ГЛАВА 10

— А ты не боишься приглашать меня к себе в комнаты, да ещё вечером? — лукаво улыбнулся Винсент, — Тут всё-таки не академия, всем леди полагается блюсти свою репутацию.

— Считаешь, мне есть чего бояться?

— Просто хочу, чтобы ты знала, этот дворец живёт обсуждением таких наблюдений, от самой младшей прачки до монаршей семьи.

— Как любой изолированный коллектив, — махнула я рукой, — Вдобавок, насколько я поняла сегодня, наше поведение в академии тоже ни для кого тут не секрет.

— Филис, я серьёзно. Одно дело знать эти секреты и шушукаться о них, и другое — наблюдать своими глазами, что какая-то леди даже не пытается создавать видимость соблюдения приличий. Так не принято, это выглядит вызывающе.

— Вызывающе чего именно? — продолжала провокационно улыбаться я, стоя с Винсентом в одном из дворцовых коридоров.

Просто я успела по нему соскучиться, вот и включила "непонимашку".

— Скандализации, непочтительности, развязного поведения по отношению к себе… — поддержал принц мою игру.

— Стоп-стоп, хватит! — хихикнула я, — Поняла, мне такого не надо. Только где нам поговорить так, чтобы было прилично, точно никто не подслушал и не отвлекал своим пробеганием мимо нас?

— Предлагаю пойти в парк и сесть на скамейку так, чтобы нас было видно из окон любому, кто этого захочет.

— Ведите, ваше высочество.

Ситуация забавляла. И сами порядки с этой необходимостью соблюдения внешних приличий и попустительством к скрываемому поведению, и то, что Винсент так печётся о моей репутации. Но в принципе, объяснимо — общество простит тебе любовные интрижки, но не простит неуважения к себе, к своим сложившимся порядкам.

Так что мы с Винсентом чинно, на пионерском расстоянии друг от друга, прошли в парк и уселись в полуоборот друг к другу по краям ярко освещённой фонарём скамейки. И всем подглядывающим сразу ясно — я играю по правилам, внешние приличия блюду, подрывов общественных устоев не совершаю.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— Давай сперва ты.

— Да я, собственно, хотел назвать тебе тех, кого ты видела сегодня на ужине. У тебя ведь не было возможности официального представления, и ужин был семейным, состоящим только из близких родственников.

Принц назвал мне всех, кого я лицезрела на ужине — монаршую чету, их дочь, принцессу Маэлис, сестёр короля и королевы с мужьями. Я была ему очень благодарна за заботу обо мне. Гораздо больше благодарна в душе, чем выразило моё простое "спасибо".

— Королеве я не понравилась, — непроизвольно поделилась я своим огорчением.

— Королеве даже я не нравлюсь, — улыбнулся Винсент своей самой обаятельной улыбкой.

Думаю, она ревнует к тому, что будущий король — не её сын. А престол в этой стране женщины не наследуют. Но эти мысли я, конечно, не стала озвучивать принцу.

— А я хотела бы поговорить с тобой о моём артефакте.

— Хочешь по секрету открыть мне страшную тайну о том, как он действует?

— Не совсем, ваше высочество. У меня к тебе пара просьб в связи с ним. Пожалуйста, Винсент, не говори его величеству о том, чего не знаешь и в чём не уверен. Ведь чего не знаешь, о том и говорить не обязательно, даже если он спросит тебя, верно?

— А как-нибудь яснее можно? — поднял брови принц, — А то вдруг я сейчас подумаю, что ты говоришь об одном, а на самом деле ты о чём-то другом, имея при этом в виду что-то третье, и мы с тобой так запутаемся, что никто не распутает.

— Хорошо, говорю прямо: Ты за ужином обмолвился, что у меня характер вроде как изменился после активации артефакта, и я видела, что его величество это запомнил. Возможно, он будет у тебя расспрашивать о подробностях, и только из твоих непроверенных предположений сделает ошибочные выводы о действии артефакта. Ты уж, если тебе нетрудно, в этом случае просто сообщи ему тот факт, который и так на поверхности — я вдруг решила взяться за учёбу, и ограничься этим. Пожалуйста.

— Хорошо, я не буду делиться с дядей своими предположениями и вопросами. Но это не значит, что их у меня нет или что они не появятся дальше. Ведь ты действительно сильно изменилась тогда, если так вдуматься.

