28

— Что мне сделать? — взволнованно лепечу я, когда Север подводит пошатывающегося Родиона к своему внедорожнику. — Дверь нужно открыть?

— Просто отойди, — грубовато отрезает он, что в данных обстоятельствах совершенно меня не обижает. Я слишком благодарна ему за то, что не бросил даже после того, как я открыто ему нахамила.

Вцепившись в сумку, я смотрю как он толкает плечом дверь и укладывает Родиона на задний диван. Отчего-то становится стыдно. Для чего он напился как подросток? Неделя, видите ли, выдалась сложной. Когда на папу завели уголовное дело, я полгода жила в аду, но у меня и мысли не было прибегать к помощи алкоголя или наркотиков.

— Тебе особое приглашение нужно? — Север кивает на пассажирскую дверь. — Чего застыла?

Отмерев, я ныряю в салон. Тело знобит, несмотря на то, что вечер выдался на редкость теплым.

— Уже спит, — констатирует Север, заводя двигатель. Обернувшись, я вижу, что он прав. Веки Родиона сомкнуты, рот приоткрыт, а его грязная подошва, к моему ужасу, упирается в дорогую дверную обивку.

— Извини, пожалуйста, — шепчу я, ощущая себя маленькой и жалкой.

Образ Севера же, напротив, становится более внушительным и серьезным. Разница в возрасте между ним и Родионом становится настолько явной, что ее можно потрогать.

— Ты за себя извиняешься или за него? — Он делает едва уловимый кивок назад.

— За нас обоих. Обычно Родион столько не пьет. Просто у него была сложная неделя.

— Перестань оправдываться. Не помню, чтобы ты заливала в него виски.

Не зная, что ответить, я отворачиваюсь к окну. Становится неловко, что еще недавно я в мыслях называла Севера придурком. Несмотря на его непристойные намеки, он всегда принимает мою сторону. И между прочим, пока Родион методично напивался с Макаром, именно Север вышел узнать, куда я запропастилась.

— Не холодно?

Сжав предплечья, я бормочу:»не-а». С каждой секундой в просторном салоне становится все теснее, а воздух сильнее пропитывается ароматом его туалетной воды.

— Врешь.

Нервные окончания пробивает током, потому что в этот момент ладонь Севера касается моего голого колена. Прикосновение длится долю секунды, но и этого достаточно, чтобы сердце споткнулось и зашлось в новом бешеном ритме.

Не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть, я смотрю как он прибавляет температуру на приборной панели.

— Сейчас согреешься.

— Ты говорил, что не дотронешься до меня, пока я сама не попрошу, — сиплю я, прикрыв ладонями кожу, покрывшуюся мурашками.

Север с усмешкой на меня косится.

— Ты и правда малая.

Это шутливое замечание неожиданно меня задевает. Может быть, потому что сейчас от полюбившегося мне прозвища веет снисходительностью. Мол, а ты, оказывается, такая наивная и глупая. Жаль, что приходится тратить на тебя время.

Так мое настроение делает очередной разворот на сто восемьдесят градусов. Внутри вновь кипят обида и раздражение.

— Куда мне до той эскортницы, — бросаю я, вновь отворачиваясь к окну.

Север ничего не отвечает, отчего становится еще обиднее. Двже хочется плакать. Да что за вечер такой дерьмовый? Лучше бы дома сидеть осталась.

— Какой этаж? — Взвалив на плечо мертвецки спящего Родиона, Север идет к подъезду.

— Пятый.

— Лифт, надеюсь, работает, — замечает он, глядя как я прикладываю ключ-карту в домофону.

— Работает, — безлико отзываюсь я.

В молчании мы заходим в лифт и молча доходим до квартиры. Скинув с ног, я быстро щелкаю выключателями, прокладывая путь Северу путь в спальню. Хотя по хорошему нужно было оставить Родиона спать на диване. Я настолько зла, что даже представить не могу, как смогу снова с ним заговорить.

