Глава 26

Следующим утром проснулась с тахикардией и потеющими ладошками. Это уже начинает входить в привычку. Как только сознание вырывается из сна и начинает балансировать на грани пробуждения, я тут же вспоминаю о том, что встречаюсь с самым популярным парнем в универе для мажоров и вскакиваю, как ошалелая.

Сегодня нужно приодеться и накраситься. А ещё купить, наконец, хорошие духи. Ну, хотя бы качественную подделку. То ужасное происшествие со слабительным ещё свежо в памяти, и я, желая скорее пережить этот позор, стараюсь стереть тот вечер из памяти Филатова, а заодно и своей.

Пользуясь тем, что сегодня нам ко второй паре, забегаю в торговый центр и тут же нахожу взглядом нужные бутики.

Несмотря на неудачи, настроение у меня сегодня отличное, особенно оно поднимается, когда нахожу в магазине парфюмерии чудесный аромат со скидкой. На кассе добавляю к своим покупкам новую, разрекламированную в каждом утюге тушь для ресниц и блеск для губ, прикусив щеку изнутри, взираю на дорогой хайлайтер, но понимаю, что такого удара моя заначка не переживёт. Что ж, для начала достаточно. Вздыхаю.

– Это хочешь? – слышу голос рядом, поворачиваюсь и оторопело наблюдаю, как Филатов берёт с полки хайлайтер и кладёт его к моим покупкам. Затем уверенно отстраняет меня в сторону и встаёт у кассы. – Сколько с меня? – интересуется у продавца, а та, нервно поправив волосы, улыбается на весь рот.

– Четыре тысячи семьсот рублей, пожалуйста, – что-то я не замечала, чтобы она мне так улыбалась. Я, конечно, не покупала хайлайтер за две тысячи, да и по притягательности нам с Филатовым не сравниться.

– Карта, – Филатов небрежно достаёт из заднего кармана джинсов банковскую «платинум» и, приложив её к терминалу, забирает бумажный пакет.

– Спасибо за покупку, приходите к нам ещё! – мурлычет девушка, начавшая меня раздражать своей ненастоящей, будто нарисованной, улыбкой.

Я ревную? Или и раньше была такой злобной, просто не замечала этого?

Илья, к моему огромному облегчению, даже не взглянул на девушку. Перекинув пакет в другую руку, поймал мою ладонь и повёл за собой.

– Пойдём, поедим чего-нибудь. Я голоден, как пёс.

– А ты… Ты как здесь оказался? – отошла, наконец, от шока я.

– Да вот, заехал поесть, смотрю, ты в бутике стоишь, – протянул он скучающе, но я отчего-то не поверила. Вот не поверила и всё. Складывалось такое впечатление, будто он за мной следил. Хотя это уже как раз похоже на маразм.

О, сколько раз ещё он будет меня удивлять…

– Давай сюда? – и, не дожидаясь моего ответа, потащил в кафе для избранных. Для избранных, потому что здесь чашка кофе стоит половину моей стипендии.

– А мы не опоздаем на пары? – подняла на него взгляд, и в который раз сердце радостно трепыхнулось в груди. Какой же он красивый… Стильный, уверенный в себе, но без самолюбования и прочей шелухи, так не идущей мужчинам.

Да… Именно так. Мужчина. Не юнец, не студент, даже не парень. Он уже мужчина. Самостоятельная, созревшая личность. А его походка. Его точные, размеренные движения. Непринуждённая улыбка, внимательный, цепкий взгляд. Я влюблялась в него с каждым днём всё сильнее.

– Варь? – позвал он меня, и я, наконец, очухавшись, подняла взгляд на официанта, ожидающего мой заказ с планшетом.

– А? Ой… Я не голодна. Мне только кофе, – улыбнулась Илье, решив, что похожу сейчас, должно быть, на тормознутую идиотку.

– Ей то же, что и мне. И десерт. Ты что будешь?

– Да я…

– Тирамису, – снова выбрал за меня.

И снова меня ничего не насторожило. На протяжении долгих лет я буду воспринимать его решения, как свои собственные. Почему нет? Ведь это так хорошо, когда всё решают за тебя. До поры до времени… Пока проблема не достигает невероятных размеров. И даже тогда мне понадобится время, чтобы осознать свою ситуацию.

– Давай ты не будешь меня стесняться, ладно? Мы что, в детском саду? – упрекнул меня Филатов после ухода официанта.

– Илья… – я вздохнула, почувствовав себя неловко. – Понимаешь, для меня это дорого.

– Что именно? – нахмурился он.

Что ж, рано или поздно мне придётся рассказать ему. Да он, собственно, и так кое-что уже слышал. Так что большим шоком для него отсутствие у меня богатых родителей не станет.

– Всё. Я живу на стипендию. И походы вот в такие места, – я обвела взглядом кафе, где восседали исключительно деловые мужчины и женщины, – для меня слишком затратны. Как и дорогая косметика, духи и прочее… А получать это всё за твой счёт я считаю неприемлемым. Мне бы хотелось добиться всего самой. К тому же, я и так тебе должна, – тут хотела было спросить о Катрин. Вернее, о её осведомлённости о моём несостоявшемся задержании, но как-то не решилась.

