Эпилог

Год спустя

— Не обижайся, но мы, наверное, не придем, — сообщаю я Алле.

— В смысле? У нас юбилей компании, я заказала шикарный банкет в загородном ресторане с видом на озеро, — цокает Алла.

— Ну как ты себе это представляешь? Как ни крути, по сути, мы бывшие любовники, а там будет твой адвокат, и я с Анной.

— Ну Эдуард не знает о нашей связи, и никогда не узнает. А вы с Анной мне уже как год должны за ваше воссоединение. Она до сих пор ревнует? Я думала, вы давно закрыли этот вопрос.

— С того дня мы вообще к нему не возвращались. Скажу больше, недавно в кафе мы встретили Татьяну, и эта сука, не упустила момента кинуть в мою сторону пару недвусмысленных фраз. Но моя девочка гордо расправила плечи, взяла меня под руку, поморщила носик, осмотрев Татьяну, и в наглую спросила, сколько ей лет. Таня растерялась и ответила, что ей сорок восемь, на что Анна приподняла брови заявив, что красный цвет ее старит, и посоветовала более спокойные тона в одежде. Я охренел вместе с Таней. Иногда мне кажется, что в моей Синеглазке где-то внутри живет очень плохая девочка. И иногда мне очень нравится вытаскивать из нее плохую сторону.

— Ты там сильно не развращай девочку! — смеясь возмущается Алла. — А если серьезно, приходите, я буду очень рада. Все это было в прошлом, которого не было. Иногда мне кажется, что я тебя люблю, — заявляет Алла, и я давлюсь кофе.

— Спокойно, не в этом смысле, — вскидывая руку, говорит она. — Как бы это странно и ужасно ни звучало, иногда мне кажется, что ты мне родной человек. Я так хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Ты работаешь, полностью отдаваясь делу, ты помирился с матерью и заботишься о ней, и ты боготворишь свою женщину. И я в какой-то степени горжусь тобой.

— Пфф, Алла Александровна, снимите с меня корону, иначе потом лопатой придется поправлять.

— Гад ты, Макс! — заявляет она и тянется ко мне через стол, хлопая по руке. — В общем, все это лирика, чтобы завтра были оба на банкете!

— Хорошо, тогда я поехал, у меня еще сегодня грандиозные судьбоносные планы.

— Расскажешь?

— Ну, если мне не откажут, завтра все сама поймешь, — усмехаюсь и выхожу из кабинета.

Еду домой, постоянно рассматривая коробочку с кольцом на приборной панели. Я, конечно, уверен в себе и в моей девочке, но сам не знаю, откуда во мне легкий мандраж. Надоело сходить с ума от ревности, забирая ее с института или с работы, смотря на похотливые взгляды в сторону Анны. Хочу, чтобы все знали, что она МОЯ! Меня, как мальчишку, клинит только от пары слов, произнесенных мужчинами в ее сторону. Понимаю, что это ненормально, но ничего с собой поделать не могу. С Анной я не принадлежу себе и мне всегда ее мало.

Покупаю по дороге цветы, небольшой букет ее любимых декоративных розовых роз и быстро добираюсь до дома. Мама, как всегда, возится в саду, поливая свой мини-огород и цветы. Паркую машину, подхожу к матери и прикасаюсь к ее плечу.

— О Боже! Напугал! — вздрагивает мать.

— Извини, не хотел. Как ты?

— Да все хорошо. Иди в дом, там Нюта такую вкусную рыбу приготовила, не ест, как всегда, тебя ждет. И… — медлит мать. — Она немного расстроена, наверное, из-за меня, — виновато произносит мать.

— А что случилось?

— Мы просто разговаривали, она задавала вопросы и, в общем, я немного рассказала ей о Вите и…

— Все понятно, — обрываю ее я. — Не расстраивайся, у меня нет от нее тайн, — приободряю мать и иду в дом. Нахожу Анну на диване. На ней короткие шортики, и белый топ на лямках. Она лежит на животе, подпирая голову руками, читает книжку и болтает ножками. Облокачиваюсь на косяк, наблюдая за ней издалека. В какой-то момент Анна закрывает книжку и хмурится, потом садится на диван спиной ко мне и долго смотрит в окно. И я чувствую, что она, правда, расстроена и вновь из-за моего прошлого.

Медленно иду к ней, наклоняюсь и целую шейку, вдыхая неповторимый уникальный запах моей девочки.

— Привет, — шепчу на ушко, и обхожу диван, сажусь рядом с Анной и кладу ей на колени цветы.

— Спасибо, — Нюта, берет букет, подносит его к лицу, вдыхает аромат и пытается мне улыбнуться, но выходит плохо.

— Иди сюда, малышка, — забираю у нее цветы, откладывая букет на журнальный столик. Аня ложится мне на грудь, начиная водить пальчиком по моему телу, а я обнимаю ее за плечи.

— Что случилось? — тихо спрашиваю я, чувствуя ее настроение.