Сбросив Родиона на кровать, Север, поморщившись, растягивает шею и лезет в карман за телефоном.

Скрестив на груди руки, я молча наблюдаю за тем, как он, улыбнувшись, набирает кому-то сообщение. Наверняка, пишет Анастасии, что успел освободиться и готов к любовным утехам.

Эта мысль вызывает у меня прилив небывалой агрессии. Такой, что хочется топнуть ногой и рявкнуть: «Может, продолжишь в машине переписываться?»

— Кофе сделай и я поеду, — не поднимая глаз, распоряжается он.

Стиснув зубы, я разворачиваюсь на пятках и топаю на кухню. Эмоции окончательно вышли из под контроля. Сейчас в Севере меня раздражает все: и его невозмутимый вид, и командный тон и то, что у него очевидно большие планы на остаток этой ночи.

— Держи. — С грохотом опустив чашку на стол, я прижимаюсь к стене.

— Чего такая недовольная? — невозмутимо спрашивает он, поднося кофе ко губам.

— С чего ты взял? — небрежно парирую я. — Напротив, я очень благодарна, что ты нас довез. Теперь с чистой совестью можешь развлекаться дальше.

— Спасибо за благословение, — иронизирует он. — Обязательно им воспользуюсь.

Кровь приливает к лицу так сильно, что гудит в ушах. Он даже не скрывает, что собирается найти себе очередную пару на вечер.

— Воспользуйся конечно, — цежу я, вложив в тон все презрение, на какое способна. — Еще только час ночи. Столько неоприходованных шлюх осталось.

Я не успеваю понять, как это произошло, но в следующую секунду побагровевшее лицо Севера оказывается напротив моего, а его ладонь больно сдавливает мое горло.

— Слушай сюда, малая. — Его учащенное злое дыхание касается моих губ. — Ты не со своим пиздюком разговариваешь, так что подбирай слова. Мое терпение не железное. Хочешь со мной трахаться — просто скажи и я никуда не поеду. А вот эти истерики детские с подъебами устраивай кому-нибудь другому.

Моя грудная клетка готова взорваться от паники и испуга. Еще ни один мужчина, помимо Родиона не стоял ко мне так близко — навалившись всем телом. Еще никто не пытался меня душить.

— Отпусти, — хриплю я.

Взгляд Севера заволакивается чернотой.

— Не догоняешь, с кем и как можно говорить.

Я чувствую твердость его тела сквозь ткань рубашки, ощущаю выраженный мужской запах, помноженный на десять. Тело бросает то в жар, то в холод, ноги держат с трудом.

Захват на моей шее ослабевает, и я наконец могу нормально дышать. Но я не могу. Север нарушает все существующие границы.

— Когда я говорил, что не трону тебя, я имел в виду, вот это… — Его рука скользит по моему плечу и сдавливает грудь в вырезе платья.

Беззвучно охнув, я вытягиваюсь струной. С телом творится невообразимое: его трясет, низ живота окатывают острые вспышки возбуждения.

Ладонь спускается ниже, проталкивается мне между ног и грубо надавливает.

— Ты это в клубе для меня делала?

Я презираю себя за то, что не нахожу ни сил, ни желания его оттолкнуть. Я презираю себя за то, что больше всего на свете хочу, чтобы он продолжал.

— Нет… — сиплю я, крутя головой. И задохнувшись от нового толчка, признаюсь. — Да, да. Для тебя.

Почти одновременно с этим исчезает и тяжесть прижатого ко мне тела и давление между ног. машинально открыв глаза, я натыкаюсь на почерневший взгляд Севера.

— Как я уже и говорил: сама ко мне придешь, — хрипло выговаривает он, отступая назад.

— Этого не будет, — выдавливаю я, с ужасом осознавая случившееся.

— Вопрос короткого времени, — без улыбки произносит он, убирая руку в карман. Ту самую, которая только что была у меня между ног. — Закрой за мной.