Я вздохнула.

— Винсент, у меня были причины измениться и помимо применения артефакта, не находишь? Мне, магу и влюблённой девушке, грозили отчисление из академии и брак с нелюбимым и не любящим меня человеком. Возможно, мне тогда требовалась ментальная встряска с перезагрузкой памяти, чтобы начать решать эти проблемы?

— Ты сейчас так определённо намекаешь на воздействие артефакта, что осталось неясным лишь одно — почему он называется артефактом обмена?

— Нет, Винсент, я по-прежнему о многом не договариваю. Честно скажу — мне очень хочется рассказать тебе всё. И ты будешь первым вне моего рода, кому я это расскажу, когда и если решусь. Договорились?

— Ладно, не буду уподобляться моему дядюшке и давить на тебя, — улыбнулся принц.

— Знаешь, я очень рада, что ты тут, — не удержалась я с признанием, — Без тебя мне бы во дворце намного труднее пришлось. Одна против всех, без опыта вращения в высоком светском обществе…

— Труднее — возможно, но я почему-то уверен, что ты бы справилась. Ты хорошо держалась сегодня. Да и не только сегодня, если на то пошло.

Винсент сорвал с близко нависшей ветки какого-то куста небольшое белое соцветие и протянул его мне.

— Приятно, что ты так хорошо обо мне думаешь, — улыбнулась я, принимая подарок.

— Ну наконец-то я нащупал такой комплимент, который ты примешь. А не отмахнёшься… как от браслета.

— Бедный Винсент, непросто же тебе со мной, — цокнула я языком.

— Да, непросто. Например, за нашим милым разговором я всё ещё помню, как ты вначале говорила о том, что у тебя есть ко мне пара просьб. Так какая вторая?

Рано утром меня разбудила горничная, которая держала в руках столик-поднос для еды прямо в постели.

— Леди, я принесла вам завтрак. И ещё господин Шаддок, королевский секретарь, велели передать, что у входа в парк вас через сорок минут будет ожидать сопровождающий для визита к магу.

Да уж, понежиться в дворцовой постели мне не дадут. Хотя вроде король вчера обещал, что я пойду тогда, когда сама буду готова. Ладно, спишем на господина королевского секретаря, его служебное рвение и очевидное намерение держать меня "в чёрном теле".

Вчера, расставшись с принцем, проводившим меня до входа по лестнице на мой третий этаж, я была так нагружена впечатлениями, что, улёгшись в постель, оказалась перед выбором — либо обдумывать всё до утра, либо спать, как все люди с чистой совестью. Выбрала второе и тут же шагнула в объятья Морфея, говоря поэтически. Тут, во дворце, вообще так и тянет высоким штилем мысленно изъясняться, не в первый раз ловлю себя на этом.

Шагая вслед за идущим на пару шагов впереди меня гвардейцем по парковой аллее с деревянной шкатулкой подмышкой, я, наконец, могу чётко сформулировать то, что узнала за ужином касательно моего здесь пребывания. Итак, раньше я говорила себе, что королю срочно понадобился мой дар, а я являюсь к нему неотъемлемым приложением. Я ошибалась. Ни я, ни мой дар королю не нужен, во всяком случае, пока я им владею лишь в зачаточной стадии. А нужен мой артефакт. И даже не королю вовсе, он о нём и знать-то не знал, а некоему умирающему Жаргалу. А король просто из уважения к сединам этого Жаргала, из сентиментальности, из жалости к его умиранию или не знаю из чего ещё, решил выполнить эту просьбу. И только поэтому я сейчас нахожусь не в захудалом баронстве Кадней, а в столице с двухвагончиковыми трамваями, во дворце, периодически вижу предмет моего тайного воздыхания и с самим королём кофий распиваю. Так что если я где-то в глубине души успела загордиться собой, то эта новость должна спустить меня на землю — тут моей личной заслуги ноль целых, ноль десятых.

С широкой аллеи мы с гвардейцем свернули на более узкую дорожку, а вскоре и вовсе на ответвляющуюся от неё тропинку. Подозрительно как-то. Ой, а вдруг это заговор, заведут меня сейчас в укромное местечко, и — того? Ограбят. А что, с этого королевского секретаря в пенсне, господина Шаддока, станется! Вчера чуть не укокошил на входе в столовую, сегодня поднял с кровати ни свет, ни заря… Я мысленно напружинилась, чтобы быть готовой бежать отсюда в любой момент. Поэтому когда гвардеец вдруг остановился прямо на тропинке среди диких зарослей и обернулся ко мне, я резко отпрыгнула назад.

