь. Только вот что? Мне бы показать это Элиму, он наверняка знает, что это означает. Переместила в свою руку телефон, сфотографировала и быстро спрятала. Звонкий шорох заставил меня обернуться.

- Что-то потеряла? – от голоса Дженарда по телу пробежали мурашки. На секунду показалось, что хижина уменьшилась в размере после его появления. Огромная скала из мышц никак не вписывается в габариты этого скромного жилища.

- Я тебя искала, - смотрю прямо в серо-зеленые глаза, высоко задирая подбородок.

- Пришла закончить начатое? – в бороде спряталась ухмылка.

Все-таки жуткий он тип. Взъерошенные слегка волнистые волосы придают злостности фигуре медведя. Взгляд пронзает насквозь, в глазах поблескивает сталь, будто в них отражается играющий на солнце меч. Я медлю, не зная, как подступиться к его холодному нутру.

- Тебе понравилось со мной трахаться, поэтому ты пришла еще раз? – слышу грубый шепот над ухом.

Он переместился за мою спину, традиционно уложив свои огромные ладони на мою талию. Если он захочет, сможет стиснуть меня всего двумя пальцами, я даже вскрикнуть не успею. Мои ступни оторвались от пола, и я уже знаю, что последует за этим. Но в этот раз он развернул меня, смотрит в глаза сверху вниз, изучает лицо, я отвечаю ему вызывающим взглядом. Он облизывает губы, сглатывает, дыхание учащается. Пытается побороть желание, свою тягу ко мне, но внутренний зверь пересиливает.

Дженард поставил меня на ноги и слегка подтолкнул назад. Но идти больше некуда, я уже у ветхой стены.

- Не так уж хорош секс с тобой, чтобы я приходила ради этого, - смотрю в яркие глаза, которые горят похотью. Я колю его между ребер, заставляя обнажиться передо мной, но не физически, скорее душевно.

- Если ты не заберешь свои слова обратно, я трахну тебя ещё раз, и буду делать это до тех пор, пока ты не признаешь, что тебе со мной понравилось, - страстный шепот щекочет мои нервы. В низ живота предательски сбегает самообладание.

- Я не заберу свои слова, - отвечаю решительно, а у самой мурашки по коже.

Он дернул меня на себя, развернул спиной. Его жёсткая хватка отдалась болью в запястьях, но я этого почти не заметила. Ощутила лишь то, как лицо прижалось к колючей стене хижины. Одежда с тела была беспощадно сорвана. А разъяренный зверь раздвинул мои ягодицы и резко вошёл сзади. Тело взвыло, но не от боли, а от разгоревшегося желания, от властного порыва дикого волка. Он заполнил меня всю, и я сдавленно вскрикнула. Выпятила попку назад, без слов умоляя его продолжить. Он ответил очередным рывком. Жадным, похотливым, несдержанным.

Наедине с собой я готова признать, что он лучше всех, с кем мне доводилось быть, но я промолчу. Не сейчас. Мне слишком хорошо, а его самолюбие и без того тешат мои яркие крики.

Тем временем камыш из обшарпанной стены царапает мою кожу в такт резким движениям. За спиной грубое рычание, с его губ слетают требовательные фразы.

- Признай, что тебе со мной хорошо.

Он жёстко долбится в меня, заполняя до последнего миллиметра, я содрогаюсь, ощущая, как надвигается мощная взрывоподобная волна. Между бедер печет, но останавливать его я не хочу.

- Нет, - грубо отвечаю ему на требование, добавляю обидные для любого мужчины слова: - Ты скверно трахаешься. И член твой не впечатляет.

Он сильнее прижимает меня в стене, его ярость уже впилась в мою кожу. Движения стали ещё более резкими. С моих губ невольно слетают стоны, кажется, что от них дребезжит вся хижина.

- Ты прокололась, детка. У меня охренительный член. Я слышал это от каждой шлюхи, которую трахал.

- Тебе только со шлюхами трахаться, ублюдок, - выдавливаю сквозь стоны, не зная, разберет он мой ответ в шуме шлепков или нет.

