ГЛАВА 4

Максим

— Везет тебе, — усмехается Алена. Неделя отдыха, еще и деньги за это получишь. Вот бы мне так отдыхать.

— Это работа на отдыхе, — сажусь на край ее стола, рассматривая фото новых девочек, лежащих перед ней.

— Ой, какая там работа. Трахаться и загорать, а в конце недели получить за это деньги? — отмахивается Алена, вырывая у меня из рук одну из фотографий очень молодой блондинки.

— Ей хоть восемнадцать есть? — между делом интересуюсь я.

— Ей двадцать, просто так молодо выглядит, и в этом тоже есть свой плюсы.

— Для кого? Извращенцев, которые любят маленьких девочек?

— Не преувеличивай, — Алена прячет фото в стол и смотрит на меня, подпирая рукой подбородок. — В общем, для всех остальных ты просто в отпуске.

— Ясно, — хмыкаю я. — Только Алле не говори, что я укатил в Испанию не один. Она мне этого не простит.

— Ой, еще скажи, что ты недоволен отдыхом в Испании. Елена сняла отдельную виллу. Когда мы подписывали договор, она показывала мне фотографии. Там огромный бассейн и прекрасный вид на море — шикарное место. В общем, ты молодец. Ты ей понравился.

— Конечно, кто бы сомневался, — ухмыляюсь я.

— Твоя самоуверенность тебя погубит! Но пока она нас не подводила, — довольно улыбается Алена.

— Ладно, мне пора в аэропорт. Присмотри за моей девочкой, — кидаю ей ключи от машины, подхватываю свою сумку, машу рукой Алене и покидаю ее кабинет. Считаю ли я эту поездку отдыхом? Скорее — нет. Как бы это ни звучало, моя работа — тяжкий труд. Двадцать четыре часа в сутки мне нужно оказывать внимание одной женщине. Нет, я не жалуюсь, но я привык отдыхать в полном одиночестве и тишине. Этот отдых похож на игру в совместное проживание и отношения. А я не приемлю такого. Мне нужно личное время и пространство.

Пока ехал в аэропорт, получил традиционное сообщение от матери с благодарностью за денежный перевод, на которое я, как всегда, не ответил. У нас сложные отношения и никто не виноват. Так сложилось…

***

Мне всегда легко и просто давалось общение с женщинами. Меня любили и ценили за то, что все выглядело искренне и естественно. В какой-то момент я сам вживаюсь в отведенную мне роль, поэтому играю безупречно. А сейчас, сидя в кресле самолета, общаясь с Еленой, постоянно ловлю себя на том, что не упускаю из вида синеглазку. Дочь Лены сидит в противоположном ряду, вообще не обращая на нас внимания. Она слушает музыку в наушниках и опять читает какую-то книжку. Несу Елене полный бред, даже шучу, передовая ей сок, а сам постоянно посматриваю в сторону девочки. Я уже успел заметить, что она три раза прикусила пальчик и два раза улыбнулась прочитанному в книге, и мне, как идиоту, неожиданно захотелось узнать, что читает девушка. Наваждение какое-то! Девочка как девочка. Ну красивая, милая, привлекательная, но таких миллионы. И что-то мне подсказывает, что этот отдых не дастся мне легко и просто, как я думал еще вчера.

— Расскажи о себе, — Елена приводит меня в себя, привлекая к себе внимание, и хватается за завязки на моих легких брюках, начиная играть ими, накручивая на палец.

— Меня зовут Максим, мне двадцать восемь лет. Не женат, детей не имею, как и вредных привычек, не привлекался, — ухмыляюсь, наблюдая, как ее наманикюренный пальчик водит по кромке моих брюк.

— Смешно, но я не это имела в виду, — смеется Елена. — Разве тебе никогда не хотелось жениться, завести детей? М? — заигрывая спрашивает она. Началось! Рано или поздно каждая женщина задает мне похожий вопрос.

— Ага, хотелось. А еще хотелось завести собаку, кошку и дачу. Ходить с утра до вечера на работу, по вечерам смотреть футбол, почесывая затылок, а на выходных сажать картошку, — добавляю я. — Нет, такая жизнь не для меня.

— А мне кажется, ты утрируешь. Каждый по-своему строит свою жизнь. Хотя где-то ты прав. Я уже была замужем и мне там не понравилось.

— Я всегда прав, — перехватываю ее руку, которая подбирается к паху. — Это опасная зона, Елена, — произношу я, понижая голос, и поглаживаю ее ладонь большим пальцем.

— А может я люблю, когда очень опасно, — ее глаза загораются, и она смотрит в сторону туалета.

