Глава 36

Тамина

Меня затаскивают внутрь машины, на голову надевают какой — то плотный мешок. Кричу изо всех сил, но почти сразу начинаю задыхаться. Воздуха катастрофически не хватает. Чувствую, как сознание уплывает, отключаюсь с мыслью, что это конец… Что никогда больше не увижу Кирилла. Да, последняя мысль — о нем.

Но сознание постепенно возвращается. Голова очень болит, но дышится легко. Понимаю, что меня достали из автомобиля и несут куда-то. На голове нет больше мешка, но я заброшена поперек плеча какого-то мужчины. Мне так страшно, что даже сопротивляться не могу. Так и вишу вниз головой, разглядывая вымощенные дорожки, по которым идет похититель. Похоже, меня привезли в какой-то загородный дом…

— В подвал ее, — рявкает грубый голос, и меня начинает душить паника. Я дико боюсь боли. Лучше бы уж сразу убили… Зачем я им? Нет, не верю что это могла быть Лиза. Может быть какие-то бандиты узнали про мои отношения с Абрамовым и хотят получить выкуп? Мне так страшно, что начинаю плакать, как ребенок. Еще и икота нападает. Представляю из себя абсолютно жалкое зрелище. Но вряд ли получится разжалобить таких чудовищ, способных напасть среди бела дня…

Меня швыряют на большой кожаный диван. Залезаю на него с ногами, притягиваю к себе колени.

— Чего вы хотите? — смотрю на угрюмого парня, с внушительными бицепсами, что принес меня сюда. — Что вам надо.

Он не отвечает, разворачивается и уходит.

— Что вам надо? — продолжаю повторять, оставшись в полном одиночестве. — Что? Что? — у меня начинается истерика.

— Когда с чужим мужиком кувыркалась, тебе нравилось, тварь? — грубый мужской голос, смотрю на его обладателя.

Немолодой, крупный, полный. Пивной живот, седые волосы. Но в то же время вид у мужчины ухоженный… Он явно богат. В его голосе отчетливо прослеживаются властные нотки.

Он проходит и опускается в кресло напротив меня.

— Зачем вы меня похитили?

— Поговорить.

— Для этого надо мешок на голову надевать? — меня трясет от ярости. Нет, страх не прошел, я отчетливо понимаю, что этот человек может сделать со мной все что угодно. Не потому что он садист или маньяк, а потому что привык что делает все что пожелает. Считает, что раз у него есть деньги, то весь мир должен лежать в ногах.

— Сейчас я тебе подробно объясню, маленькая сучка. Моя фамилия Вешняков, и ты кое — что украла у моей дочери. Решила что самая умная, да? Наверное гордилась собой, думала что твоя пизда просто неотразима. Что поймала удачу за хвост. Так вот, это все не так. Ты больше никогда не увидишь Абрамова. Потому что он сейчас мирится с моей дочкой в Нью — Йорке. Просит у нее прощения и замаливает грехи. Тебе же советую поджав хвост бежать как можно скорее, потому что в этом городе тебе ни жизни, ни работы не будет. Как и твоим родственникам. Если свалишь быстро и без шума — насколько знаю, у тебя есть куда уехать, так вот, у твоего отчима закончатся неприятности. Иначе он все потеряет.

Я молчу. То что говорит этот мужчина — просто ужасно. Мерзкие вещи. Но больнее всего услышать, что Кирилл сейчас воссоединяется с невестой. Не хочу в это верить! Но почему этот урод говорит так уверенно.

— Подумай еще вот о чем. Я мог здесь с тобой не разговоры болтать. Мог парням как шавку кинуть, чтобы выебли. Мог закопать под ближайшим кустом. Тебе очень повезло — я милосерден. Хотя такие как ты вызывают у меня глубокое омерзение. Решила, что можешь воровать? За это отрубают части тела, поняла, сука? Кивни, если поняла.

И я поспешно киваю. Чувствую себя абсолютно жалкой. Этот человек довел меня за какие-то часы до состояния животного. Сейчас во мне превалирует страх. Ни гордости, ни смелости. Да, я киваю. Снова и снова. Меня душит истерика. Я не хочу умирать… Хотя от мысли что все кончено, радужная сказка разбилась, развеялась как дым, мне хочется умереть…

Но что-то внутри шепчет — сейчас нельзя поддаваться отчаянию. Не спорь с ним. Надо выжить…

***

Меня отвозят обратно, прямо до моей квартиры. Выпускают из машины. Но когда Вешняков уходил, он предупредил:

— Мои люди следят за тобой. За ним тоже, естественно. Если попробуешь связаться с ним — вам обоим будет плохо. Лучше не испытывай судьбу.