- Я этим и занимаюсь, сучка, - рычит по-волчьи, что возбуждает меня еще сильнее. – Ты моя сучка.

Снова шум шлепков, скрип досок на полу под его ногами. Я зависла в воздухе, он тянет мои ягодицы назад, жестко отталкивает и снова притягивает к себе. Между ягодицами пылает огонь, я на грани. Его власть надо мной заставляет кровь закипать. Мне уже неважно, как он меня назовет, не имеет значения, какие ругательства слетят с его уст, если они последуют за словом «моя».

На финише он взвыл от удовольствия, а мое тело уплыло в нирвану. Дрожь обдала все естество, и я бы свалилась на пол, если бы мужские руки не придержали меня. Мы вдвоем оказались на хлипкой кушетке. Моя голова на его плече, я обнимаю его мощное тело, он поглаживает мою спину.

- Не открывай рот, пожалуйста, молчи, - необдуманно произношу свои мысли. – Ты все портишь, как только начинаешь говорить.

- Ты можешь заткнуть мне рот, я не против.

Улыбаюсь, глажу завитки волос на его груди, слушаю, как стучит его сердце. Мы перешагнули границу, сломали тот барьер, который он сам выстроил между нами после первого секса. Теперь я понимаю его лучше, прощаю всю боль, которую он мне причинил.

- Кто хочет тебя убить?

- Тебе пора уходить.

Скинул мою голову с себя, поднимается, накидывает одежду магией, не оборачивается. Он не хочет смотреть на меня, потому что не сможет сдержать чувств. Я перемещаюсь перед ним, смотрю снизу в глаза, повторяю вопрос, он отклоняется, проделываю то же самое, отворачивается. Недолго думая, запрыгнула на него, вцепилась руками в плечи. Так я пытаюсь его удержать, блокирую побег. Если захочет переместиться, то унесет меня с собой.

- Отцепись… слезь с меня… да что ты делаешь?

- Меня зовут Алита, если ты забыл. Неужели у медведя такая короткая память?

Лохмачу его волосы, приговариваю антикомплименты относительно его растительности на лице и теле, но плечи не отпускаю, я уже впилась в него ногтями, оставляю нещадные царапины.

- Тебе пора уходить, - злобно рычит на меня, но я уже не верю этому тону, и оскорбляющие слова меня не задевают.

- Я не уйду, пока мы не поговорим.

- Нам не о чем разговаривать, убирайся, - даже не прозвучало грубо, как в предыдущие разы.

- Не верю ни единому твоему слову.

Он присел на кровать вместе со мной. Я неосознанно свела брови к переносице, а в голове набросала список хитростей, какими он может воспользоваться, чтобы сбежать из моей ловушки, но он не шелохнулся. Сидит подо мной, даже спиной оперся о ветхую стену. Чувствую в области бедер движение. Да, именно в штанах.

- Мог бы и не одеваться, - усмехаюсь смелее, - не можешь устоять передо мной, да, волчара?

- Ты сексуальная сучка.

- Да, твоя сучка.

Он улыбнулся, глаза сверкнули довольно. Лед плавится в моих руках, холодная стена рушится, он поддается влиянию волчицы. Еще немного и хвостиком начнет вилять. Может бельем перед носом помахать?

- Хочешь я подарю тебе еще одни трусики? – игриво подмигиваю тому, кого недавно считала гориллой. – Тебе нравятся новенькие или поношенные?

Он уже трепещет передо мной, ну точно слабый волчонок. Глаза зажглись, когда представил себе мои трусики. И это притом, что я сижу на нем голая. Ему что трофейное белье важнее, чем настоящее женское тело?

- Ты соблазнительно пахнешь, - он сдается.

- Ты можешь нюхать меня, сколько захочешь, только сделай меня своей самкой, - сексуально шепчу над ухом, уже поглаживая его по щеке своими красными кружевными трусиками.

- Уходи, - выдавливает из себя через силу.

- Нет, - все так же дразняще шепчу, - я хочу еще.