— Расскажи мне о своем брате, — вдруг просит она. Это тяжело, я бы предпочел не затрагивать эту тему, но, если Анна просит, я должен рассказать.

— У меня был брат, младше меня на три года. Так вот, когда ему было шесть лет, он случайно перевернул на себя огромную кастрюлю с кипящей водой и получил множественные ожоги тела. Он чуть не умер от болевого шока, но его спасли. Родители тогда выпали из моей жизни на несколько лет. Меня отправили к бабушке и почти забыли о моем существовании. Все возились с Витей. Мне тогда тоже было мало лет, и я по-детски обижался на родителей. С одной стороны, мне было жаль брата, а с другой — я тоже хотел внимания. Это сейчас кажется глупым, но однажды я специально спрыгнул с бабкиного сарая и сломал ногу только ради того, чтобы родители уделяли мне больше внимания. Но в тот день у Вити была важная операция и никто так и не приехал. Больше я не пытался искать с ними встречи, и даже наоборот уходил, когда они приезжали и что-то мне привозили. Я так и не вернулся домой. Когда бабушка умерла, я уже учился в институте и остался жить в ее квартире. Конечно, я приходил к ним в гости на праздники и семейные ужины, и с Витькой мы общались очень хорошо. Хорошо, но натянуто, я почему-то тогда от них так отдалился, что не ощущал их родными людьми. Наши встречи выглядели, как спектакли, где все улыбались и беседовали на отстраненные темы. В общем, когда я окончил институт, решил собрать в клубе моих друзей и пригласил Витьку. Мой брат вырос разбалованным, и не удивительно, с шести лет с ним напились, как с чем-то драгоценным. В общем, он думал, что ему можно все, и он себе ни в чем не отказывал. Девочки, выпивка, все веселились, в какой-то момент я потерял его из виду. Сначала не обратил внимания, а потом все же начал искать, пока в туалетах вдруг не заорала уборщица. Витьку нашли с передозом, он был мертв. Как потом мне рассказали его друзья, он, оказывается, и до этого употреблял наркоту, но мои родители отчаянно не хотели в это верить. В какой-то мере я чувствовал на себе вину за его смерть, за то, что позвал в этот клуб, за то, что сразу не пошел искать. Я видел немое обвинение в глазах родителей. Через неделю после похорон брата, сердце отца не выдержало… и он тоже умер….

— В общем, в день, когда хоронили отца, мать от горя, наверное, обвинила в этих смертях меня. Я выдержал ее упреки, провел с ней целый день, а потом неделю бухал в своей квартире. Мне тоже было тогда нестерпимо больно. Через пару месяцев я собрался и уехал сюда. Ну а дальше ты все знаешь, — сообщаю я Анне, которая обвивает мой торс и стискивает в своих объятьях.

— Я тебя очень сильно люблю, — грустно шепчет она мне в грудь и, по-моему, собирается плакать. Сам глубоко выдыхаю, пытаясь отстраниться от прошлого.

— Эй, ну-ка не грусти, это все в прошлом, — обхватываю ее за подбородок, заглядываю в грустные глаза, которые наполняются слезами. — Нюта, не вздумай плакать! — тяну ее к себе и целую мягкие надутые губы. — Давай куда-нибудь сходим, например, в твой любимый ресторан?

— Нет, я сегодня никуда не хочу. Я запекла нам рыбу с овощами, давай поужинаем и просто посидим вместе, посмотрим телевизор. Хочу весь вечер тебя обнимать, — как маленькая девочка, капризно заявляет она.

— Ну хорошо, — загадочно улыбаюсь я, вынимаю из кармана коробочку, открываю ее и протягиваю ей. Аня застывает, сглатывает, смотря на колечко. И тишина… кажется, она даже не дышит.

— Нют, ты выйдешь за меня замуж? — спрашиваю я, а она молча протягивает мне руку, намекая, чтобы я надел колечко. Вынимаю кольцо из коробки и надеваю его на безымянный палец.

— Это значит — да? — спрашиваю я, смотря, как она рассматривает колечко.

— Да, — тихо отвечает она, поглаживая колечко.

— Очень тихо и очень грустно, — констатирую я. Аня поднимает голову и начинает искренне улыбаться.

— Да, я согласна, — забирается ко мне на колени и садится лицом к лицу. Обхватываю ее бедра и улыбаюсь ей в ответ.

— Вот так-то лучше, Синеглазка. Скоро ты станешь полностью моей, — тяну ее за волосы, вынуждая прогнуться и открыть мне доступ к шее, которую я целую, слегка всасывая кожу. Кажется, сколько бы времени ни прошло, меня всегда будет пьянить ее близость.

— Кажется, еще до нашей встречи я уже принадлежала тебе, — шепчет моя девочка, перебирая волосы на моем затылке. И это самые важные слова, даже важнее, чем признание в любви. Она навсегда только моя синеглазая девочка, ради которой я перевернул свою жизнь.

Конец