Нет, я не готова отказаться от Кирилла. Но и не знаю что делать…

***

— Арина, пожалуйста… Ты можешь приехать? — не могу оставаться одна. Мне необходима поддержка.

— Ладно, — голос сестры звучит странно. Она явно не очень рада моему звонку. Но тому может быть сотня причин, у Арины сложный характер. Поэтому, решаю не придавать этому значения.

— Я немного удивлена твоим звонком, — говорит Арина проходя в квартиру.

— Почему?

— Потому что последнее время только я была инициатором нашего общения. Ты же вообще не проявляла никакого ко мне интереса.

— Нет, это неправда, — мне становится не по себе от обвиняющего тона сестры. — Помнишь, ты же сама сказала… что хочешь взять паузу.

— Ясно, хочешь припомнить мне тут случай? — усмехается Арина.

— Нет, я не хочу ничего припоминать, — совершенно не понимаю настроение сестры, она как будто винит меня в чем— то и не хочет признаться в чем дело. — Я накрыла на стол, пойдём на кухню. У меня бутылка вина. Кажется сегодня тот редкий случай когда я готова напиться…

На самом деле я сильно сомневаюсь что алкоголь поможет мне расслабиться. Но я готова сделать что угодно, лишь бы выкинуть из головы сегодняшнее приключение. Да, мне не причинили физического вреда… но когда я проигрываю в голове это похищение, с каждым разом меня колотит все сильнее. Они могли сделать со мной что угодно. Изнасиловать, убить. Этот Вешняков совершенно больной на голову. Озверевший от своего богатства и власти! Думаю о нем и снова начинает душить ненависть.

— Ого, ты целый прием для меня организовала. И какой же повод? — Арина оглядывает накрытый стол.

— Я потеряла работу и, наверное, возвращаюсь в Грузию, — вздыхаю.

— Да ты что, вот это новости.

— Арина, я что— то сделала не так? Почему ты так разговариваешь? — не выдерживаю и спрашиваю напрямую. — Ты опять на меня за что— то злишься?

— Неужели ты наконец решила поговорить откровенно? Ну чтож, давай. Ты позвала меня для того чтобы я тебя пожалела, так? Хочешь поддержки и сочувствия.

— Мне сейчас очень плохо и действительно не помешало бы дружеское плечо…

— Значит, пожалеть тебя должна, да? — в голосе сестры теперь отчетливо прорываются нотки ярости. — При том что ты мне врала все это время!

Смотрит на меня таким испепеляющим взглядом, что чувствую, мне начинает не хватать дыхания. Все перестает существовать кроме глаз Арины, в них плещется презрение. Как же больно видеть это. Мне становится так плохо, словно мы подрались. Словно все мое тело в синяках. Хочется убежать от правды, которая польется. Интуитивно чувствую, что она мне не понравится. Но понимаю — поздно…

— Помнишь, я тебе душу открыла. Было стыдно признаваться. И все же я это сделала. Пусть и не сразу. Да, я влюбилась в человека, который мою любовь отшвырнул как ненужную обертку от шоколадки. Съел и выкинул. Ты тогда меня так сильно поддержала. Даже решила ему отомстить… И во что все вылилось? Где преданность и сестринство? Ты теперь с ним! Обманываешь меня, врёшь на каждом шагу, едешь с ним отдыхать, а мне вешаешь лапшу на уши, что к бабке поехала.

— Прости! — восклицаю с мукой. — Прости что не сказала тебе… Я ведь знала, что тебе это не понравится. Мне не нравилось врать тебе, правда. Но ты меня пойми, мы уже один раз из— за этого поругались.

— Да, но тогда ты меня уверяла, что нет ничего подобного и в помине. Что ты ненавидишь Кирилла.

— Тогда все было правдой. Мы были врагами.

— Что же изменилось?

— Не знаю… Возможно ничего. Возможно, это просто физическое влечение. Все закончилось. Он вернулся к своей невесте.