— Поверь мне на слово, туалет самолета — самое неподходящее место для секса, — наклоняясь шепчу ей на ухо. Поднимаю глаза и ловлю взгляд дочери Елены. Она смотрит на нас с пренебрежением или даже со злостью.

— Ты пробовал? — так же томно шепчет женщина.

— Пробовал, и это не так возбуждающе, как кажется, — отвечаю ей, а сам смотрю на синеглазку, которая хмурится и вновь утыкается в книгу.

Все оставшиеся время перелета Елена проспала, а я пытался собраться и перестать обращать внимание на синеглазку. Иногда мне казалось, что она смотрит на меня, я буквально чувствовал ее взгляд, но пытался не обращать на это внимания. Нам предстоит провести неделю в непосредственной близости, и мне нужно прекратить зависать на ней.

***

Вилла оказалась действительно шикарной. Небольшой, но уютной. Главное достоинство — это большой двор с бассейном, шезлонгами и прекрасным видом на море с собственным кусочком пляжа. Присвистываю, осматривая виллу, снимая солнечные очки.

— Нравится? — спрашивает Елена у своей дочери. Аня скучающим взглядом осматривает дом, кивает, стараясь не смотреть на нас.

— Мне можно выбрать любую комнату?

— Да, конечно, здесь три комнаты. Одна внизу, две на втором этаже.

— Тогда я займу нижнюю, подальше от вас, — девушка, подхватывает свой чемодан и катит его в комнату, захлопывая за собой дверь.

— Не обращай внимания, — виновато произносит Елена. — Дети сейчас неблагодарные. Чем больше им даешь, тем больше недовольств получаешь в ответ. В свое время ее очень разбаловал отец. Она всех моих любовников воспринимает словно врагов.

— Да? И сколько же у нас было любовников? — перевожу тему, начиная отыгрывать роль ревнивого любовника.

— Не так много, — смеется Елена. — Но ты — самый лучший из них.

— Льстишь, конечно, но приятно. Ну и где же наша комната?

— Прости, у нас будут разные комнаты. Мне, как женщине, нужно личное пространство. Не все можно показывать мужчине, — игриво заявляет Лена, чему я несказанно рад. Двадцать четыре часа на семь с одной женщиной я не выдержу. — Назовем это личным временем, — подхожу к Елене, резко и неожиданно для нее дергаю женщину за талию, прижимая к себе. Я уже понял, что она любит наглость и власть с примесью нежности.

— Тогда встретимся вечером, — наклоняюсь, глубоко вдыхаю, провожу носом по ее щеке, виску.

— Да, мой тигр, до вечера, — улыбается она. Вашу мать! Ненавижу, когда меня называют котиком, зайчиком, тигром и прочимыми зоопарком! Но моя работа состоит в том, чтобы угодить женщине и сделать вид, что мне все нравится. Потом, немного позже, когда я достаточно хорошо узнаю клиентку, я начинаю ненавязчиво ей манипулировать, подстраивая под себя. А сейчас мне приходится прикинуться «всем довольным тигром». Отпускаю женщину, подхватываю сумку и поднимаюсь наверх, слыша, как Елена кричит мне вслед, что моя комната справа от окна. Ну а ее, естественно, рядом, и между ними есть дверь и общая ванная. Все это я обнаруживаю, когда осматриваю довольно простую светлую спальню с большой кроватью, креслами возле окна и большим бежевым ковром под ногами.

Откидываю сумку в сторону, снимаю с себя футболку, и падаю на кровать. Слышу, как Елена проходит в свою комнату и сразу идет в душ. Пока жду, когда женщина освободит ванну, медленно погружаюсь в сон. Усталость от перелета и смена климата дают о себе знать, и я окончательно засыпаю….

Просыпаюсь от звона за стенкой, словно что-то разбили. Слышу, как Елена глухо ругается, и окончательно возвращаюсь в реальность. Минут десять просто лежу, глубоко вдыхая свежий морской воздух. Не знаю, сколько проспал, но чувствую себя отдохнувшим. Поднимаюсь с кровати, разбираю сумку, раскладывая вещи в небольшой шкаф. Выбираю легкие бежевые брюки и белую футболку, откидываю вещи на кровать и иду в душ.

Да, общая ванная — не такая хорошая идея. Лена заполнила ванную множеством баночек, тюбиков с разными лосьонами, скрабами и кремами. Мне, определенно, нравится, когда женщина за собой ухаживает, но я не хочу знать, как это происходит и сколько средств она на себя потратила. А забытый на бортике ванной женский станок и восковые полоски, вызывают у меня усмешку. Кто-то долго готовился к нашему первому вечеру в Испании. Быстро принимаю душ, бреюсь, еле как размещаю свои принадлежности на полочке, отодвигая косметику Елены, и покидаю это женское царство, пахнущее кокосом и чем-то сладким.