— Дом господина Жаргала там, леди. Мне подождать вас, или вы сами найдёте обратный путь?

— Сама!

Ну его, этого гвардейца, только в паранойю меня вгоняет.

Иду дальше, вижу дом, похожий на жилище хоббита — я могу запросто, подпрыгнув с опорой на руки, усесться на его крышу. Всё страньше и страньше, как говорила Алиса. Стучусь в дверь, жду — не открывают. Тихонько толкаю дверь от себя — немного отворяется с тихим, скребущим по нервам, скрипом.

— Господин Жаргал! Это леди Кадней, меня его величество к вам прислал!

Глухо. Сегодня не утро, а сплошной триллер-ужастик какой-то. Вот спущусь сейчас по ступенькам в эту темень, а там… У меня в воображении начали быстро мелькать картинки зомби, вампиров, бледных призраков… До крутящейся бензопилы дело не дошло, потому что из тьмы выступил нестрашный маленький старикашка, опирающийся на обычную стариковскую палку, и сказал просто:

— Заходите.

Сгибаюсь в три погибели, заныриваю. Никаких седин, из уважения к которым вызвал меня король, у Жаргала не было. Вообще никаких волос на голове у него не было. Вряд ли его величество так уважает покрытую пигментными пятнами лысину Жаргала, как мог бы уважать седины — как-то это не комильфо. Значит, мотивом королевских действий было что-то иное. И хотелось бы понять, что.

В комнате, куда меня завёл старик, я уселась на единственный здесь стул, перед наклонным как старинная парта столом. Преодолела желание сложить руки одну над другой, как в младших классах учили. Только шкатулку положила на стол и придерживала её, чтоб она вниз не скатилась.

— Он там? Артефакт, — спросил Жаргал, стоя неподалёку и жадно глядя на шкатулку.

— Возможно, — ответила я, начиная испытывать враждебность к этому невежливому хозяину дома. Ни чая не предложил, ни как добралась не спросил, а сразу про мою родовую реликвию…

Жаргал закрыл глаза, постоял так, потом подошёл к яркой жёлтой подушке, валяющейся на полу, и, перебирая по палке руками, опустился прямо на неё. Ловко он это.

— Как тебя зовут, человек? — спросил он, глядя на меня из-под набрякших морщинистых век.

Ой, похоже, дедуля-то в маразме.

— Я, помнится, уже представилась, когда в дверь стучалась. Филис Кадней, леди. Его величество…

— Я спрашиваю, как твоё настоящее имя, обмененная душа?

Вот так, да? Без обиняков, без экивоков, танцев вокруг да около, а прямо и по существу. В принципе, я согласна, так даже лучше.

— Не бойся, говори, близко от дома никого нет. У меня артефакт магии земли срабатывает, если кто-то подходит к дому.

Я почувствовала, что у меня пересохло во рту от волнения, и облизала губы.

— Моё настоящее имя — Ольга.

— Ольга? С севера?

"Шаганэ ты моя, Шаганэ, потому что я с севера, что ли…" Если Есенин, родившийся в Рязанской области, признавал, что он с севера — я что, лучше, что ли? Да и даже будь я с самой Антарктиды, всё равно вдаваться сейчас не стала бы.

— С севера.

— Значит, ты из моего родного мира, — будто бы обрадовался маг.

Я пожала плечами:

— Утверждать не берусь, откуда мне знать, из какого вы мира.

— Скажи, в твоём мире знают Даян-хана?

— Может, и знают, но я лично не имела чести…

— А Чингис-хана? — нервно дёрнулся старик.

— Чингизхан? Великий правитель и военный вождь? Да, его знают и помнят во всём мире.

Волнистый рисунок морщин на лице Жаргала поменял узор линий. Я догадалась — он так улыбается.

— Я был одним из тех воинов, которые по взмаху длани великого Даян-хана утвердили господство Чингиситов в мире.

— Прости, воин Жаргал, я слишком невежественна, чтобы оценить всю твою важность, но да, я впечатлена, — склонила я голову.