Меня раздирает от боли когда произношу эти слова. Получается снова лгу Арине. Потому что не признаюсь в этой боли. Говорю будто мне все равно. Потому что если признаюсь — не вынесу. Сгорю в агонии этой боли. Невыносимая мука. Плохая была идея искать поддержки у сестры. Я не виню ее. То что она мне предъявляет — есть в этом доля справедливости. Я завралась.

— Значит, теперь я должна вытирать тебе слёзы и подавать носовые платки? — тон Арины звучит издевательски.

— Нет, — мотаю головой. — Если не хочешь, можешь этого не делать. Наверное, ты права. Я зря позвала тебя. Я ни на что не имею право рассчитывать.

Сейчас мне настолько больно, что я действительно хочу, чтобы Арина ушла. Но она садится на стул и наливает себе бокал вина. Затем наливает второй бокал.

— Давай, сестренка. За откровенность, — поднимает вверх вино. — Наконец она пришла в наши отношения.

Нехотя беру второй бокал. Делаю несколько глотков.

— Ну же, расскажи, как у вас это было? — задает вопрос Арина и меня посещает сиюминутное желание выплеснуть вино ей в лицо.

— Я не понимаю чего ты хочешь.

— Подробности, сестрёнка. Я тебе рассказывала о своих романах, о мужчинах, достаточно откровенно. И ты делилась подробностями, когда с Андреем встречалась.

— Скажи, Андрея ты позвала тоже не случайно? Ты тогда уже догадывалась, что я начала отношения с Кириллом? — посещает меня ужасная догадка.

— Какая проницательность! Да, ты совершенно права. Я давно об этом догадывалась. Но душила в себе подозрения, пока не появился человек, который просветил меня, насколько предана и честна со мной сестра. Было очень неприятно и больно.

— И ты решила отомстить? Причинить мне боль, приведя Андрея? Чтобы я услышала что он не забыл меня? Чтобы продолжала мучиться от чувства вины? Может ты думала, что если я вернусь к нему, то Кирилл обратить на тебя внимание?

— Ого, а у ангелочка, похоже, коготки выросли, — ехидничает сестра. — Я не буду говорить тебе того, о чем пока знать рано. Придет время, узнаешь. Была причина чтобы устроить встречу в кафе. Одно тебе скажу, Тамина. С Абрамовым ты больше никогда не будешь. Он действительно сейчас вернулся к своей Лизке, он всегда к ней возвращается. Да в плане бизнеса очень сильно мотивирован. У них контракт на много миллионов долларов с папашей Вешняковым. Если Кир бросит Лизку, то рискует остаться без штанов. Я не думаю, что он настолько идиот.

***

Разговор сестрой просто убил меня, целиком поглотила депрессия, чувство, что в этом городе нет ни одного по-настоящему близкого мне человека, к которому могла бы обратиться. Ощущение полного вакуума.

Теперь все о чем могла думать — как можно скорее убраться подальше, чтобы не испытывать судьбу. Купила билет на самое ближайшее число. Оставалось два дня до вылета, как раз завершить все дела.

Сегодня предстояло крайне неприятное — нужно было заехать на работу. Забрать вещи, получить документы. Косые взгляды, минимум общения в коллективе, в котором раньше чувствовала себя как рыба в воде. Единственный, кто попытался общаться как раньше — Игорь.

— Мне очень жаль, что так вышло, Тамина. Кто-то серьезно взялся распускать о тебе грязные сплетни. Может и правда к лучшему, что уезжаешь.

— Да, теперь я тоже так думаю, — стараюсь говорить бодро, не показывать ему свое разбитое состояние.

— Не вини Регину. Мы созванивались, она тоже в курсе. Так вот, она пыталась за тебя вступиться перед Карельским. Жаль, ничего не вышло.

— Спасибо ей большое, — говорю искренне, хотя не особенно верю в то что говорит Игорь. Скорее всего пытается меня подбодрить. Чувствовать к себе жалость — невыносимо.

— Держись, ладно? Ты отличный специалист и обязательно пробьешься.

— Ладно, я пойду. Не хочу чтобы у тебя были неприятности.

— Знаешь, сам подумываю уволиться. Поганый осадок от всего этого. не ожидал что Карельские такие трусы.

— Их можно понять. Конкуренция сейчас огромная.

— Давай провожу? Я, правда, не на колесах…

— Нет, Игорь. Большое спасибо. Вещей, как видишь, минимум. Сама доберусь.

Чмокаю бывшего коллегу в щеку и наконец покидаю здание.