Снимаю его одежду, ищу ладонью член, обхватываю плотно, сжимаю. Он пульсирует в моей руке, из мужской груди рвется стон.

- Ты мой, Дженард. Признай это. Ты – мой.

Насаживаюсь на стальной член, трусь сосками об упругий торс с завитками волос, двигаю бедрами вперед и назад, все глубже продвигая его в себя. Ускоряю свои движения, ищу теплые губы среди мягких волос. Он отвечает на поцелуй жадно, страстно, будто делает последний глоток из бутылки. Руки подхватывают мои ягодицы и насаживают жестче, свирепо, нагло. Я наваливаюсь всем своим весом на его грудь, чувствую трение, на сосках будто тлеет пепел. Наши сердца еще не были так близко, и сейчас я особенно наслаждаюсь соединением с этим мужчиной.

Мы содрогаемся вместе, и я расслабляюсь в его руках, все так же сидя сверху. Член обмяк внутри, но не выскользнул. Мне приятно ощущать его в себе. Дженард будто позволяет мне чувствовать его слабость.

- Я – не шлюха, - выпалила случайно.

Какой смысл оправдываться? Не лучшее я нашла для этого время, но слетевших с уст слов не воротишь. Стало на секунду стыдно из-за того, что я сказала.

- Я знаю.

Ответ облил меня теплым дождем, будто после долгой засухи первые капли упали на жаждущую землю. Захотелось всхлипнуть то ли от радости, то ли от грусти. Не разберу своих эмоций. Продолжаю прижиматься к мужскому плечу, невольно сжимаю его крепче. Видимо, подсознательно боюсь, что он уйдет. Он так и сделает – это наверняка, но мне хочется продлить момент.

За окном уже сумерки, в хижине давно стемнело. Даже прохладно стало, хотя обычно я не боюсь холода, как любой волк. Но сейчас начала подрагивать, голая спина ощущает ветерок. Дженард разжег огонь в камине, даже не вставая и не сбрасывая прилипшую к нему меня. Мы сидим в обнимку, и я не могу припомнить лучшего момента в своей жизни, чем этот.

- Алита, - красиво звучит мое имя, когда он его произносит, снова заставляет клеточки вибрировать, - что случилось, когда тебе исполнилось тридцать пять?

Такого вопроса я точно не ожидала. Сама забыла ту злостную речь, которую выплеснул Калеан на склоненного на коленях Дженарда. Не спешу отвечать, думаю, стоит ли быть откровенной на сто процентов. Прячу лицо в его ключице, прижимаюсь покрепче.

- Я потеряла девственность, - голос нервно прозвенел.

- С кем? – осторожничает, что немного удивляет после всех наших пылких перебранок.

Я грустно усмехнулась, из носа шумно вылетел воздух.

- Мне стыдно было, что я – тридцатипятилетняя девица, так что я купила вибратор и сама избавилась от девственности. Просто надавила туда и все…

- И что было потом?

- Тебе интересно, кто был моим первым? – заглядываю в глаза, в них сплошная серьезность. – Я познакомилась с парнем, ему было около тридцати. Мы начали встречаться, гуляли много, общались. У него был единственный недостаток. Немаг. Самый обычный среднестатистический человек. И он думал, что мне двадцать. Когда Калеан узнал, что у меня есть парень, запретил мне с ним видеться, но я все равно сбегала к нему, мы прятались в его гараже и там же занимались сексом. А потом этот парень меня бросил, не объяснив причину. Я так и не узнала, что тогда случилось, но уверена, что с ним поговорил Калеан.

- Ты любила его?

- Тогда думала, что да. Я страдала, чувствовала себя опустошенной. А брат сказал, что это пройдет. «Забыть можно любого, кто не является твоей истинной парой» - это я его цитирую.

- Сложно было хранить девственность до такого возраста?

- Ты себе не представляешь, как! Все тело ужасно ныло, я готова была на стену лезть, выла на луну в прямом смысле, доводила братьев до белого каления, бесила всех вокруг, рвала простыни по ночам. Потом стало ненамного легче, так что я отчетливо помню, каково жить без секса.