Бог ты мой, я разговариваю с самой древностью! Жаль, что я недостаточно образована и эрудирована, чтобы хорошо помнить историю, о которой он говорит. Но, точно, что это было много веков назад.

— Я не смог прожить свою жизнь, как мне было предназначено. Мою душу обменял на свою человек из этого мира, так же как это случилось с тобой.

— Я не в обиде. Там я не была счастлива, а здесь… Здесь есть магия, по меньшей мере. Это очень интересно.

— Значит, ты считаешь, что обмен душ может быть и оправданным?

— Наверное, — пожала я плечами, — Раз на раз не приходится.

— Тогда ты понимаешь, что со мной поступили несправедливо? Я потерял себя, свою суть, своё истинное место в жизни!

Ой, что-то дедушка разбушевался, голос повысил, глаза на один миллиметр шире раскрыл.

— Понимаю, конечно. Сочувствую.

— Необходимо исправить эту несправедливость, — твёрдо сказал Жаргал, — Я хочу с помощью артефакта отправиться на свою землю и прожить предназначенную мне жизнь в степи.

— Но… вас же там давно нет. Даже косточек не осталось, наверное. А в прошлое артефакт не перемещает.

— Значит, я возьму для своей души другое, живущее сейчас тело, — невозмутимо сказал старик.

Я почувствовала, как на мне зашевелились волосы. Вот оно — причина, по которой об артефакте никто не должен знать. А может, и вообще, лучше уничтожить эту заразу.

— То есть, правильно ли я вас поняла, Жаргал, вы хотите отнять жизнь у какого-то молодого человека и переселить его в своё умирающее тело?

— Я же сказал тебе, глупая Ольга, нужно восстановить справедливость, которую со мной сотворили! Этот артефакт обмена душ — он был моим. Я всегда имел и имею право им воспользоваться. Когда моя душа обменяется, ты заберёшь его обратно. За это я оставлю тебе в наследство то, что принадлежит мне.

— Этот дом? — презрительно вырвалось у меня, — Спасибо, обойдусь.

— В подвале дома лежит золото и драгоценные камни. Много. Они будут твоими. А сам дом зарой тут после смерти этого тела. Он служил мне несколько веков… Открывай свою шкатулку!

Я медленно отрицательно покачала головой.

— Мне нужно не золото, Жаргал. Его я и сама заработаю. Да и вообще, я не корыстолюбива. А нужно мне то, что в этом мире есть только у тебя.

— Говори, Ольга с севера. Всё, что ни попросишь — твоё.

— Знания, воин Жаргал. Твои знания мага вероятностей. Ты научишь меня тому, что знаешь.

— У меня нет времени, чтобы учить тебя! — вскричал старик, — Смерть уже обняла меня и сдавливает в клубок.

— Это всё лирика, Жаргал, — отмахнулась я, — Ты уж постарайся, взбодрись как-нибудь и проживи столько дней, сколько нужно, чтобы всё рассказать мне о расчётах вероятностей и ответить на мои вопросы.

— Король обещал мне помочь добыть артефакт. Он всегда выполняет обещания. Ты отдашь мне его, хочешь или нет!

— Так его величество и помог тебе. Я ведь тут, сижу перед тобой. А дальше — уж как мы договоримся.

Жаргал закрыл глаза и стал раскачиваться. Я не мешала ему думать или осмысливать всю глубину той ямы, в которой он оказался. Не знаю, сколько мы так просидели в полной тишине.

— Докажи, что мой артефакт у тебя, — сказал, наконец, маг.

Я чуть-чуть приоткрыла шкатулку, бдительно глядя на старикана и вытащила оттуда маленький свиток-описание. Бросила ему.

— Это тебе знакомо?

— Да, — ответил Жаргал, когда дрожащими руками развернул свиток и усмехнулся, — я лично писал это. Пьяным я был тогда, вот и строчки кривые… Поклянись своим счастьем, что откроешь для меня шкатулку, когда получишь то, что потребовала.

— Клянусь своим счастьем. Открою.

— Иди, — приказал маг, поднимаясь на ноги с помощью палки, — Завтра придёшь в такое же время. А сегодня пришли мне мага-целителя. И ещё рабочих, которые оборвут вьюнок с окон. Не видно тут ни шайтана!