– По-твоему, я ничтожество, которое не в состоянии заплатить за свою девочку? – убил меня всего одной фразой. Словно точным выстрелом промеж глаз. И все мысли тут же покинули мою влюблённую, глупую головушку.

А это его «девочка»… Как же звучит. Мурашки по коже.

– Я не это хотела сказать, – пытаюсь настоять на своём, но выглядит крайне жалко.

– Варь, я в курсе, что ты сирота, – снова сшибает меня с ног. – Это не проблема для меня. И для нас проблемой быть не должно. Окей? – его тон спокоен, серьёзен. И обсуждению, как я понимаю, эта тема больше не подлежит.

– Окей, – киваю. – Извини, что врала. Мне хотелось, чтобы ты считал меня равной себе. Как-то так, – признаюсь честно.

– Забыли.

Мы едим яичницу с беконом, греческий салат с ароматным сыром и маслинами, а после уничтожаем и десерты. Запив всё это убойной порцией кофе, поднимаемся из-за стола. Илья что-то вычитывает в своём мобильнике, а я, покраснев до корней волос, взираю на кожаную папку, куда он только что бросил кругленькую сумму за наш завтрак, включая чаевые. Однако предлагать разделить счёт не решаюсь, заведомо зная, какой будет реакция Ильи. Да и моей заначки едва ли хватит, чтобы закрыть третью часть счёта плюс чаевые официанту, на которые Филатов не поскупился – ещё один плюс в его копилочку.

Пару раз за утро ему кто-то названивал, но Илья каждый раз сбрасывал. Когда сели в машину, звонок снова повторился, а Филатов тяжело вздохнул.

– Ну блин, такой день хороший, а, – выдохнул раздражённо, но вызов всё же принял. – Да?

Собеседник что-то коротко сказал, а Илья поморщился.

– Да-да, и тебе доброе утро, пап. Я за рулём. Ты что-то хотел?

Отец, значит… Интересно, почему Илья не рассказывает о своей семье? Рано ещё? Или мне знать не положено? Хотя чего это я? Едва ли я имею право что-то ему предъявлять после того, как сама лгала.

– Нет, я сегодня в офис не приеду. В смысле почему? Я вообще-то учусь. Ну и что, что контракт? Пап, мне некогда, я серьёзно! – Филатов начинает раздражаться, а я невольно сжимаюсь в комок, почувствовав этот негатив физически. – А об этой… О ней я вообще ничего слышать не хочу. Я сам в состоянии разобраться со своей личной жизнью. Твоя помощь не требуется. Всё, давай, пап, я на шоссе, – бросает в трубку и отключается.

А я, частично услышав их разговор, вспоминаю Катрин и те её слова об отцах и договорённости.

– Илья, а можно тебя спросить?

– Что, маленькая? – он злится, но старательно делает вид, что это не так.

– Я о Катрин. Она кое-что сказала тогда. О какой-то договорённости, что ли.

– И ты туда же?! – вспыхивает, словно спичка, Илья. – Тема закрыта, я сказал! Всё!

Кому он это сказал? Катрин? Своему отцу? А я даже толком не поняла, о чём речь.

– Извини, – проговорила тихо.

– Ладно, забей, Варь. Не стоит забивать этими глупостями голову. Окей?

– Окей.

Я почти забыла об этом разговоре, когда подъехали к универу, а когда вошли в здание, то и вовсе всё вылетело из головы.

У доски для заметок и новостей столпилась целая куча народу, в основном парни. Кто-то делал фотки, кто-то смеялся в голос. А девчонки по углам перешёптывались, хихикая. И мне почему-то стало не по себе.

– Что это там? – нахмурилась.

– Пойдём посмотрим, – усмехнулся Илья, будто что-то знал. – Мы, собственно, за этим так рано и приехали.

– Зачем? – поспешила за ним, идущим, словно ледокол, сквозь толпу. И ошалела, увидев фотографии, которыми была увешена доска.

Катрин… На всех фотках, а их было не меньше пятидесяти, была она. Где-то почти голая, где-то пьяная, танцующая на бильярдном столе, а где-то и вовсе восседающая в развратных позах и являющая всем рассматривающим свои прелести. Как в белье, так и без. Чуть выше висели фотки ещё ужаснее. Там Катрин была в постели с каким-то парнем.

Сквозь гул и хохот я услышала тихий вскрик и повернулась к ней. Катрин стояла позади меня, а под руку её держала Алина. Обе с открытыми ртами и выпученным глазами. Ещё бы…

– Ты… Это ты! – взвизгнула она, глядя в нашу сторону, но не на меня. Илья? Это он сделал?

Я подняла на него глаза и увидела усмешку. Злую и жестокую. Казалось, рядом стоит не он, а его двойник. Настолько разными были эти люди… Один заботливый, добрый, улыбчивый. Другой же – злой, коварный, циничный.

Катрин с Алиной бросились срывать фотографии, но верхние, самые откровенные, достать было трудно. Кто-то подтрунивал над ней, кто-то открыто смеялся. И только я находилась в абсолютном шоке от увиденного.