Не хочу стоять и ждать такси у офиса. Лучше пройтись, отойти немного от вражеской территории. Бреду вдоль дороги, когда слышу меня окликают:

— Тамина! Подожди, Тамина!

Оборачиваюсь и вижу Андрея, бегущего ко мне. Бросил машину заведенной, прямо на дороге.

— Привет! — произносит радостно.

— Привет. Извини, я тороплюсь, — не испытываю ни малейшей доли радости от этой встречи.

— Слушай, я просто хочу поговорить. Ты никуда не торопишься, я ведь видел… Просто бредешь по улице. Ты с работы? Давай я подвезу.

— Нет, спасибо, не нужно.

Хочу уйти, но Андрей берет меня за запястье, удерживает. Всматривается в мое лицо.

— Почему ты так себя ведёшь? Я чем-то обидел тебя в нашу последнюю встречу? Мне безумно жаль, что у нас все так получилось. Почему мы не можем попробовать сначала?

— Разве тебе ещё не сказали? — усмехаюсь горько. — Все уже знают, что я спала с твоим братом…

Произношу, и тут же прихожу в ужас от собственных слов. Никогда не была настолько пошлой и грубой. Зачем я это сделала? По лицу Андрея видно, что задела. Ему больно. Но мне тоже… Настолько больно, что, наверное, хочется также сделать кому-то.

— Да, я знаю, — мрачнеет Андрей. — Ты права, не быть в курсе этого сложно. Слишком много общих знакомых.

— Тогда зачем ты припёрся в то кафе и начал говорить, что хочешь вернуть отношения?

— Тогда ещё не знал ни о чем. Меня использовали втемную.

— Что значит использовали? — смотрю непонимающе.

— Ты разве не в курсе? Твоя сестра спелась с Лизой. Они специально устроили ту встречу, сделали фото.

Смотрю в ужасе. Нет, нет. Я не хочу слышать это. Не хочу снова погружаться в эту грязь. Но слишком поздно! Сама заговорила, и теперь…

— На тех фото Арину не видно. Только мы с тобой. Специально все подстроили, ну и конечно послали Кириллу, чтобы рассорить вас. Видимо поэтому он помирился с Лизой… Об этом тоже все говорят.

— Ты с ним созванивался?

— Нет. Я его ненавижу! За то что он забрал тебя.

У меня перед глазами появляется мутная пелена, покачиваюсь, Андрей тут же подхватывает меня.

— Отпусти меня немедленно! Убери свои руки, — шиплю яростно, вырываюсь.

— Тебе плохо? Разреши помочь, умоляю. Я хочу загладить свою вину перед тобой. И неважно, ответишь ты мне взаимностью или нет. Пожалуйста, Тамина.

— Нет, не трогай меня! Я уезжаю, осталось два дня и я оставлю всю эту грязь позади! Не хочу больше вообще никого, никого из вас всех видеть!

Меня колотит, перед глазами темнеет, этого хватает чтобы Андрей подхватил меня на руки и потащил к своей машине.

Опускает на водительское сидение.

— Это тоже запланировано? Тоже будет фотосессия? — смеюсь сквозь слезы, кажется у меня начинается истерика.

— Я увидел тебя случайно сегодня. И ничего не планировал. Тем более, твой обморок. Почему ты плохо себя чувствуешь? Что с тобой?

— Простудилась. Открой немедленно дверь!

— Я отвезу тебя домой.

У меня нет сил спорить. Да и какая теперь разница. Не Андрей оказался главным чудовищем в моей жизни… Им оказалась сестра. Не родная… Но Арина была для меня самой близкой! Ближе родной бабушки.

Откидываюсь на спинку, закрываю глаза. Андрей тоже молчит. Так и доезжаем до моего дома в этой пронзительной тишине.

Андрей паркуется, выходит из машины. Идет со мной до квартиры. У меня нет сил на новую перепалку, поэтому просто игнорю его. Если попытается зайти… не знаю, наверное у меня случится нервный срыв. Но Андрей видимо это чувствует, остается возле лифта.

— Ты правда уезжаешь? — летит мне в спину.

— Да, правда, — отвечаю не оборачиваясь. — Мы с тобой больше никогда не увидимся. Я хочу только этого, Андрей. Оставить все в прошлом. Тебя. Твоего брата… Я не люблю тебя и никогда не любила.

Это жестокие слова, но возможно они помогут ему забыть обо мне, двигаться дальше….