Быстро одеваюсь и спускаюсь вниз. В гостиной стоит полная тишина, а вот на большой террасе с воздушными голубыми балдахинами накрывают небольшой стол к ужину. Выхожу на террасу, оглядываюсь по сторонам, но никого кроме прислуги не нахожу. Наливаю себе из графина холодной воды и медленно иду вглубь двора, осматривая бассейн. Спускаюсь вниз на пляж, замечая на лежаке Анну. Девушка переоделась в легкий лиловый сарафан на бретельках и собрала волосы в высокий хвост. Она опять в наушниках, слушает музыку и смотрит на спокойное море, покручивая в руках телефон.

Не обозначаю своего присутствия, наблюдая за красотой издалека. Легкий ветерок слегка колышет ее волосы и немного заигрывает юбкой сарафана, оголяя бедра и демонстрируя мне татуировку красного цветка. Ловлю себя на навязчивой, ненормальной мысли, что хочу очертить пальцами ее тату, повторяя контуры цветка. Если прокрутить всю мою сознательную жизнь, то я не могу вспомнить ни одного момента, когда вот так рассматривал девушку, подмечая каждую деталь, любуясь этой настоящей, естественной, невинной красотой. Не знаю, с чего я взял, что синеглазая девочка невинна. Наверное, в отличие от порока и разврата, который присутствует в моей жизни, я хочу видеть в ней неподдельную чистоту.

Мне бы уйти отсюда, найти Елену и заняться работой, а не пялиться на девушку как идиот. А я стою и смотрю на нее, словно выпал из реальности, и прокручиваю в голове ее имя. Анна, Аня, Анюта, Нюта. Красивое имя и очень ей подходит. Ветер еще раз колыхнул ее сарафан, на мгновение демонстрируя мне ее белые трусики, и меня бросило в жар. У нее идеальная фигура, вроде, хрупкая, маленькая, но сексуальная. Не пошлая и развратная, а соблазнительная, манящая.

— Красиво, правда? — произношу я. Какого черта я несу и завязывают с ней разговор?! Но меня уже несет.

— Правда, — так спокойно отвечает Нюта, в своих мыслях мне почему-то хочется называть ее так или «синеглазкой». Она будто чувствовала, что я рядом. — Я люблю отдыхать вот так, в полной тишине и одиночестве, слушая только шум моря. — Как и я, — мысленно отвечаю я, но вслух ничего не произношу, голос Елены приводит меня в себя, я разворачиваюсь и иду туда, где мне место. Никогда, сука, не задумывался о своей работе, как о каком-то бремени, меня всегда все устраивало, а сейчас на доли секунды пожалел, что не могу вот так просто познакомиться с этой чистой девочкой, провести с ней вечер, прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах и…

Черт, зажмуриваю глаза, пытаясь прийти в себя! Кажется, я сошел с ума! Еще нахватало того, чтобы Елена заметила, что я пожираю глазами ее дочь! Макс, остынь, твою мать! Займись делом! — приказываю сам себе, уверенно направляясь к Елене, которая стоит в патио, раздавая какие-то указания обслуге. Вот, на кого я должен смотреть с вожделением, отрабатывая заплаченные за мои услуги деньги, а не пачкать своей грязью эту маленькую чистую красоту.

— Добрый вечер, прекрасно выглядишь, — делаю комплимент, осматривая длинное платье с запахом и глубоким декольте. — Да-да, я помню, ты сама знаешь, как выглядишь, извини, но это платье лишает разума, — стандартная фраза восхищения нарядом. Женщины никогда не одеваются просто так, они хотят привлечь внимание своим нарядом, особенно если рядом мужчина.

— Рада, что тебе нравится, я как-то не заморачивалась с подбором платья, так… надела первое попавшееся, — непринужденно произносит Елена. Да, конечно, надела она первое попавшееся! Она долго выбирала или намеренно купила его для этой поездки.

— А под платьем у меня купальник. Обожаю купаться после заката. Вода вечером теплая, ласковая, — это значит, что после ужина мы будем купаться вдвоем со всеми вытекающими. Еще каких-то пару дней назад меня бы очень позабавила эта идея, а сейчас смотрю, как на веранду проходит Нюта, садится за стол и испытываю желание купить билет на ближайший рейс и улететь отсюда к чертовой матери!